Ключи от моей души (СИ)

— У тебя никого, кроме отца, не было? — уточнил Влад, мрачно меня разглядывая.
— Почему, были. Бабушка с дедушкой, мамины родители. Но они жили далеко. Дед в то время болел, и бабушка не смогла выбраться сразу. А когда через год приехала, пришла в ужас. Я спала на полу, мылась холодной водой и носила мальчишескую одежду. Отец не любил ходить по магазинам, а в отделах для девочек вообще терялся. Поэтому мы покупали все для мальчиков. Бабушка попыталась изменить ситуацию, но ущерб уже был нанесен. Единственное, чего она добилась — в моем гардеробе появилось несколько платьев. А потом отец отослал ее назад. Ему не нравилось, что она мешает правильно меня воспитывать. А еще раздражало, когда рядом было много людей. И я его тоже раздражала, но меня он все-таки терпел. Тем более, всю работу по дому делала я. Отец сразу поставил перед фактом, что теперь это моя зона ответственности, и ни разу не помог. С десяти лет я сама ходила по магазинам, готовила, стирала, убирала, мыла посуду. А он зарабатывал. Не очень много, но на нашу скромную жизнь хватало. Скромную в бытовом плане, а вот на мои тренировки он не скупился. Водил меня в стрелковые клубы и научил стрелять из разного оружия. Нанимал мастеров по боевым искусствам. Хороших мастеров, должна сказать. Знаешь, моя хрупкая внешность, маленький рост, слабые руки очень не нравились отцу. Из-за них я не демонстрировала никаких талантов в той же стрельбе и других тренировках на выносливость. Я и сама долгие годы в себе все это ненавидела. И только мастера объяснили мне, как можно использовать свои преимущества. Научили справляться с противником его собственным весом. Благодаря им я хоть немного примирилась со своим телом. А насчет припадков... Однажды отец обучал меня переправляться по канату. Натянул два каната между деревьями в лесу и заставлял ходить по ним. Я потеряла равновесие, упала с высоты и сильно ударилась головой, а он не повез меня сразу в больницу. И через месяц у меня случился первый припадок. Вот тогда отец испугался и показал меня врачу. Оказалось, у меня было сотрясение, какой-то отек в мозгу. Я еще год пила таблетки, пока это все не прекратилось. Кстати, несмотря на запрет врачей, тренировки отец не отменил. Просто немного уменьшил нагрузку. Вот тогда, придя в себя после очередного приступа, я впервые подумала: лучше бы он не вернулся с войны. Помню, как ужаснулась этой мысли и долгое время считала себя чудовищем. У тебя ведь тоже есть ребенок. Но тебе, в отличие от моего отца, хватило ума понять, что лучше держаться от сына подальше. Чтобы не калечить его психику собственными травмами. Они ведь тебя все еще мучают, да? — я уставилась Владу прямо в глаза. Несколько секунд он хмуро смотрел на меня, потом отвел взгляд. Я усмехнулась и кивнула. — Конечно, мучают. Отец иногда кричал по ночам. И в эти минуты мне было страшнее всего. Я очень хотела ему помочь, но не знала, как.
  
Глава 11
 
Я замолчала, и какое-то время мы с Владом сидели в тишине. Потом он спросил:
— Люди вокруг тебя не замечали ничего странного? Подруги, учителя в школе?
— Подруг у меня не было. С такой сумасшедшей, как я, никто не хотел дружить. Учителя, возможно, замечали. Меня иногда даже спрашивали, все ли в порядке. Проблема была в том, что я считала свою жизнь нормальной. Думала, так у всех. Верила, что отец заботится обо мне. А это я такая неуклюжая и не могу научиться всему, чего он от меня ждет. Для моего же собственного блага. Да я так верила во все это, что еще два года после школы продолжала жить по заведённому сценарию. После экзаменов отец сказал: иди работать, я и пошла. А так как ничего не умела, пошла в официантки. И только потом, глядя на жизнь своих сверстников, стала потихоньку прозревать. Однажды мне на глаза попалось объявление психолога. И я решила сходить. Просто удостовериться, что со мной все нормально. Забавное у мужика было лицо, когда я рассказывала ему о своей жизни. Он и объяснил, что со мной все глубоко не так. Про синдром заложника и всякое такое. Полгода я регулярно ходила на сеансы, прежде чем решилась подумать о том, чтобы изменить свою жизнь. И спустя еще полгода сделала это. Ушла от отца, поменяла работу и поступила в институт. Но в глубине души я мало изменилась. Я это чувствую. И не знаю, смогу ли когда-нибудь стать такой, как все.
 
