"Фантастика 2023-129". Компиляция. Книши 1-20 (СИ)

— Где я? — с двух сторон его окружали высокие крутые земляные стены, едва присыпанные снегом.
«Овраг. Да, овраг, — тяжело ворочались его мысли. — Похоже, я свалился с верху… Надо отсюда выбираться, пока совсем не окоченел»… Проклятье, как же раскалывается голова». Рыцарь с трудом скинул железные, потом стянул шерстяные перчатки, и осторожно коснулся затылка.
— Кровь, — на бледных пальцах остались бурые следы; видимо, его хорошо приложили по шлему, отчего он и оказался в беспамятстве. — Булавой, что-ли…, — он вновь поднес ладони к глазах и в этот момент на одном из пальцев что-то сверкнуло. — …, — это была массивная золотая печатка со столь знакомым ему королевским гербом Ольстера. — …
Король Роланд глухо застонал то ли от боли, то ли от холода, то ли разрывающей его изнутри злости. «Черт! Если я валяюсь здесь, значит мы окончательно разбиты, — он быстро огляделся по сторонам, но вокруг никого не было. — Тело павших никто не забрал… А может меня просто не нашли в этом проклятом овраге».
Попытавшись несколько раз влезть на одну из стен оврага и всякий раз безуспешно скатываясь вниз, он, наконец, начала снимать тяжелые, сковывающие его движения, доспехи. На землю полетел богато изукрашенный нагрудник, кольчужная юбка, наручи, поножи. Взамен, чтобы окончательно не околеть от пронизывающего холода, ему пришлось подобрать шерстяную накидку с туши своего коня.
— Надо срочно выбираться отсюда, — стуча зубами шептал он, пряча в своем тряпье узкий кинжал и небольшой мешочек с золотыми монетами. — Если не за тела, то за доспехами обязательно кто-то должен придти…
И словно в подтверждение этого в десятке шагов от него мелькнули какие-то темные фигуры. Не на шутку разыгравшаяся вьюга размывала очертания, но тем не менее на шаморских бессмертных кравшиеся совсем не были похожи. «Ворье какое-то поди. Эти шакалы с радостью зарежут, если я буду и дальше тут валяться, — Роланд, еле передвигая ноги, вжался в тонкий ствол дерева и застыл. — Посмотрим, кто это такие».
— Дядьку…, посмотри-ка, сюды, — тут ветер донес до него обрывки чей-то речи. — Жалеза-то, видимо-невидимо. Сюды, сюды.
— … Дурень, брось! — почти сразу же послышался и голос второй, злой — презлой. — Кому, говорю, брось… Что, что… Як телок. Как был дурнем, так и остался. Глаза-то разуй якое жалезо! На плаху захотел?! Не по нашим рукам оно. Гномье жалезо! Господское… Вельми лыцара какого доспех-то. Давай-ка, от греха отсюда бежать.
Из подслушанного разговора Роланд догадался, что это никакие не мародеры или разбойники, а скорее всего обычные крестьяне, которых война выгнала из своих селений. И сейчас многие из них бродили по разоренным дорогам страны в поисках куска хлеба. «Среди них меня точно никто искать не станет, — тут же у него мелькнула мысль прибиться к одной из таких групп беженцев. — Главное, до своих добраться… А остались ли они, свои-то, — под конец, откуда-то изнутри просочилась предательская и горькая мыслишка. — До своих…».
Позже, когда ему кутавшемуся в пропахший конским потом одеяло-плащ, все же удалось прибиться к таким же как и он бродягам, Роланд решил поменять свои планы. По рассказам его попутчиков, десятка крестьян из одного селения и пару — тройки стражников из небольшого городка, его катафракты все же смогли прорваться через лагерь шаморцев и исчезли где-то в южных лесах. Столица же должна вот-вот пасть. Над ней уже вторые сутки поднимались густые черные дымы. Словом, пробиваться в город теперь уже бессмысленно, а искать скрывающуюся в непроходимых чащах кавалерию тоже вряд ли стоит…
Направиться же он решил в другую сторону. Его случайные попутчики на привале, почти всю ночь, уговаривали Роланда пойти с ними, в сторону гор. Именно там, на старинных землях гномов, рассказывали они правит милостивый и могущественный правитель, который принимает всех сирых и убогих. Эти отчаявшиеся люди, потерявшие своих близких, друзей, нажитый скарб, с горящими глазами говорили о древней крепости с теплыми и просторными домами, где каждому достается по большой миске горячей густой похлебке с добрым куском мяса. Перебивая друг друга, они говорили и говорили о могущественных силах, что хранили всех жителей этой крепости; о справедливости его хозяев и т. д.
