Московский Рубикон (СИ)

— Завалялся тут у меня один заклинательный свиток. Вроде как почти бесполезный, даже продать его не мог. Что-то вроде заклинания ржавчины. Не вам объяснять, что, если за оружием плохо ухаживать, да ещё во влажной атмосфере, оно быстро начинает ржаветь. Да не только оружие, все металлические вещи. Естественный процесс идёт медленно, но со временем может основательно разрушить металл. Насколько я понимаю, заклинание резко ускоряло процесс деградации металла, но внешне это никак не проявлялось.
Собственно говоря, в здешнем магическом поле земные металлы и так довольно быстро разрушаются, а здесь процесс занял буквально несколько дней. У людей Гамлета оружие в основном было говённое, целиком из земного металла или на его основе, поэтому пострадало сильнее всего. У барбазьянов оружие получше, в основном из местного металла, хотя до нормальной оружейной стали ему далеко, в основном тоже дешёвка, по местным меркам. Обычное земное оружие и так-то с трудом пробивает шкуры местных тварей, а здесь металл был основательно подпорчен. Результат вы все видели.
— Ты знаешь, Антон, что-то верится с трудом. Темнишь. П####шь, как дышишь. Ты нас что, за дебилов держишь? Я и Демид, маги третьего ранга. Элиза вообще имела второй ранг. Да, сейчас она не имеет прежней силы, но знания-то никуда не делись. И мы ничего не слышали о подобных заклинаниях. Не слишком ли до хрена, ты вообще знаешь о магии, о здешнем мире, для столь молодого пацана? — не преминула вступить в дискуссию куда менее доверчивая чем Демид, Ева.
— Просто я хожу по жизни с открытыми глазами и как губка впитываю знания, — гордо заявил я.
— А мы, значит, тупые неучи? — опасно прищурившись, не отставала Ева.
— Просто молодости свойственна жажда познания и любопытство. А пожилые люди не так тянутся к знаниям и менее любознательны, — с деланным сожалением выдал я.
Надо было посмотреть на их морды. Ева и Элиза просто задохнулись от возмущения, и только беззвучно открывали и закрывали рты. А Демид громко заржал, но под гневным взглядом Евы быстро закрыл лицо огромными ладонями, и из-под них доносилось сдавленное хрюканье.
— Ты кого старухами назвал? Козёл малолетний! — наконец придя в себя, завопила Ева.
— Даже в мыслях такого не было, — покаянно склонил я голову, изображая на своей честной морде лживую маску раскаяния. — Разве может кто-нибудь в здравом уме усомниться в вашей безупречной красоте и молодости.
Ева подозрительно уставилась на меня, пытаясь понять, искренне я говорю или издеваюсь. Но потом, не выдержав, тоже хихикнула.
— Ладно, я с тобой ещё потом разберусь, — погрозила она мне пальцем. — Тоже мне, шутник тут нашёлся.
На этом очередная попытка вызвать мен на откровенность закончилась, но было понятно, что всё ещё впереди. Слишком много недоговорённостей. Слишком много странностей. Если я хочу иметь этих людей своими партнёрами в будущем, то придётся постепенно приоткрывать карты.
Всё-таки подсознание, странная штука. Вот вроде в шутку я сказанул про возраст. Ан нет. Похоже, что эта проблема начинала влиять на наши отношения с Элизой, которые постепенно ухудшались.
Хотя дело было не только в разнице в возрасте. Благодаря моим усилиям, Элиза успешно выздоравливала. Вместе с болезнью из неё выткали мягкость, нежность и женственность. Она становилась тем, кем была до тех жутких ранений. Лидером, бойцом.
Надо понимать статус Элизы до того, как всё это случилось. Боевой маг второго ранга, фигура весьма значительная и не только в сообществе Добытчиков. Многие родовитые семейства Империи хотели бы иметь такого бойца у себя на службе. А если учитывать, что Элиза была весьма привлекательной молодой женщиной, точнее, очень привлекательной, и то, что её детям гарантированно передастся сильный магический дар, то ситуация складывалась ещё более интересная. Многие знатные семейства готовы были рассматривать вариант заключения брака и вхождения Элизы в семью.
