"Фантастика 2023-129". Компиляция. Книши 1-20 (СИ)

— Нас что замуровали? — не скрывая своего страха, прошептал один из легионеров, Толстяк Хек, правда сейчас худой как щепка, оглядывая их местонахождение — полутемный тоннель. — Чтобы мы тут сами подохли.
Квин, как и остальные, начал озираться, пытаясь понять, куда их привели. Похоже, это была старая выработка, заброшенная гномами сотни лет назад. На стенах и потолке тоннеля были заметны следы от кайла, покрытые темно-зеленым мхом толстые дубовые подпорки. Что-то все это совсем не походило на то, что им обещали гномы.
— Не-е, не должны бросить, — пробормотал коренастый легионер с грязной повязкой на одном из глаз; он внимательно осматривал стены тоннеля, словно пытался что-то найти. — Знаешь, сколько сейчас стоит хороший раб? Почти 3 золотых. Могут дать и больше, если он обучен чему-нибудь стоящему. Вот, я шорником раньше был… А говорили, у гномов нет рабов, — остальные старались держаться ближе, заинтересованно вслушиваясь в слова одноглазого. — Значит, врали, уроды!
В этот момент в двери вдруг распахнулось крошечное окошко, из которого донося голос.
— Бригадир! Оглохли, там что ли? Бригадир! — столпившиеся легионеры поглядывали друг на друга, не понимая что кричит коротышка из — за двери. — Черт! Старший, старший, ко мне! — Квин отодвинул в сторону Толстяка и подошел к двери. — Что труханули немного? — через окошко был виден гном, молодой судя по небольшой бороде. — Не боись, Глава свое слово держит! И если сказал, что все будет в порядке, значит, все будет в порядке… Значит, слушай сюда. Ты теперь Бригадир для своих. Старший, значит, как сказал Глава. Все разговоры буду вести только через тебя. Ясно?! Дальше, в штреке будет боковой тоннель с нарами, столом и инструментом. Рядом в паре сотне метров течет подземная вода, от жажды не умрете. Жратвы вам на три дня там же сложили.
Квин, внимательно слушая гнома, махнул рукой стоявшему рядом Толстяку. Тот, ощерясь, кивнул и сразу же, взяв еще парочку ребят из бывшей своей турии, исчез в тоннеле.
— Теперь слушай дальше… Кормить вас за зря никто не будет. Каждый день к вечеру тут должно стоять три вагонетки с рудой… красными или черными блестящими камнями, — тут же пояснил гном, заметив, что Квин скривился. — Ничего, жрать захочешь научишься. И совет тебе, бригадир. Выдели пару те, кто поздоровей, чтобы крепи не забывали ставить, а то завалит… И еще, чуть не забыл. Тому, кто будет хорошо работать, Глава обещал устроить небольшой праздник. Ха-ха-ха…, — и дверка с металлическим лязганьем захлопнулась.
После этого на несколько минут в тоннеле повисла тишина, которая прервалась лишь после того, как из темноты появился тяжело дышащий Толстяк с кайлом в одной руке и куском хлеба в другой.
— Жратва, сотник, и инструмент. Гном не соврал, — Толстяк с чавканьем пожирал здоровенный кусок. — И, смотрите, на это, — он протянул руку с кайлом, повернув его несколько раз, чтобы все хорошенько рассмотрели. — Это гномий метал. Камень крошит за милую душу. Ха-ха-ха, у меня меч по сравнению с этим кайлом настоящим дерьмом был. А я ведь за него когда-то отдал почти десять золотых тому уроду из Хоросана.
Квин тоже, как другие, не удержался, чтобы не подержать и не ощутить в руке тяжесть легендарного железа гномов. Он медленно провел по нему ладонью, чувствуя гладкость холодного металла, выпуклость странных пересекающихся гномьих рун. Это кайло совсем не выглядело инструментом добытчика руды. С таким заточенным рубилом, массивной задней частей, кайло скорее было похоже на оружие, пусть и странное по форме, но от этого не менее смертоносное.
— Ладно, чего встали. Пошлите, посмотрим, что там приготовили эти чертовы коротышки, — Квин перехватил кайло по удобнее и двинулся первым. — И смотрите в оба. Эти недомерки славятся своим чрезвычайно мерзким нравом и мне не хотелось бы его испытывать…
В боковом тоннеле, действительно, как и говорил тот гном, была огромная комната с массивными, и крепкими на вид деревянными нарами. На каждой постели лежал холщовый матрас, плотно набитый соломой. В изголовье — свернутое одеяло из овечьей шерсти. Самый центр пещеры занимал трех или четырех метровый прямоугольный стол, сбитый из досок.
