Как не умереть дважды

– Нет уж, спасибо! Я за самообразование.
О вышеупомянутом мэтре у меня остались самые неприятные воспоминания. Конечно, особая жестокость к студентам могла быть частью испытания на стрессоустойчивость, но даже так прощать его за страдания Кирры я не планирую.
Ицли вцепился в меня как клещ, сопроводил до площадки и разве что не сел на колени, чтобы точно быть поближе. Я горячая штучка, спору нет, но не до такой же степени, чтобы вокруг меня буквально кольцами свивались!
Впрочем, змей Ицли был не единственным знакомым лицом, я нашла еще как минимум два, одинаковых, как два яйца из-под одной курицы. Я помахала ограм рукой, и они поспешили ко мне, расталкивая и местами растаптывая невинных сокурсников.
– Давно не виделись, – улыбнулась я. – Как обстановка?
Ма и Чо переглянулись и сурово нахмурились.
– Вас долго не было.
– Ох, это захватывающая, но длинная история, – вздохнула я и покосилась на непрошеного слушателя. – Потом расскажу.
Тут как раз прозвучал сигнал к началу занятия, и на площадку спланировала крылатая женщина в сером брючном костюме и со скуластым остроносым лицом. Крылья сложились и стали похожи на складки плаща, свисающие аж до земли. Женщина окинула нас цепким тяжелым взглядом и вздохнула.
– Маловато вас. Ну, ничего, больше времени на практику. Глядишь, и травм будет поменьше. Меня зовут Драгомира Копецки, и я научу вас любить землю, мать вашу.
  
Глава 7
 
Уверена, все собравшиеся мысленно окрестили новую преподшу Драгомира Капец, потому что это он и был – полный и абсолютный капец.
– Начнем с самого простого. С камней.
Она раскрыла ладонь, и воздух над ней закрутился в вихрь и застыл ровненьким серым булыжником. А, ну это легкотня, подумала я. Это я уже умею.
Нас выстроили как на зарядку, в две шеренги в шахматном порядке, и велели повторить фокус. Я не далее как сегодня наградила Амилоту шишкой на лбу, так что в себе была уверена. Театрально вскинула руку, пошевелила пальцами и хорошенько представила конечный результат.
И фиг вам.
Я удивилась. Потрясла кистью, снова раскрыла ладонь и уставилась на нее с откровенной угрозой.
– Милочка, да вы никак собираетесь взглядом саму себя обратить в камень? – подколола Драгомира. – Я бы не советовала, слишком усердных студентов обычно пристраивают в качестве учебных пособий.
Пакостное хихиканье не менее неудачливых сокурсников только подлило масла в огонь. Клянусь, я бы сейчас извергала пламя прямо изо рта, если бы была в группе с Рэнди.
– Знаете, я гораздо лучше работаю, если надо кому-то зарядить в лоб, – призналась я.
– Можете потренироваться на соседе.
Соседом был Ицли, и ему идея явно не понравилась.
– Я помогу Маргарите собраться, – заверил он. – Все будет хорошо.
Я скрипнула зубами, но промолчала. Такого фиаско я никак не ожидала. В итоге даже у Ма и Чо появилось по булыжнику, из которых можно Стоунхендж сложить, а я все пыжилась.
– Горгона я или кто? – От злости аж глаза защипало.
– Змеи не любят внимание, ты просто перенервничала, – заверил Ицли и погладил меня по плечу. Ладони у него были холодными, и я отступила на шаг.
– Ты не знаешь, на что я способна, если перенервничаю.
Судя по тому, как испуганно на нас оглянулись ближайшие студенты, слухи о нашей компании и правда ходили зловещие.
В итоге до конца занятия я так и не продвинулась и ушла под насмешливым взглядом преподавательницы. Принято тут, что ли, студентов гнобить? Ну, ничего, в следующий раз я ей точно камнепад устрою, мало не покажется.
Неудача огорчила меня сильнее, чем хотелось. Я не была отличницей, но прежде не попадала в ситуации, когда вообще ничего не могла сделать. А уж пережитые после смерти приключения и вовсе лишили меня всяческих сомнений в собственной крутости. Еще бы, мы хищную оранжерею переиграли, метеобашню починили, даже в двух мирах побывали и вернулись, и тут… это. Я думала, что буду только сильнее злиться, но вместо этого расстроилась. Интересно, как дела у ребят?
 
