И пришел Лесник! 14 (СИ)
Так всё и произошло. В небольшом котловане стояли порядка пятидесяти роботов. В палатке, расположенной на другом конце импровизированного стадиона, горел слабый свет. Охранять здесь было некого, поэтому наверняка охрана играла в карты. Самое главное не привлекать к себе внимание. Вряд ли они поймут зачем лазутчик посетил стоянку роботов. Даже если поймут, муры не смогут ничего с этим сделать. Каждый ликвидатор весил под тонну и управлялся только с орбиты. Физически переместить их не представлялось возможным. Насколько я помнил эти модели, скорость движения у них не превышала сорок километров в час. И это по идеальной поверхности, например по коридору платформы. Получается, что они тронутся в момент удара по позициям Утюга. Когда они достигнут пробитых коридоров, те уже должны остыть настолько, чтобы ликвидаторы не завязли в кипящей после взрыва поверхности. Ну и славно, а то я уж стал переживать что вы улизнёте раньше, чем прилетят подарки от дедушки Алистера Дарка. Были бы Гончие то, конечно, свалили отсюда ещё до удара. Не раздумывая, я пробрался между стоявшими безмолвно роботами и закопал маяк практически под ногой одного из них.
Через десять минут я уже гнал к другой точке. Времени у меня оставалось часа три, после чего начнёт светать, а ещё через час начнут просыпаться муры. Работать в таких условиях будет невозможно. Я надеялся отлежаться днём где-нибудь в укрытии и под покровом темноты рвануть к своим. Вторая и третья точка прошли штатно, на четвёртой пришлось немного потрудится. Меня чуть-чуть не заметили, но всё же обошлось. Уже отъезжая, я наткнулся на дороге на двух голосующих муров.
— Браток в центр подкинешь? — спросил один из них, когда я остановился рядом с ними. Было бы неправильно проехать мимо. Проглотив «братка», я кивнул.
— С удовольствием, только я заплутал тут у вас. Меня два дня как за руль посадили.
— А где до этого был? — поинтересовался второй. Я тихо порадовался, у всех нас были отвратительного цвета лица. Синие носы и мешки под глазами, так что я с лёгкостью вписался в коллектив.
— На горе сидел, писарем в штабе.
— Эка тебя занесло, — завистливо посмотрел на меня мур. Они-то поди в окопе жили.
— Документы надо отвезти. Ну чего, покажите дорогу?
— Конечно! — обрадовались муры. — А мы вот железяки охраняли.
— Да, нам сутки дали привести себя в порядок. Завтра наступление, — важно сообщил второй.
— Знаю, — кивнул я и радостно добавил. — Вломим им по первое число, да?
— А то. Роботы их просто разорвут на части. Нам останется только не забыть баб подобрать, — усмехнулся мур. — Ужас как я люблю это дело.
— Какое? — переспросил я.
— Ну девок столичных. Мы здесь на днях одну выменяли у таргов. Ух, сочная кобыла, — почесался второй мур.
— И где она? — спросил я.
— Так всё, отошла в мир иной. Мы с ней неделю игрались, а потом зарезали. На фига она нам. Ребята разобрали её на органы. Продадим внешникам как прилетят, пущай пока в холодильнике полежит. А ты чего такой напряжённый? Мы то знаем, как вы на своей горе развлекаетесь. Натешитесь и вниз кидаете, что останется.
— Я недавно в Улей попал, ещё не привык, — признался я.
— А интеллигент… ничего не привыкнешь. Здесь мил человек или ты или тебя, — философски изрёк красномордый мур.
— Да уж лучше не щёлкать лицом, — поддакнул второй. — Давай направо крути на развилке. И по прямой три километра. Считай приехали. В баньку пойдёшь с нами?
— Думаете надо? — проверка?
— Да от тебя несёт как от козла! Как только тебе машину доверили. Надо, конечно, там и переоденешься во что-нибудь нормальное. Ведь знаешь как оно, в наступление идти лучше чистым, — хохотнул «философ».
— Народная примета! — кивнул второй.
— Уговорили. Баня, так баня.
Через полчаса мы въезжали на территорию большого гарнизона. Судя по палаткам и баракам, здесь находилось не меньше пяти тысяч человек. Скорее всего отсюда пойдёт пехота. Вот где у них резервы! Утюг примерно знал, что где-то у муров есть основная лёжка в этом районе, но точных сведений у него не было. Разведка, как правило, не возвращалась. К сожалению. Я остановил машину на стоянке, куда меня направил солдат на въездных воротах. Я вылез из джипа и понял, что спек своё действие закончил. Муры позвали меня с собой позавтракать, а после мы направились в баню.
