"Фантастика 2023-129". Компиляция. Книши 1-20 (СИ)
Я едва на километр удалиться от села успел, до рассвета с полчаса осталось, уже светлая полоска появилась на горизонте, когда над селом стали взлетать осветительные ракеты и донеслась стрельба. Трупы часовых обнаружили. Пусть их, а я катил всё дальше и дальше. Удалился от села километров на пять, дальше двигаться смысла нет, увидят, поэтому нашёл отличное место для днёвки, провёл маскировку, поел, бутерброды сделал, с салом, костерок бездымный, чай, и вот так в прикуску поужинал, ну и спать. Кстати, тут родник был, промыл волосы, и наложил повязку, индивидуальные медпакеты у меня имелись, трофейных набрал. Там завернулся в плащ-палатку и вскоре уснул.
Выспался отлично, никто не мешал, не обнаружил меня. Я на полкилометра от трассы ушёл чтобы шум моторов меня не беспокоил. Просунулся засветло. Умывшись, и пока котелок вскипал, горячего хочу, похлёбки сварю, я пробежала вокруг, обнаружив метрах в двухстах уткнувшийся в кусты «ишачок». Советский истребитель «И-16». Кабина пуста, но тело лётчика обнаружил по запаху, метрах в семидесяти. Полз туда раненый, пока не умер от ран. Дней шесть лежит, не меньше, я даже подойти не смог, вонь резала глаза, так что вернувшись к самолёту, стал его осматривать. Плоскости пулями побиты, в кабине пробоины, однако визуальный осмотр дал понять, что тот в порядке. Двигатель цел, баки не пустые, утечки нет. Вернувшись бегом к лагерю, я сготовил похлёбку, поел с сухарями, чайком побаловался, после чего помыл посуду и собравшись, вернулся к истребителю, став его уже вдумчиво изучать. Конечно поляна где тот стоял, для посадки ещё годилась, но вот для взлёта коротковата. Я конечно изучал типы советских истребителей, но вот так на глаз не мог сказать, что это за тип «ишачка». Вооружён «ШКАСами», боекомплект до конца не потрачен, где-то треть погибший лётчик успел выпустить. Баки тоже не пусты, но прикинув, взяв примерную дальность истребителя, понял, до своего аэродрома не долечу. Были бы полные баки, проблем бы не было, а тут точно не хватит.
Тут я услышал шум в кустах и в длинном прыжке перейдя в перекат, крикнул, нацелив на кусты ствол пистолета:
- Выходи, или гранату кину!
- Товарищ лейтенант, я вас помню. Вы у нас ночным штурманом были.
- Куда не плюнь одни знакомцы, - проворчал я. Правда встать не спешил, пока парень в лётном комбинезоне и шлемофоне сам не вышел. Тот «Наганом» был вооружён.
Я его не вспомнил, но тот описал всё по полку, и убедил меня что действительно там служит. Вполне может быть, все экипажи в лицо я просто не мог знать, экипаж борта на котором летал с трудом знал, а тут вообще из другой эскадрильи. Вторые сутки в пути. Покормил его, ну и мы занялись самолётом. Это был наш шанс. До наступления темноты, я занимался истребителем, мы развернули его, с трудом подняли за хвост и подрыв под шасси смогли сделать это. Главное машина встала в ту сторону что нужно. Сержант пробежался по полю, несколько кочек срезал, потом проредил кустарник, надеюсь хватит места для взлёта. Я же так и занимался истребителем. После этого сидор и вещмешок убрал в техническое отверстие в фюзеляже за спинкой лётчика. Очки лётные достал из своего сидора, я их туда убрал. Вот шлемофон утерян, сержант одолжил. Ну и как стемнело, запустив мотор, пришлось сержанту винт крутить, самозапуск не работал, пока наконец тот не схватился, погонял его на разных оборотах, пробуя управление, осваиваясь в кабине, после чего помог сержанту сесть, чуть ли друг на друге не сидели, дал газу и стал удерживать тормоза. И когда хвост уже начал подниматься, подрыгивая от потоков воздуха, отпустил тормоза и начал разгоняться. Не так быстро, как хотелось бы, но всё же оторвался от поверхности поляны, и срубив винтом верхушку сосны, стал набирать высоту, поворачивая в сторону наших. Изредка я поглядывал назад, нет ли истребителей-«ночников», но пока всё было в норме.