Не успела я поднести к лицу руку с браслетом, как увидела спешащего ко мне Мориса. Полы свеженького, голубого, словно небо, камзола развевались, кружевные складки манишки подпрыгивали на груди. Я даже на несколько секунд забыла про свои горести, до того чудны́м оказалось зрелище.
– Фух! – шумно выдохнул Морис и щупальцем поправил воротник сорочки. – Чтоб я еще раз туда пошел…
И тут-то я заметила, что друг вообще-то мокрый. Видимо, на бегу подсох немного, но, когда остановился, складки винтажных шмоток уныло обвисли, а волосы завились колечками.
– Тебя где так потрепало?
– В бассейне.
– Где?
Морис закатил глаза и брезгливо потеребил мятый манжет.
– То, что у меня есть щупальца, еще не значит, что я всегда готов к незапланированным погружениям, – проворчал он и махнул рукой. – Эх, ну его. Даже страшно спрашивать, что на огненном полигоне делали. Палеными гулями вроде не пахло.
– Давай поищем Рэнди и спросим?
– Я пробовал ему звонить, на связь не выходит.
Моя попытка тоже не увенчалась успехом. Морис обо всем догадался по моему взгляду и посерьезнел.
– Непорядок. Вот если бы ты не явилась на занятие, я бы понял, а вот он бы не стал прогуливать без нас.
– Погоди-ка, а почему…
– Я не видел его за едой, строго говоря, вообще не видел с момента, как мы уносили ноги от ректора.
– Почему это из нас только я прогульщица?
– Значит, за пару часов после возвращения в академию с ним что-то стряслось.
– Ты можешь ответить…
Я осеклась.
– А ведь ты прав. Рэнди во всех наших переделках как бы за компанию. Не мог же он влипнуть во что-то без нас?
Морис волновался, а это уже было показателем. Они с Рэнди вечно как кошка с собакой, точнее уж, как сытая кошка с тощей мышкой, но как только реально пахнем жареным (и не с учебного полигона), то сразу друг за друга горой. Прямо слезы умиления наворачиваются.
– Тогда не будем терять времени.
Мы пошли в подвал общежития и забарабанили в запертую дверь.
– Сова, открывай, медведь пришел, – вспомнилось мне, и Морис удивленно покосился в мою сторону. – Рэнди, это мы. Открывай, мы знаем, что ты там.
Мы не знали, но определенно догадывались, особенно услышав за дверью подозрительный шорох. Морис прижался к ней ухом и зачем-то еще присосался присосками на щупальцах.
– Он там. Я слышу, как шумно он дышит.
– Это я дышу, – пришлось его разочаровать. – Мы слишком быстро шли.
Морис сник, но тут и я услышала кое-что.
– Он что… Он там плачет, что ли?
Мы застыли как изваяния и стояли, пока не разобрали сдавленные всхлипы, частично погашенные толстой дверью. Даже не верилось.
Морис прижал щупальце ко рту и уставился на меня огромными блестящими глазами, мол, что теперь с этим делать? На ум пришел только один ответ – ломать.
Я размяла кулаки, похрустела пальцами, и Морис зажал уши ладонями, на всякий случай. Интересно, если я превращу дверь в камень, получится просто втолкнуть ее внутрь?
– Входите.
Морис не услышал, еще и зажмурился, словно я собиралась гранату кидать. Взялась за ручку, повернула, толкнула – и правда, открыто. Морис с запозданием поспешил за мной и чуть не споткнулся.
– Почему так темно? У тебя свет за плохое поведение отключили?
Ворчал он больше по привычке, я-то знала – он переживает. Мне отсутствие света не мешало, поэтому Рэнди я сразу обнаружила сидящим на кровати, боком к нам, в болезненно сгорбленной позе.
– Да что стряслось? – я подошла ближе. – Ты заболел? Какая-то гадина тебя обидела? Скажи нам, мы на нее быстро управу найдем.
Рэнди тихо шмыгнул носом и еще сильнее отвернулся от нас.
– Вы… Пообещайте, что не будете смеяться.
– Я не собираюсь такого обещать, – сразу ответил Морис.
– Морис, блин, – зашипела я. – Живо клянись, или мы так ничего и не узнаем.
– Да не буду я клясться. Мне что, лопнуть потом, если у нашего трупоеда очередная нога в зубах застряла?