"Фантастика 2023-129". Компиляция. Книши 1-20 (СИ)
Ксана, все-таки умудрившаяся вырваться из цепких рук, с криком: «Я сейчас все глаза выцарапаю этой бесстыднице!» – бросилась к завизжавшей на всю тюрьму Офле.
– Тише! – Подскочивший Малач одной рукой закрыл журналистке рот, а другой схватил Ксану за шиворот и отодвинул от Офлы на безопасное расстояние.
– Ксана, немедленно успокойся! Успокойся!!! Вам необходимо срочно покинуть тюрьму, а для этого сейчас есть только один способ…
– Ты хотел сказать, что покинуть тюрьму необходимо – НАМ? – уточнила Ксана.
– Да, всем нам. Но в первую очередь ее покинете ты и Офла, а мне еще надо найти и освободить Кшиштовицкого. И не спорь! – заскрежетал зубами эльф. – Сейчас я наведу на вас заклинание, и вы сможете улететь отсюда незамеченными. Но учтите, действовать оно будет недолго, не успеете досчитать до пятисот, как магия исчезнет. К этому времени вы обязательно должны оказаться на земле, иначе – смерть! Понятно? – Он строго посмотрел на Ксану и Офлу и, дождавшись утвердительных кивков, потребовал:
– Наклоните-ка свои прекрасные головки.
Они подчинились, и эльф по очереди вырвал у каждой по длинному волосу, которые росли точно из макушек. Соединив волосы и закрутив их причудливым образом на пальцах правой руки, он поднял ее вверх и принялся пританцовывать, совершая круговые обороты и нашептывая заклинания, прерываемые заунывной мелодией.
– У вас и правда ничего не было? – тихо, но настойчиво спросила Ксана у журналистки.
– Поверь, милашка, он действительно любит только тебя, – вздохнула Офла, чем вызвала у лекпинки удовлетворенную улыбку.
А Малач шептал, пел и вращался все быстрее. Внезапно волосы девушек, закрученные на его пальцах, засветились рыжим и голубым цветами, сами собой раскрутились, взвились в воздух и устремились к головам своих хозяек. Коснувшись родных макушек, они вспыхнули, заставив эльфа зажмуриться. Когда же он открыл глаза, перед ним в воздухе с легким жужжанием порхали две стрекозы, одна – ярко-рыжей окраски, другая – небесно-голубой.
– Улетайте, девочки, время дорого! – прокричал Малач и, проводив стрекоз взглядом, кинулся на поиски камеры, в которой томился прежний декан факультета рыболовной магии.
* * *Новоиспеченный декан факультета рыболовной магии очнулся от прозвучавшего где-то далеко наверху визга, похожего на женский. Хотя в руках палача Боберса заверещать по-женски мог любой. Вот только почему визг был так хорошо слышен здесь, на самом нижнем подвальном уровне? Не с открытой же в камеру пыток дверью работает палач! И почему он, Репф, валяется на полу с раскалывающейся от боли головой? Кто посмел его оглушить? Кто освободил вампира? Неужели какой-нибудь продавшийся стражник? Ну так дорого же он за это заплатит!
Репф вскочил на ноги и прислонился к стене, держась за отозвавшуюся резкой болью голову. Полез в карман, где хранился пузырек с лечебной микстурой, и обнаружил, что его любимый черный плащ исчез. Так же, как исчезли из карманов остальной одежды все ценности, магические обереги и амулеты. Единственным, чего не похитили грабители, был перстень на среднем пальце правой руки, который, впрочем, не обладал никакими магическими свойствами.
Проклиная все на свете, и в первую очередь – Курта, с которым не удалось расправиться, Репф поспешил покинуть апартаменты вампиров, чтобы как можно быстрее выяснить у начальника ночной стражи, что же такое происходит в герптшцогской тюрьме. Долго искать не пришлось. Репф столкнулся с господином Тасманом Младшим на подвальном этаже смертников, что называется, нос к носу. Вернее, с тем, во что превратился нос начальника стражи. Говорить Тасман Младший, чье лицо было залито кровью, не мог и лишь таращил глаза и отчаянно жестикулировал, показывая руками то в сторону, откуда прибежал Репф, то себе за спину.