 
— Толстяк, Бури, — Квин кивнул на стоявшие в углу высокие кувшины, обмотанные толстыми бечевками. — Давайте, за водой. Сегодня здесь все надо поразнюхать. Что и как, а после будем разбираться с рудой… Остальные, — он обвел взглядом присмиревших парней, не по наслышке знавших крутой нрав сотника. — Все здесь отдраить. Привести в порядок. Мы не свиньи, а бессмертные. И пока я дышу, так будем заканчивать каждый день. Всем ясно?!
Суровый нрав Квина, тогда еще сотника легиона, был известен каждому. Поэтому почти сорок легионеров тут же пришли в движение, перетряхивая и перелопачивая каждый уголок этой комнаты. Были выбиты матрасы и одеяла, ровно расставлены нары, отдраены здоровенные железные чаны для варки пищи…
«Вот, ты сотник, и стал рабом, — уже засыпая пробормотал Квин. — Ничего… Зато дальше уже падать некуда. Теперь можно лишь карабкаться вверх… Главное теперь не щелкать. Нужно предупредить всех, чтобы хорошенько глядели по сторонам и все примечали. В этой заднице может пригодиться любая мелочь, чтобы выбраться домой. А ведь сорок крепких парней могут сделать очень многое. Особенно, если выждать время и ударить тогда, когда никто не ждет». В голове его крутилось еще много разных мыслей — и о оставленной жене с двумя дочками, и об остальных парнях из легиона, и о Ледяном Владыке, вмораживающем людей в лед. Однако, вскоре, измученный впечатлениями организм сдался и он заснул.
Утро следующего дня, о котором им возвестил какой-то странный колокольный звон, принесло новые сюрпризы, которые, правда, поставили больше вопросов, чем ответов.
— Что это за звук? — недовольно заорал Толстяк, пытаясь натянуть одеяло на голову. — Бури, гномья отрыжка, это опять твои шутки?! Вот же дерьмо! Нам же говорили, что таким звоном они отмечают каждый рассвет. Чертовы недомерки! Аа-а! Кто ещ…
В этот момент его кто-то скидывает с места и он оказывается на каменном полу. Когда же Толстяк вскакивает с угрожающим ревом и откуда-то вытащенным обломком ножа, то оказывается нос к носу с Квином.
— А ну, подъем, сучьи дети! Вы не у себя дома, у мамкиной юбки! Хватит спать! Бури, хватит чмокать! Опять сиськи Рябой Тельмы во сне щупал? — Квин шел между нарами и скидывал каждого из замешкавшихся легионеров на каменный пол. — Забыли где вы? Или решили здесь до седых мудей сидеть? Мы рабы и чтобы жрать, должны рубить руду! Бури! На тебе готовка. Чтобы когда мы пришли, похлебка была готова. А сейчас выдай каждому, что-нибудь на зуб…
«Что-нибудь на зуб» оказалось большим ломтем каравая и смачным куском копченного мяса, казалось, способного насытить даже такого проглота, как Толстяк Хек. Собственно, о чем он довольно и заявил.
— Вот же, демонова отрыжка! Да здесь у рабов кормешка лучше чем у комтура. Командир, ты гляди! — с полным ртом, он сунул под нос Квину оставшуюся часть хлеба. — Как он пропечен, какой аромат, а ведь словно сегодня из печи! А грудинка!? Это конечно не свиные ребрышки под нежным соусом из турианских грибочков, но тоже очень даже съедобное, — Толстяк с хрустом стал разгрызать попавшуюся ему кость, напоминая сейчас бойцовского пса. — А что, жить кажись, можно.
«Можно. Тостяк Хек, хотя бы в этом прав. На жратве владыка явно не экономит». Квин неосознанно назвал своего пленителя Владыкой. «Потом и каморку нашу знатно обустроили… А ведь знаю, как живут рабы. Бывал на плантациях Хореза…». На какое-то мгновение перед его глазами промелькнули яркие образы прошлого — вонючие норы со спящими в притирку рабами, склизкие куски гнилой брюквы в воде вместо похлебки, свистящие звуки кожаной плети, раздирающей кожу до кости. «Да, у нас здесь райские условия… Странно все это. Очень странно. Уж не готовят ли нас к чему-то другому, более ужасному…».
Однако, дальнейшие события показали, что по настоящему странного он-то еще и не видел. Все эти кусочки, что Квин приметил, оказались всего лишь цветочками.