Пламенный клинок

— Ого! — польщенно воскликнул хранитель ключей. — Множество вопросов? Я с радостью отвечу! Джаррит Банн, хранитель ключей, к вашим услугам.
— Весьма любезно с вашей стороны уделить время, чтобы удовлетворить мое любопытство, — сказала Мара, подделываясь под харрийское произношение. — Расскажите, правда ли, что в Хаммерхольте укрывают Пламенный Клинок?
Остальные собеседники усмехнулись и обменялись надменными взглядами. Внутри у Мары все вскипело, но она не позволила чувствам вырваться наружу. Она знала, какую роль должна играть, если хочет задержать хранителя ключей. Излишняя сообразительность приведет его в замешательство; чрезмерный напор покажется нахальством. Остается только скромная почтительность.
— Чистая правда, — ответил хранитель ключей, сложив толстопалые руки на золотом медальоне, покоившемся у него на брюхе. — Пламенный Клинок находится в сокровищнице на верхнем этаже этой самой крепости, дожидаясь, когда его преподнесут принцу Оттико в день бракосочетания.
— Ценнейшая святыня Оссии, — пробормотала Мара. — На вас возложена огромная ответственность! А вдруг какой-нибудь вор попытается взломать сокровищницу?
— Пусть попробует, моя госпожа! — Хранитель ключей гоготнул. — Нелегко ему будет отыскать замок!
— Не понимаю, — со смущенной улыбкой призналась Мара.
— Дверь в сокровищницу несокрушима, и замочной скважины в ней нет. Механизм, с помощью которого она запирается, — тончайшая работа кроданских мастеров, после взятия Хаммерхольта поставленная на замену посредственной оссианской поделке. Но распространяться дальше неблагоразумно, а ведь я — само благоразумие!
Его товарищи засмеялись; очевидно, то была шутка, понятная им одним. Не дожидаясь, пока разговор примет другой оборот, Мара задала хранителю ключей еще один вопрос о его обязанностях в Хаммерхольте. Ему льстило любопытство дамы, и он с удовольствием расписал свой день до мелочей. Его товарищи, заскучав, принялись беседовать между собой, а Данрик откланялся, напоследок бросив на Мару предостерегающий взгляд.
Оказавшись наедине с хранителем ключей, она подключила все свое обаяние, чтобы вызнать побольше. Загадочные намеки насчет двери в хранилище беспокоили Мару. Если ключа нет, то как открыть дверь? Однако она не осмеливалась напирать на собеседника, опасаясь пробудить в нем опасения. Вновь и вновь ей приходилось отдаляться от занимавшего ее предмета, и время проходило впустую.
Слуга прозвонил в колокольчик, призывая гостей, приглашенных к ужину, проследовать на свои места.
— Госпожа, — сказал хранитель ключей, — приятно было побеседовать, но я должен удалиться.
— Вы не идете ужинать? — удивилась Мара.
— Нет, — ответил Банн, похлопав себя по животу и грустно улыбнувшись. — Врач советует мне избегать обильного застолья и крепких напитков, а воля моя, увы, слаба. Я перекушу у себя в кабинете, в обществе книг.
— Вот как. — Она с сожалением вздохнула. — Я тоже не люблю шумные пиры. Не лучше ли нам продолжить разговор в каком-нибудь более тихом местечке?
Хранитель ключей слегка смутился. Кроданцы считали непристойным, когда дама покидала празднество вдвоем с мужчиной, — если, конечно, она не относилась к женщинам определенного рода.
— Я не желал бы ничего другого, — солгал он, — но уверен, что за пиршественным столом будет не хватать столь прелестной дамы.
Он пытался ускользнуть сколь возможно изящнее. Мара почувствовала смятение. Нельзя его отпускать. Она была на грани провала, а к провалам она не привыкла. Ей в голову пришла мысль, которую она немедленно высказала:
— Как вы думаете, могла бы женщина стать хранителем ключей?
Джаррит Банн застыл как вкопанный. Их разговор внезапно привлек всеобщее внимание. Мара заметила, как один из гостей усмехнулся, прикрыв губы ладонью.
— Я… ну… что вы имеете в виду? — забормотал хранитель ключей.
— Простите, что досаждаю вам вопросами, но я задаю их не из праздного любопытства, — сочиняла на ходу Мара. — Я давно питаю дерзкую мечту однажды сделаться хранительницей ключей в каком-нибудь старинном замке.
 