В одном месте, ещё на подлёте к передовой, я приметил два транспортных самолёта. Наши, направлялись в тыл к немцам. Сближаться я не стал и на бреющем пересёк передовую, углубляясь в тыл наших войск. Вот и аэродром бомберов, где ранее стоял полк, который был погублен командующим авиации фронта. Садится я там не стал, пусто место, снова передислоцировались, но зато знал, что в тридцати километрах от них стоял истребительный авиаполк, нашёл его, маскировка им не помогла, выпустил шасси, тут ручку крутить надо, и совершил посадку, подкатившись к стоянке, где находилось несколько истребителей. Кстати, тоже «ишачки» были. Мой прилёт вызвал изрядный переполох, те не ожидали что кто-то появится. Я отстегнул ремни, летел-то без парашюта, сообщил дежурному по полку кто мы такие и откуда этот истребитель. Потом забрал свои вещи, истребитель я подарил этому полку, мол, не жалко, дальше быстро написал рапорт, меня осмотрел врач, смазал раны, сменил повязку на голове, наложил новую на грудь, страхующую, и меня определили в землянку, где уже спал сержант. Жаль я не знал, что будет дальше, иначе свалил бы с территории полка быстрее собственного визга.
Пробуждение было не самым приятным. Нас сержантом подняли двое бойцов с васильковыми петлицами. Подивившись тому что на территории части авиаторов находятся бойцы НКВД, я прихватил свой сидор, сержант вещмешок от полицаев, и нас вывели наружу. Карабин я уже сдал, а вот пистолет эта группа забрала. Командовал ими сержант госбезопасности, лейтенант, если на армейские звания перевести. Тот предъявил удостоверение сотрудника Главного Управления Республиканского НКВД, что располагалось в Киеве, и сообщил что мы в плену продались немцам, но тот выведет нас на чистую воду. Дальше нам связали руки сзади, и просто закинули в кузов «Зиса», кузов открыт был. Кроме нас там семь бойцов было, и мы покатили прочь с территории аэродрома. Я хренею от той ситуации что сложилась вокруг. Нет, я пытался подать слово, апеллируя к начальнику особого отдела полка где мы находились, тот тут приуставал, но тот даже бровью не повёл, подписал сопроводительные документы, и отправил нас прочь. Вот так и никак иначе.
Проехали мы километров двенадцать, свернули с дороги и выехали к высокому обрыву реки, что тут текла, если память меня не подводит, это Ирша. Нас сбросили с кузова, руки связаны сзади, и подвели к высокому обрыву, склон крут, метров десять лететь, и внизу плещется вода.
- Сейчас расстреливать будут, - спокойно сказал я.
Для меня это лишь очередной эпизод жизни, а вот сержанта откровенно было жаль, тот тут совсем не причём.
- За что нас, товарищ лейтенант?
- Да обычный подонок, упивающийся своей властью. Остановить некому, вот и творит что хочет.
- Молчать, - приказал один из конвойных.
- Стройся, - стал командовать сержант. - Целься…
- Лучше уж вниз, - сказал я и сделал шаг назад.
- Стоять! - заорал сержант госбезопасности, и тут прогрохотал залп. И следом за мной прыгнул сержант-стрелок. Решил тоже попытать счастья.
Мы кубарем скатились по глинистому склону и врезались в воду. Вокруг закипела река от града пуль, пулемётчик из «ДП» поливал воду. Я же, нырнув до предела, работая ногами, неудобно в сапогах и со связанными руками, стал уплывать прочь. Однако от берега не удалялся. Стрельба похоже прекратилась, и когда я вынырнул, чуть не померев от недостатка воздуха, то вынырнул у камышей что разрослись дальше. Я их ещё наверху рассмотрел, когда под прицелом винтовок стоял. Камышами я старался не шевелить, видел, как бойцы в форме НКВД, не знаю настоящие или нет, сверху ищут меня взглядами. Однако стена камыша, если держатся к ней вплотную, укрывала. Так что старясь не поднимать муть сапогами, я стал уходить ниже по течению. При этом работал руками, пытаясь ослабить узел, но руки были связаны профессионалом. А дальше повезло, когда я добрался до склонившейся над рекой ивой, обнаружил за ней обломки самолёта, «мессера», судя по крестам. Там подплыв к хвостовой части, развернулся к ней спиной, нащупав острую кромку, и стал перепиливать верёвку. Она у меня за спиной была.