 
«Они говорят о землях клана Черного топора… Об этом странном гноме, о владыке Колине, — размышлял пока еще король. — А там меня ведь враги точно не ждут… Там можно было бы переждать некоторое время и и попробовать гонцами связаться с верными людьми. Да и дядя Крегвул знает, что делать. Мы с ним уже говорил об этом… Решено, надо идти с ними, а там…».
… И вот уже примерно полтора десятка человек охотничьими тропами пробирались вдоль старинного торгового тракта на север, старательно обходя небольшие городки с шаморскими стягами на высоких башнях, и селениями.
Отступление 23
Север Ольстера. Селение у старинного торгового тракта
Когда-то большое, многолюдное и богатое селение, сейчас уже давно покинутое своими жителями, стало приютом для нескольких сотен обезумевших от холода, голода, и главное, страха бессмертных. Эти оглушенные, обмороженные и обгоревшие, с диким ужасом в глазах, солдаты несколько суток пробирались к селению, оглядываясь на каждый шорох и треск деревьев. В едва стоявшие развалюхи они набивались как селедки, забивая окна и двери вырванными бревнами и досками.
… Около одного из домов с обгоревшей крышей возле горящего костра сидел человек, кутавшийся в рваный плащ. Сквозь дыры в его тряпье угадывался закопченный метал доспеха.
— Дров почти не осталось, — прошептал искусанный в кровь губами Квин, сотник алой тысячи, урожденный бель Баллор с испугом поворачиваясь к опустошенному дровнику. — Нет… Еще много, — с облечением выдохнул он. — На всю ночь должно хватить.
Время от времени, услышав какой-то шорох, он вздрагивал всем телом и начинал вглядываться в окружавшую его темень. В первое время он еще пытался хвататься за рукоять меча, но потом перестал…
«Кого я обманываю? — неподвижным взглядом Квин смотрел на пляшущее пламя, которое создавало хотя бы какую-то иллюзию защиты. — Кого? Вряд ли добрый шаморский клинок меня защитит от того, что караулит нас в лесу… Да… Остальные это поняли гораздо раньше, чем я».
Он оторвал взгляд от костра и посмотрел в стоявший рядом дом, где забаррикадировался один из отрядов бессмертных. Никто из них не посмел пойти вместе с ним в ночной караул. Глодавший их ужас оказался гораздо сильнее, чем плети легионного экзекутора или гнев их командира.
«Похоже, в эту ночь лишь я один в карауле, — насколько он знал, в других, укрывшихся в селении отрядах, было точно также. — Хотя толку от меня… Если оно вновь решится напасть, то…».
Подкинув в костер еще одно полено, Квин прислонился к стене. Обдававшее его жаркое пламя костра быстро окутало его, погружая в тревожную дрему… В ней он, как все последние дни, вновь увидел Его! Это было существо, непохожее на человека. С красными сверкающими глазами, серой, почти белой кожей, хриплым рычанием вместо голоса… Оно, как и всегда, начало приближаться к нему, изрыгая рык и хрип. Квин прекрасно видел его шевелящие губы, призывающие демонов; налитые кровь глаза, без единого намека на белки; острые словно клыки дикого зверя зубы… Оно делает шаг за шагом, становясь все ближе и ближе к нему… И вот призываемые демоны подхватывают Квина, его людей, сражающихся гномов и с силой швыряют их о выступающие каменные зубцы стены, ломая конечности. Тут же громкий грохот сотрясает воздух, и соседние скалы раскалываются словно перекаленный метал, а небо наполняется снежных вихрем. Квин чувствует, как начинает задыхаться. Снег забивается в глаза, нос, рот и уши, закрывая его холодным одеялом. Он пытается ухватиться хотя бы за что-то, но пальцы его хватают лишь холодную пустоту…
— А-а-а-а! — в этот момент он всегда просыпается. — Проклятье, я снова заснул. Нельзя спать. Нельзя, иначе демоны придут вновь и нач поглотит снег.