"Фантастика 2023-129". Компиляция. Книши 1-20 (СИ)

Северные предгорья Турианского горного массива. Земля клана Черного топора. Сторожевая стена, перекрывающая вход в подбрюшье города клана.
Обутая в крепкий сапог из воловьей кожи нога с чавканьем опустилась в лужу, выбрасывая в стороны стылую грязь, воду и нерастаявший снег. Сотник же лишь устало хмыкнул на это; сейчас у него были гораздо более серьезные проблемы, чем прохудившийся сапог и леденеющая от холода нога.
— …, — Квин, сотник алой тысячи Чагарэ, урожденный дель Баллор, устало вздохнул и, прямо по луже двинул дальше, по направлению к шатру тысячника. — …
Навстречу ему, размешивая грязь и черную воду, шли два легионера с носилками, от которых раздавался прерывистый захлебывающийся стон. Когда они поравнялись с ним, Квин увидел и стонавшего — скрючившегося в комок молодого шаморца, на металлическом нагрудники которого виднелась неровная вмятина.
— С катапульты зарядили, господин, валуном с голову, — услужливо проговорил один из легионеров, скаля щербатый рот. — Тютельку в тютельку попали. Видать все ему там поломало.
Сотник молча кивнул, отпуская их. «Валуном с голову, — с некоторым удовлетворением подумал он. — А вначале ведь закидывали такими каменюками, что держись…». По спине пробежал холодок, когда он стал вспоминать первые минуты штурма…
«Чертовы недомерки, нас явно ждали, — с горечью проживал он эти кровавые картины, сплывавшие у него в голове. — А мы, словно быки на закланье, сразу же поперлись вперед, едва увидев эту проклятую стену! Не осмотрелись, не перевели дух после похода. Сразу же с марша, вперед, — Квин словно снова увидел легионеров своей сотни — грязных, продрогших, голодных, которых, по приказу командующего, тут же повел за собой к виднеющимся двум башням. — Мы должны застать их врасплох, со спущенными штанами! Ха-ха! Кого, это проклятое отродье, что последние дни выжимало из нас последние соки?! Тех, кто жег перед нами лес, подбрасывал трупы зверей в колодцы?! Застать врасплох?!».
Сделав еще несколько шагов, он встал как вкопанный, впившись глазами в землю. Чуть в стороне от него лежала разбитая вдребезги телега со штурмовыми лестницами. Именно по ней, удивительно точно, ударил первый каменный валун, запущенный по ним из крепости. «Боги, мы ведь даже и не думали о таком, — в нескольких метрах от него, углубившись наполовину в землю, лежал громадный грубо обтесанный камень, вокруг которого валялись измочаленные деревяшки. — Это же под полсотни стоунов (килограмм) валун…И так далеко».
Его взгляд переместился вправо, где запущенная каменюка накрыла целую центурию, не успевшую рассыпаться в разные стороны.
— Как дубиной шарахнули, — угрюмо пробормотал Квин, отводя взгляд от месива раздавленных тел. — Дьявольское отродье, всех вас надо давить!
Со злостью сплюнув, сотник двинулся дальше, оставляя за собой поле, перепаханное гигантскими валунами; рощу с расщепленными как спички деревьями и десятками неубранных тел.
— Как он? — за пару десятков до шатра командующего, Квинт наткнулся на ординарца тысячника с каким-то свертком подмышкой. — …
— Гневаться изволит, — одними губами прошептал тот в ответ. — Сейчас у него лекарь. Я бы его не беспокоил, — но наткнувшись на упрямый и злой взгляд Квина, он скривил губы. — Но если надо…
Уже возле шатра, где за тяжелой портьерой мелькнула фигура командующего, сотник непроизвольно замедлил шаг; он начинал понимать, что беспокоить в момент болезненных лечебных процедур Чагарэ, и так не отличавшегося спокойным нравом, поступок не самый разумный. Однако, развернуться и уйти ему не удалось… Из шатра словно ядро из пушки вылетел сам тысячник! Держа в руке окровавленный клинок, он вращал бешеными на выкате глазами, будто выискивая себе жертву.
— Коновал! Выкидыш осла! — тут его глаза остановились на стоявшем сотнике и лицо Чагарэ начало медленно принимать осмысленное выражение. — … Квин… Это ты…
Непроизвольно вытянувшийся сотник молчал, прекрасно зная как быстро проходят такие вспышки ярости у командующего. «А ты постарел, тысячник, — Квинт старался не смотреть ему в глаза. — Видно, этот проклятый поход доконает и тебя».