Один из присутствующих фыркнул от смеха, и сосед легонько толкнул его в бок, сам изо всех сил пытаясь сохранить самообладание. Подобное желание выглядело настолько нелепым, что Мара покраснела.
— А почему нет? — вызывающе спросила она. — Почему не может такого быть?
— Ну… Есть веские причины… — ответил Джаррит Банн.
— Назови хоть одну, — предложил один из его товарищей, забавляясь неловким положением, в которое тот угодил. Кто-то опять усмехнулся.
Хранитель ключей метнул в приятеля ядовитый взгляд.
— Просто… Видите ли, должность хранителя ключей требует огромной собранности. Я отвечаю за сохранность множества ценных вещей. Слежу за безопасностью множества важных особ. Тут необходимо логическое и тактическое мышление такого уровня, который, к сожалению, недоступен женщинам. Их ум более склонен воспитывать и опекать, они сильны в искусствах, требующих разговорных навыков, и некоторых ремеслах.
Мара мило улыбнулась, хотя вся кровь в ней вскипела.
— Логическое и тактическое мышление, говорите? Например, как для игры в башни?
— Именно такое! — торжествующе провозгласил хранитель ключей. И, широко раскинув руки, пояснил приятелям: — Я играю в башни с тех пор, когда еще сидел на коленях у отца. Я провел сотни игр против всевозможных соперников! И ни разу меня не одолела женщина!
Мара вскинула бровь.
  
ГЛАВА 58
 
Клиссен торопливо шагал по коридорам Хаммерхольта, позади него ковылял Харт. Рядом следовал младший охранитель по имени Ослет, молодой, бодрый и худощавый, исполненный рвения. Ослет указывал дорогу, но шаг задавал Клиссен, стараясь двигаться побыстрее, чтобы Харту пришлось поднапрячься. Мучить своего подчиненного вошло у него в привычку.
— Узник содержится здесь, старший охранитель, — говорил на ходу Ослет.
Они миновали одну дверь за другой, а вокруг звенели столовые приборы, слышался шум разговоров, в прохладные коридоры выплывали волны удушливого жара. Обеденные залы располагались выше; этот этаж предназначался для лакеев, слуг и телохранителей, сопровождающих высоких гостей. Челядь пировала в шумной пивной зале.
Беспокойство заставляло Клиссена шагать быстрее. Королевское бракосочетание привлекало всех смутьянов Оссии, и Железная Длань находилась в состоянии повышенной готовности, однако охранителям настрого предписали держаться незаметно и не чинить принцу неудобств.
Однако Клиссен прослышал, что ему уже причинили неудобства: какая-то сардская лютнистка исполнила крамольную песню.
«Сардская лютнистка. Невозможно, чтобы это было совпадение».
По крайней мере, это известие принес ему Ослет, а не главнокомандующий. Клиссену сегодня уже влетело от старого дурака. Очевидно, поймать самого разыскиваемого преступника Оссии оказалось недостаточно: надо было привести всех подпольщиков Моргенхольма. Главнокомандующий Госсен требовал объяснений, почему Клиссен упустил Арена, почему снова не арестовал Киля и пытками не заставил заговорить. Когда на рассвете Гаррика повесят, Железная Длань лишится единственного звена, которое позволило бы им выйти на моргенхольмских повстанцев. Так почему же Клиссен это допустил?
«Потому что я знаю свое дело, проклятый сморчок. Ни Киль, ни Арен не выдали бы всех сообщников. Я пошел на сделку и намерен соблюдать условия, ибо представляю империю, честную и справедливую. Без Рассветного Стража остальные превратятся в никчемный сброд, способный лишь малевать ругательства на стенах. Да и не моя вина, что высокое начальство предпочло повесить Гаррика в назидание прочим и не дало нам времени хорошенько его допросить».
Но рассудок старшего охранителя глодал червь сомнения. С мальчишкой и правда вышла оплошность. Вместе со своими людьми Клиссен дожидался его в темном холодном доме в гетто, но Арен так и не пришел. Унижение, которому старший охранитель подвергся перед собственными подчиненными, забудется нескоро. Больше он не даст слабину.