Вот и выходило, что Элиза была женщиной красивой, волевой, даже жёсткой, имеющей высокий статус и отличные перспективы. В тот период, когда мы с ней сблизились, она всё это почти утратила и находилась в глубокой депрессии, но теперь ситуация кардинально поменялась.
 
И в этой ситуации отношения с мальчишкой, обладающим непонятным статусом, её начинали тяготить. Да и мне её прорезавшаяся властность и попытки занимать в отношениях доминирующее положение, были неприятны. Долго это продолжаться не могло, и мы оба понимали, что наши отношения не имеют перспектив. Всё постепенно шло к тому, что если мы выберемся живыми из этой передряги, то в дальнейшем рассчитывать можно только на дружеские отношения, но никак не на продолжение любовной связи.
А может оно и к лучшему. Всё же я не был человеком в полном смысле этого слова. И по мере того как совершенствовалось моё тело и магическая основа, человеческого во мне оставалось всё меньше.
Но обо всём этом будет время подумать позднее. А пока есть более насущные задачи. Осада продолжалась и обе стороны искали пути, как обернуть сложившуюся ситуацию в свою пользу.
Наши дела были так себе, но и у осаждавших дела обстояли не очень. После неожиданной для противника бойни, вокруг их лагеря осталось множество трупов, как псевдокойотов, так и барбазьянов и людей Гамлета. Зона отчуждения и в обычных условиях место весьма недружелюбное, а уж когда вся округа провоняла трупной вонью и запахом крови, то это вообще за гранью.
Постепенно к лагерю осаждающих начинали стягиваться всевозможные падальщики и некоторые хищники покрупнее. Осаждавшие не могли обнести защитным барьером, занимавший большую площадь лагерь, и у них начались неприятности. Даже несмотря на то, что за территорию лагеря нос они высовывать опасались, а если выходили, то большими группами, без жертв всё равно не обходилось.
В основном нападения случались в ночное время. Бывало, что утаскивали зазевавшихся одиночек, слишком далеко отошедших от костра. А бывало, что в лагерь пытались ворваться небольшие стаи тварей и тогда в ночи разгорались короткие, но кровопролитные схватки. Число жертв в стане противника медленно, но неуклонно, росло.
Противники наверняка недоумевали, почему, несмотря на все предпринимаемые ими меры предосторожности, их бойцы продолжают пропадать. А вот я не был ничуть удивлён. Потому что лапу к этому делу, кроме обычных местных хищников, приложил ещё и один Высший хищник. Кабыздоху был скучно, и он развлекался. И хотя я его предупредил, чтобы он особо не буйствовал и не светил свою наглую морду перед нашими врагами, но в целом ограничивать его энтузиазм не стал. Чем бы дитя ни тешилось. Тем более что это было не единственное его занятие. Имелись и другие поручения. Гораздо более важные.
Хотя поселение наркоторговцев не было особо крупным, но всё же в посёлке ещё оставались бойцы, кроме тех, что были в осадившим нас отряде. И понятно было, что командиры осаждавших запросят подмогу. Что они и пытались несколько раз сделать, отправляя гонцов в посёлок. Сначала поодиночке, потом и небольшими группами по два — три, человека. Разумеется, никто из них не дошёл. Кабыздох не зря ел свой хлеб.
Также ожидаемо, главари наркоторговцев, оставшиеся в посёлке, почуяли, что дело неладное и самостоятельно отправили на помощь отправившемуся в погоню отряду, подмогу. На наше счастье, спешивший на помощь врагам отряд, был немногочисленным.
Из скупой информации, подчерпнутой в инфополе, я всё же выцепил, что каждый из наркобаронов считал себя самым главным и никому не подчинялся. Поэтому единой организованной структуры у местной наркомафии как бы и не было. Какие-то общие договорённости у них были, и некоторые правила они даже иногда соблюдали, но в целом каждый был сам за себя. Поэтому попросить помощи у соседа, никто из них не рискнул бы. Потому как тот, почувствовав слабость соседа, первым делом напал бы на него самого, вместо оказания помощи.
По этой причине на помощь своим отправился отряд из двадцати барбазьянов и десятка Гигов, в сопровождении пятёрки колдунов. Отправиться-то, он отправился, но вот до цели своего путешествия не дошёл.