"Фантастика 2023-129". Компиляция. Книши 1-20 (СИ)
— Ну вот и все, стража, — Роланд обернулся к вспотевшему десятнику и кивнул в сторону ворот. — Сегодня многое решиться… А ты, смотрю, силен, — с одобрением добавил он, пристально рассматривая добротную ладно сидящую кольчугу, потертую рукоять меча. — Пойдешь в гвардейцы? Десятником, как и сейчас…, — тот медленно кивнул. — Вот и ладно. После боя найдешь меня. Понял?! А сейчас, бывай, стража!
Развернувшись, Роланд, высоко вскинул голову (катафракты должны видеть, что их король полон уверенности) и пошел навстречу застывшей волне конницы.
— Братья, — негромко произнес он, оказавшись на своем громадном жеребце. — День, которого мы так ждали настал…, — он обвел глазами плотный ряд угрюмых всадников, стоявших вплотную друг к другу. — Помните, вы не раз спрашивали своих наставников, к чему эти изнуряющие тренировки, бесконечные походы за десятки лиг? Вы недоумевали, видя как коней кормили отборной пшеницей, а в селениях зимой голодали ваши близкие? Посмотрите на ваши доспехи, защиты ваших жеребцов! Она черна как и эта ночь, потому что изготовлена из драгоценной стали гномов. Проведите по ней руками, почувствуйте прочность этого металла, добытого из глубин земли и выкованных в пламени древних гномьих горнов…
Всадники не сводили глаз со своего короля. В их руках неподвижно застыли поднятые вверх тяжелые копья с длинными листовидными наконечниками.
— Сегодняшняя ночь — это и есть ответ на все ваши вопросы. Именно ради этой ночи, ради этих нескольких часов, вы и калечились в бесконечных маршах, мерзли в зимних походах, и падали без сил от изматывающих схваток… И сейчас, здесь, вы не просто, мои конные гвардейцы, вы сыны Ольстера — земли ваших предков и ваших сыновей!
Конь Роланда, подчиняясь еле заметному движению поводьями, сделал шаг вперед и почти уткнулся мордой в шею жеребца одного из гвардейцев.
— Рядом с вами, в вашем строю, встану и я и…, — он сделал знак рукой худощавый гвардеец, которому даже тяжелые рельефные доспехи не смогли придать массивности и неуклюжести, стащил со своей головы шлем. — Мой сын, Кальвин, наследник престола, — из под шлема показалось бледное лицо подростка, обрамленное копною длинных каштановых волос. — Мы с вами, плоть от плоти Ольстера! Братья, за стенами древнего города ваш исконный враг. Там те, чьи отцы и деды, и их отцы и деды, бесконечное число раз с войной обрушивался на наши земли, кто жег наши селения, грабил наши города, уводил в рабство наших родных…, — сверкающие глаза всадников и еле заметное дрожание наконечников копий, по-прежнему вздернутых к ночному небу, буквально кричали о вырывающейся из их нутра ярости и злобы. — Сейчас враг нас не ждет! Он думает, что изменники сейчас откроют им ворота и город падет к его ногам! Так пусть эта шаморская нечисть получит именно то, что и заслужила! К демонам засов! И махните четыре раза светильником…
Роланд взял протянутые ему шлем и одел его, погружая себя в угрожающую тишину. Сейчас он молил лишь о том, чтобы враг не о чем не догадался.
От рук дюжих стражников тяжелый деревянный засов почти вылетел из пазов. В приоткрытую створку ворот высунулась фигура и замахала еле горящим светильников.
— Сир, есть ответ, — обрадованно прошептал человек у ворот. — Кажется, они зашевелились… Да, да, идут, ублюдки.
Подчиняясь знаку короля, стража мигом погасила у ворот все огни, погружая этот кусок города в мрак и пряча во тьме приготовившуюся к броску конную лаву.
У обоих створок ворот уже стояли наготове стражники, готовый резко их распахнуть.
— … К старому валу (столичный вал времен деда Роланда), кажись, подошли, — вновь зашептал стражник, продолжавший следить за приближавшимся отрядом легионеров. — Точно. Вот, паскудины, совсем не бояться… Прошли вал. Почти всю дорогу заняли… Ба! Да они без копий, — он вновь обернулся. — Сир, сир, они на легке идут. В руках щиты и мечи… Понятно, с их копьями в городе-то не развернешься. Застрянешь.
