Пламенный клинок

Он постарался прогнать непрошеные мысли: они слишком пугали. Отец просто устал, он ведь и сам так сказал. Но воспоминание о разговоре продолжало терзать юношу.
«Наверное, я решил, что это Полый Человек. Помнишь такого?»
Полый Человек. Арен не думал о нем уже много лет. Мертвец, который бродит по стране и разыскивает себе новую душу взамен утраченной. На шее у него виднеется шрам, ведь ему перерезали горло. «Если увидишь Полого Человека, беги, — сказал однажды Рэндилл перепуганному сынишке. — Беги и не останавливайся, иначе он тебя убьет».
Зачем отец упомянул сегодня Полого Человека? Зачем вообще изводил Арена подобными разговорами? В остальном Рэндилл неизменно проявлял к сыну заботу и теплоту, однако не раз доводил его до ночных кошмаров страшными сказками. Арен отчетливо помнил, как однажды ненароком подслушал сетования нянюшки Крии, своей первой воспитательницы: дескать, Рэндилл до смерти пугает Арена всякой чепухой. Почему на отца временами накатывало такое ожесточение, в целом ему несвойственное?
Повзрослев, Арен рассказал про Полого Человека Кейду, и тот пришел в восторг. Этого предания он никогда не слышал, хотя гордился тем, что хранит в памяти уйму рассказов о призраках и злых духах. Кейд кинулся к матери, знавшей, пожалуй, все истории на свете, но и Вельда не слышала о Полом Человеке.
Несколько человек, посмеиваясь, пересекли тропинку прямо перед Ареном и поспешили напрямик сквозь высокую луговую траву. Они держали путь к бухтам, где их уже, наверное, дожидались. Арен же устремился вверх по косогору, где над волнами вздымались могучие утесы. Он направлялся к сторожевой башне.
Наконец она показалась взору, и от волнения Арен позабыл про отца и Полого Человека. Словно обломанный клык, высилась башня среди утесов, озаренная сзади перламутровым сиянием; старинную кладку подернула тень. Уцелела только передняя стена башни, выходящая к морю: она смотрела на запад, где за горизонтом скрывались острова племени элару. Остальная часть постройки давно развалилась, превратившись в кольцо камней чуть выше человеческого роста, а вокруг громоздились поросшие травой груды обломков и остатки арочных проемов. Ей было далеко до творений Древней Оссии, давно сгинувшей империи предков: всего лишь грубая поделка, наскоро сооруженная в суровые века, когда объятая войной страна снова впала в невежество и дикость.
Арен направился вверх по склону, заросшей тропой пробираясь к башне с обращенной к суше стороны, где среди мусора еще валялись камни, вытесанные в минувшие века. Подойдя поближе, Арен заметил и других людей, которые крались к руинам в лунном свете.
Внутри башни он насчитал по меньшей мере десятка два зевак. Дружеские компании распивали вино и шутили, парочки бродили под руку среди развалин под сиянием звезд. Несмотря на многочисленность и приподнятое настроение собравшихся, смеялись они приглушенно и разговаривали вполголоса. От этого места веяло чем-то запретным, чарующим и слегка жутковатым, что отбивало охоту к буйствам. А может, людей усмиряло волшебство этой ночи и заунывные возгласы, доносящиеся с моря.
Сзади Арену прикрыли глаза ладонями, и он почувствовал, как к нему прижимается теплое гибкое тело.
— Угадай, кто? — спросили на ухо.
— Уж точно не Сора, — ответил он с улыбкой. — Она ведь примерная девушка. Явно не из тех, кто в глухую ночь тайком выбирается из дома вопреки отцовской воле.
Сора нежно куснула его за мочку.
— Я слышала, что любовь толкает девушек на безумства.
Арену еле удалось подавить радостную дрожь. Горячее дыхание девушки, обдавшее ему щеку, в одночасье спалило дотла все его терпение.
— Тогда покажись мне, если ты и впрямь Сора, а не какой-нибудь призрак, посланный мучить меня.
Ладони соскользнули с его глаз, и он обернулся. Перед ним в лунном свете стояла его избранница и смеялась, невинная и озорная. В груди у Арена поднялся целый водоворот чувств, наполнивший его изумлением и восторгом. Перед силой первой любви он оказался беспомощен. В его жизни не было других девушек — и никогда не будет. С умопомрачительной определенностью Арен сознавал: Сора его суженая, они поженятся и проведут всю жизнь вместе.