— Эх рано мы ту девчонку убрали! — сказал первый мур. — Сейчас бы её в баню взяли с собой.
— Так бы тебе и разрешили, — усомнился второй. — Здесь и своих хватает. Горошину наскребём на троих?
— Горошину? — первый впал в прострацию. — За одну шкуру?
— Такие здесь цены, зато троих обслужит. Целый час! — поднял палец «философ». — Сколько за час можно успеть!
— Хорошо. Водила, ты как? — это уже они меня спрашивали. — Давно на бабе не был?
— Дык давно. У меня есть горошина, мне командировочные дали. Я угощаю.
— О, дело! Вы там все зажиточные на горе, — похлопал мен по плечу второй мур.
— Только не тощую, хочется, чтобы было за что подержаться! — облизнулся я.
— Вальку зови, ух ядрёная баба. Всё у неё на месте. Задница какая, в обморок свалишься. А главное заводная, она нас как-то завела по второму разу за час, — закатил глаза вспоминая мур.
В утренние часы баня стояла свободная и нас пустили в третий номер. Всего их было десять. К вечеру здесь уже выстроиться очередь, а нам дали час времени на помывку и разрешили пропустить Вальку. Пока её ждали, решили ополоснуться. Я без задней мысли разделся, памятуя слова кольщика, что главное не тереть мочалкой наколку. Выкинув старое бельё в корзину, я потянулся и увидел бесконечно удивлённые глаза моих спутников. Оба уставились на мою подмышку. Я перевёл взгляд на зеркало, в котором отражалось моё тело и увидел наполовину стёршуюся голову ворона.
Глава 28
Push the Tempo
— Э…? — «философ» медленно переглянулся с напарником соображая, что дальше делать. Мы стояли втроём в раздевалке абсолютно голые. В отличие от них красным у меня было только лицо. Я так хотел смыть с себя эту вонь, что пренебрёг безопасностью, но такой подставы от кольщика я не ожидал. Вернусь, обязательно начищу ему морду. Мур направил на меня свой мерзкий узловатый кривой и грязный указательный палец и промычал.
— Стронг! — прошептал его бойфренд. Прочистив своё петушиное горло, он взял тоном выше и заорал на всю баню! — Стронг!!! Держите стронга!
В моей руке оказался пистолет с глушителем, лежавший поверх чистых шмоток. Один выстрел, один труп. Откукарекался, родной. Мура отбросило на «философа» заляпав того тёплыми липкими мозгами, ко всему прочему убиенный умудрился сползти по телу товарища и крепко вцепиться ему в ногу. Пока «философ» пытался освободиться от посмертных объятий я успел натянуть штаны. Мур молча отпихнул своего товарища под лавку и схватил металлический ковшик. Приглядевшись, он увидел в моей руке пистолет и автоматически прикрыл ковшиком своё хозяйство, чем несказанно рассмешил меня. В этот момент дверь нашего кабинета открылась и в раздевалку вплыла дородная женщина средних лет. Сказал же нормальную привести, а это что? В кои веки захотел изменить Лианке, а здесь такое! В ней же килограмм сто пятьдесят живого веса.
— Ну что, детишки! А вот и ваша тётя Валя пришла, кому из вас первому отсоса… — мне хватило одного взгляда, и я понял, что имею все шансы остаться импотентом после приёма у тёти Вали. Такой типаж может отбить у меня охоту смотреть на женщин навсегда. Многочисленные складки на животе, свисавшие водопадом, я бы ещё понял. Я мог принять мешки под глазами и грязные длинные ногти. Меня даже не покоробили кривые слоноподобные ноги и один чёрный ноготь на большом пальце. Я даже игнорировал огромный лиловый фингал у Валентины под глазом и кривые почерневшие зубы. Но то, что творилось у неё на левой груди, отвисшей до колена, я стерпеть не смог.
На ней красовался профиль товарища Сталина. У Кобы на рисунке с годами отвисла челюсть и сейчас он очень был похож на голодного тарга. Его курительная трубка в руке тоже увеличилась в размерах и стала похожа на чубук. На груди прелестницы неизвестный художник умудрился изобразить даже струйки дыма, превратившиеся сейчас в дымовую завесу на всю длину. После такого я почувствовал приступ тошноты и не выдержав выстрелил Валентине промеж глаз. Нельзя быть такой… красивой. Тело с горохом упало на доски поколебав земные устои. Покачнувшаяся баня застонала и снаружи раздался недовольный женский крик.