Я прислушалась к себе, пытаясь понять, стало ли мне хоть немного легче от этой исповеди. Но ничего такого не ощутила и глубоко вздохнула. Потом достала пакет с лекарствами и произнесла:
— Ладно, хватит на сегодня откровений. Пора делать укол, — пересела на диван и приготовила шприц. Когда уже протирала место укола, Влад вдруг протянул руку и легко коснулся моей ладони. Я отодвинулась и быстро подняла глаза. Он смотрел в упор, и этот его взгляд мне совсем не понравился.
— Не стоит меня жалеть, — покачала я головой. — У всех свои заморочки. Думаю, в твоей жизни тоже было мало веселого. А жалость очень мешает трезво смотреть на вещи.
Влад нахмурился, но продолжал разглядывать меня. А потом попросил:
— У меня затекла рука. Отстегни наручник. Даю слово, что не сделаю ничего опасного для тебя. И уезжать отсюда пока не собираюсь. Ты права, мне надо подумать и прикинуть, как лучше поступить.
Какое-то время я раздумывала, потом сходила в свою спальню, принесла ключи и отстегнула пленника от батареи. Влад потер запястье и сказал:
— Спасибо. А вот теперь я бы поужинал. Очень хочется есть.
Я отправилась готовить ужин. Через двадцать минут отнесла поднос в гостиную. Сама вернулась на кухню и тоже перекусила. Потом помыла посуду и ушла к себе в комнату. Уже стемнело, но спать было пока рано, и я решила почитать книгу. Стянув джинсы, осталась в футболке, заменяющей мне пижаму, и забралась под одеяло. Однако, читать не спешила, лежала и думала обо всем подряд. И незаметно для себя задремала.
Проснулась я словно от толчка и замерла, напрягая слух. А потом услышала, как медленно поворачивается ручка двери. Стараясь двигаться бесшумно, нащупала под подушкой нож, осторожно поднялась с кровати и свернула одеяло так, чтобы казалось, что под ним лежит человек. Как раз в это время дверь начала медленно приоткрываться. Я быстро спряталась за длинную штору и затаила дыхание.
Я видела, как Влад зашел в комнату, приблизился к кровати и остановился рядом с ней. Потом наклонился. Не стала ждать, пока он поймет, что под одеялом никого нет, выскользнула из-за шторы и шагнула к нему. Он резко обернулся и попытался уйти в сторону от моей руки. Но пару секунд все-таки промедлил. Этого вполне хватило, чтобы не очень сложным приемом свалить его на кровать и приставить нож к шее. Он лежал тихо и не двигался. Тогда я протянула руку и включила лампу у кровати. И встретила насмешливый взгляд.
Влад скосил глаза на нож рядом с горлом и произнес:
— У тебя, и правда, были хорошие учителя. Еще не видел этот прием. Покажешь мне?
— Не прикидывайся, — ответила я. — Таким приемам вас точно обучали. И сейчас ты мне поддался. Говори, что забыл в моей спальне?
— Ничего. Просто хотел проверить, спишь ли ты.
— Зачем?
— Ни зачем. Стало интересно, — он поморщился и добавил: — Знаешь, вообще-то мне нравится, как ты сейчас лежишь на мне. Но, к сожалению, мне больно.
Я сразу же поднялась и выругалась — на бинте проступила кровь.
— Какого черта ты делаешь? Хочешь, чтобы заживало как можно дольше? Тогда ты на верном пути. Пойдем, придется сменить повязку.
Мы пришли в гостиную. Влад осторожно опустился на диван, а я занялась его раной. Пока обрабатывала ее и меняла пластырь, ощущала его неотступный взгляд.
— Не стоит меня бояться, — тихо произнес он. — Я же обещал, что не причиню тебе вреда.
— Я редко верю обещаниям.
— Зачем тогда меня отпустила?
— Хотела посмотреть, что ты будешь делать, — усмехнулась я.
— Значит, я не прошел проверку, да? Теперь снова меня прикуешь? — похоже, Влад воспринимал все это, как игру. И я с досадой подумала, что зря притащила его в этот дом. Надо было поручить Матвею разобраться с ним.