Сообразив, что спрашивать его о чем-либо сейчас бесполезно, Репф бросился дальше по коридору. Пробежал сначала мимо одной камеры с распахнутой настежь дверью, затем – мимо другой, такой же пустой… И вот за очередным поворотом увидел того, кто никоим образом не должен был находиться напротив еще одной камеры, да к тому же не имел никакого права ее открывать.
Понять, кого пытается выпустить на волю профессор Малач, было несложно. Буквально накануне Репф лично попросил герптшцога Ули-Клуна навести на дверь камеры Эразма Кшиштовицкого охранные магические заклинания. Теперь эльф, который сам должен был сидеть за решеткой, творил магические заклинания над дверью, с которой не справился ключ.
– Стража! Эй, стража! – завопил Репф во всю силу своих легких. – Попытка побега! Закройте все двери и немедленно сюда! Хватайте злоумышленника!!!
Не дожидаясь подмоги, он сам бросился сзади на профессора Малача, который не смог оказать никакого сопротивления, так как находился в магическом трансе, надеясь завершить заклинание. Подоспевшая стража проявила должную расторопность, и вскоре крепко связанный эльф с накинутым на голову плотным мешком был уведен прочь. Репф же, в одиночестве оставшийся напротив так и не открывшейся камеры Кшиштовицкого, чуть помешкав, открыл маленькое зарешеченное окошко.
– Не хочет ли бывший декан сказать несколько напутственных слов своему преемнику? – с нескрываемой издевкой в голосе спросил Репф в темноту камеры.
Никакой нужды в напутственных словах он не испытывал. Репф желал лишь одного – чтобы Кшиштовицкий оказался как можно ближе к двери. И его желание исполнилось.
– Вот тебе мое напутствие!
Плевок с той стороны решетки достиг цели.
Но Репф не спешил вытирать лицо. Повернув и слегка сдвинув черный камень на своем перстне, он поднес руку вплотную к решетке и сильно на нее дунул. Легкое белесое облачко, вырвавшееся из открывшегося в перстне углубления, влетело в камеру, и в следующее мгновение Репф захлопнул окошко.
– А это – мое напутствие вам, господин бывший декан, – усмехнулся он. И, мрачно улыбнувшись, добавил:
– Напутствие – на тот свет…
Глава двадцать первая
ФРУКТОВЫЙ САД – НЕ МЕСТО ДЛЯ ВЕЧЕРНЕЙ ПРОГУЛКИ
Остановившись на углу невысокой узорчатой ограды, Сака-Каневск толкнул малоприметную калитку. Она, как и говорил господин Репф, оказалась не запертой, отворилась легко и бесшумно, словно приглашая в сад, из которого выплеснулась волна цветочного аромата. Сака-Каневска даже пошатнуло. Но, наверное, все-таки не от нахлынувшего благовония, а от усталости, и еще от осознания событий, что случились за последние двое суток.
Еще позавчера он был никому не известным младшим редактором «Факультетского вестника», фактически – мальчика на побегушках, а уже сегодня удостоился важнейшей должности на факультете рыболовной магии – главы Коллегии контроля рыболовных соревнований, был назван правой рукой декана, господина Репфа, и кроме того – получил во владение шикарный дом и роскошный сад!
Разве мог мечтать о таком подарке гоблин, родившийся в чахлой хижине среди дурно пахнущих болот! По сравнению с той хижиной даже лачуга на окраине гоблинского квартала в Фалленблеке, где в последнее время обитал Сака-Каневск, казалась дворцом. Что же говорить о владениях господина Воль-Дер-Мара, которые с сегодняшнего дня принадлежали ему!
И пусть для этого журналисту-курьеру пришлось пойти на лжесвидетельство, пусть пришлось вытерпеть жуткую боль и пролить немало своей гоблинской крови, потребовавшейся господину Репфу во время собрания преподавателей факультета, благодаря которой декан многократно усилил магическое воздействие на всех этих профессоришек. Пусть Сака-Каневск фактически превратился в раба колдуна, зато теперь на его плечах была мантия главного судьи, являющаяся отождествлением власти, почета, богатства…
Вообще-то мантию давно пора было скинуть, тем более здесь, где Сака-Каневска никто не мог увидеть. Она и сама по себе была нелегкой, а пропитанная его же кровью, вытекшей из оставленной деканом раны, заметно утяжелилась.