 
Она была по-кродански белокура, как и ее брат Харальд, с широко расставленными серыми глазами; волосы, не доходящие до плеч, обрамляли открытое лицо, которому так шли игривость и широкая белозубая улыбка. В глубине души Арен сознавал, что Сору не назовешь первой красавицей империи или даже самой прелестной девушкой Шол-Пойнта, но ему было все равно. В его глазах она не имела равных.
Для свидания она выбрала легкое, воздушное изумрудно-зеленое платье, снизу уже испачканное и совершенно не вязавшееся с громоздкими башмаками. Изящно, но при этом практично; Арен подивился ее предусмотрительности. Он потянулся к Соре, чтобы привлечь к себе и поцеловать, но она ловко отпрянула и с укоризной заметила:
— Где твоя сдержанность, мой дикий оссианин? Целоваться, да? А я-то думала, ты вытащил меня из постели, чтобы показать таинственные чудеса.
Арен разочарованно усмехнулся. Он мечтал соприкоснуться с ней губами, но она вела свою игру, поддразнивая его и кокетничая, заставляя ждать и терзаться. Однажды Сора сказала: чем дольше погоня, тем слаще добыча; но все равно Арен предпочел бы прямиком перейти к самому главному.
— Ну ладно, — сказал он, протягивая руку. — Тогда прогуляешься со мной, моя госпожа? Надеюсь, ты сочтешь зрелище достойным тебя.
— Что ж, дикарь хотя бы учтив, — улыбнулась девушка и подала ему ладонь. От одного ее прикосновения сердце Арена забилось быстрее.
Они неспешно побрели среди камней, пробираясь через заброшенные развалины. Держа ее руку в своей, Арен словно стал выше ростом. Ведь она выбрала его из всех мальчишек Шол-Пойнта! Никто не обращал на них особого внимания, но в каждом встречном взгляде юноше чудились затаенная зависть и сдержанное уважение.
— Говорят, именно здесь Кала, Рассветная Стражница, высматривала, не надвигается ли из-за моря флот элару, — рассказывал Арен, которому не терпелось блеснуть познаниями. В кои-то веки он сам был не прочь поведать оссианское предание. — Короля Ангреда Увечного предупредили, что элару готовят вторжение, но его околдовал сладкоречивый посол этого племени, внушивший, будто истинная опасность исходит с севера, из Харрии. Король отправил войска на границу с Харрией, но Рассветные Стражи поняли, что к чему, и велели Кале держать дозор. Тридцать дней и тридцать ночей ждала она и наконец на исходе последнего дня увидела бесчисленные паруса. Она села на коня и без роздыха скакала день и ночь до самого Моргенхольма, чтобы предупредить короля. Тот осознал свою ошибку и двинул войска к побережью. Все считали, что время упущено, но, когда войска прибыли, оказалось, что Рассветные Стражи подняли все местные гарнизоны и удерживали силы элару, вдесятеро превосходившие их числом, до самого прихода подкрепления. Захватчики были опрокинуты и бежали, так что вторжение провалилось.
Сора стиснула его руку.
— Как увлекательно! Значит, Рассветные Стражи были великими героями?
— Они составляли орден воинов и книжников, поклявшихся в верности Пламенному Клинку. Иногда они исполняли роль отборных королевских телохранителей, которым поручались самые деликатные и опасные задания, но обычно действовали скрытно, неизменно радея о благе государства. Истинную преданность они хранили не правителям, но самой Оссии. — Арен взглянул на уцелевшую стену над морем, сквозь узкие окна которой проникал мерцающий свет. — Да, они были великими героями. Когда-то среди нас водились и такие.
Сора поджала губы и слегка нахмурилась — таким образом обычно выражалась ее задумчивость. Арену это казалось неизъяснимо прелестным; впрочем, все, что делала Сора, казалось ему неизъяснимо прелестным.
— Я слышала о Пламенном Клинке, — неуверенно промолвила она. — Вы лишились его, когда Оссия пала.
— Его захватил кроданский генерал по имени Даккен, — ответил Арен, — и увез в Кроду вместе с другой военной добычей.