 
Взлетевший было вперед клинок дрогнул и Чагарэ опустил меч. На его землистом лице мелькнуло узнавание.
— Вина нам, — громко буркнул он в сторону своего ординарца. — А, неплохо нам дали по зубам? — лицо тысячника вдруг перекосила улыбка, которую в этот момент ни чем иным как гримасой и назвать было нельзя. — Не ожидал?
Квин в ответ кивнул. Чагарэ, судя по всему, начало отпускать. Сотник уже давно служил вместе с ним и знал про эту особенность его характера. И сейчас с ним можно было говорить, не опасаясь, что за неосторожно сказанное слово тебе ополовинят клинком.
— Хорошо приложили, господин, — угрюмо пробурчал легионер, непроизвольно бросая взгляд в сторону выделявшейся в месиве грязи и снега ловчей ямы с отесанными кольями. — Такого мы еще не видели…
Конечно, он еще многое мог бы добавить… И, что им еще не доводилось видеть столь яростного обстрела наступающего войска из метательных орудий. Да, с приграничных крепостей Ольстера по ним тоже стреляли нехилыми валунами, но это было лишь несколько выстрелов в час, а то и в сутки. Здесь же, было такое чувство, что с неба на шагавший строй легионеров обрушился дождь из неподъемных каменюк… И, что они еще не встречали в таком количестве хитро устроенных ям-ловушек, на колья в которых солдаты накалывались словно куропатки на шампура умелого повара… И, что никто из них и в глаза ранее не видел странной колючей железной веревки, которая словно паутина гигантского паука окутала подступы к сторожевой стене и башням. Сделанная из драгоценного черного железа, она не поддавалась металлу их мечей и топоров. И до сих пор еще от стены доносились стоны и проклятье тех, кто так и не смог выпутаться из этой дьявольской паутины… И, что пространство перед сторожевой стеной было словно поле крестьянина засеяно железным чесноком — небольшими колючими железяками, с легкостью прошивавшими подошву сапогов… Он мог бы рассказать и о странных гномах, с которыми столкнулись легионеры на стене. А может это были и не гномы вовсе, а порождения темных богов, призванных тем самым гномьим магом из темного подземелья. И, действительно, какие это гномы? На полторы, а то и две головы, выше тех недомерков, что он не раз встречал на ярмарках. С таким размахом плеч, что на них смело можно было ставить здоровенную колоду с кислой капустой из его замка. Легионеры, рассказывали, что удары их секир, рассекали словно пергамент не только шаморские доспехи, но и каменные блоки стен… Но нужно ли было этого рассказывать тысячнику, Квинт был в сомнениях.
— А, знаешь, сотник, а ведь это нам надо было, — проговорив это, Чагарэ в задумчивости отхлебнул из медного кубка вина. — Да, да… Нам нужно было дать так по зубам, чтобы мы забыли о своей усталости после этого проклятого перехода, об пробирающем до костей холоде, о чертовой набившей оскомину солонине! Легионеры должны забыть о том, как они воевали до этого. Мы должны понять, что здесь не прогулка, когда города и крепости открывают ворота без боя, а девки сами раздвигают ноги, — он вновь присосался к кубку, но вина там почти не осталось; Чагарэ почти без усилий сжал его и бросил под ноги. — Здесь начинается настоящая война, победа в которой сделает нас еще сильнее…
Проговорив эту тираду, он с яростью дернул рукой, но тут же скривился от боли. Рана в плече вновь напомнила о себе.
— Заболтался я… Ты все приготовил к новому штурму? — вдруг, спросил Чагарэ, давай понять, что время разговоров закончилось. — А, Квин?
Тот неуловимо подтянулся.
— Все готово, господин, — начал докладывать Квин. — Новые лестницы уже срублены. Пришлось их делать толще, иначе дерево не выдерживает веса легионеров. Все лучников я поставил напротив левой башни, как вы и говорили. Нашему вепрю (таран) уже сладили толстую крышу. Теперь его щетину на загривке не пробьют и эти камни, — он кивнул на один из валунов, обтесанная верхушка которого выглядывала из грязи прямо возле них. — Они уже давно не швыряют свои камни, да и стрелометы на башнях молчат. Похоже запасов больше нет… Может бросить на стены и резервы, — Квинт намекал на почти пять сотен свежих легионеров, которых предусмотрительный тысячник держал подле себя. — Тогда мы их точно раздавим. На стенах и в башнях их не более двадцати десятков. И если вскроем ворота, то сможем ударить со всех сторон — и в лоб и сверху…