Кони катафрактов переступали копытами и еле слышно всхрапывали. Напряжение всадников передавалось и четвероногим.
— … Сир, они в сотне шагов, — наблюдатель, игравший роль изменника. — еще больше приглушил голос. — Как на праздник идут.
«Все! — бухнуло в голове Роланда. — Сейчас или будет уже поздно… До них сотня шагов. До их укреплений еще столько же… Кони успеют взять разбег и тогда… тогда уже Боги нас рассудят Сульдэ, — в лицевом разрезе шлема мелькнуло лицо сына; он повернул голову к воротам и резко махнул рукой — А теперь, вперед!».
Густо смазанные животным жиром здоровенные петли ворот не издали ни звука, когда дюжая стража яростно дернула, оббитые железом, створки в противоположные стороны… И первый десяток катафрактов, махин под пять сотен килограмм весом, начал свой разбег. С каждым новым рывком вперед их копья опускались все ниже, а длинные щиты прижимались плотнее к телу. Летящие над землей всадники превращались в быстрых, гибких смертоносных зверей.
— Вперед, волчье племя, — кровь набатом ударила в голову и король зарычал. — О-о-ольстер! О-о-ольстер!
Подхватив древний клич бросился в атаку второй десяток.
— О-о-ольстер! О-о-ольстер! — стремительно, словно стрелы, пронеслись они мимо ворот крепости. — О-о-ольстер! О-о-ольстер!
— О-о-ольстер! — продолжал, словно безумный орать Роланд, вонзая шпоры в своего жеребца; пришел черед его десятка. — О-о-о-ольстер! — где-то рядом слышался детский крик. — О-о-ольстер! — отовсюду ревели мужские глотки; так долго сдерживаемая ярость, наконец-то, вырвалась наружу. — О-о-ольстер!
Рывок! Ворота остались за спиной! Рывок! Впереди темная пелена и уходящая вперед едва заметная каменистая дорога! Рывок! Сильный удар! Дикое ржание коня! И пытавшийся отпрыгнуть с пути разъяренного коня бессмертный летит в сторону!
— О-о-ольстер! О-о-о-ольстер! — Роланд пригнулся к холке жеребца и крепче сжал копье; из темноты выступали расстроенные ряды штурмового отряда легионеров, неуклюже пытавшихся прикрыться щитами от летящих на них копий. — О-о-ольстер!
Снова удар! Наконечник копья ударил по щиту, откидывая легионера назад! А копыта коня уже довершил начатое.
— О-о-ольстер! — от города накатывалась волна криков; из ворот вырывались все новые и новые всадники. — О-о-о-ольстер! — десяток за десятком, сотня за сотней; неполные четыре сотни катафрактов, что Роланду удалось тайно оставить в городе и спрятать в Вороньем Гнезде (своем замке), неслись за своим королем. — О-о-ольстер!
Кровь все сильнее и сильнее била в висках. Прыжок коня! Остатки раздавленной телеги остались позади! Еще удар шпорами и снова рывок вперед! Резкий взмах щитом и очередной легионер полетел под копыта следовавшего за королем гвардейца!
«Укрепления прошли! Штурмовые сотни почти рассеяны. Нас точно не ждали! — мысли — штампы, мысли — лозунги проносились в его голове. — Не останавливаться! Дальше вперед! Еще быстрее! Пока не опомнились!».
Сейчас не было времени на рассуждения и сомнения! Сейчас все решали именно эти мгновения! Оставалось лишь положиться на волю Богов и… иезуитский разработанный план этой атаки.
… В последние спокойные ночи, ставшие для него и его дяди, Крегвула, бессонными, все это уже обговаривалось. Тогда, казалось, они предусмотрели все, что только могли… И стремительную атаку на крадущихся к крепости легионеров; и расхолаживающее действие вина, традиционно даваемое бессмертным перед штурмом; и дальнейший бросок на шаморский лагерь, чтобы быстрым ударом тяжелой конницу нанести врагу как можно больший урон; и встречный удар прятавшихся где-то под Ольстером остальных катафрактов. Тогда, казалось, они предусмотрели и расписали все, что дарило им один единственный шанс если не нанести поражение Сульдэ, то хотя бы сильно его ослабить…
— О-о-ольстер! О-о-ольстер! — разогнавшаяся лавина тяжелой кавалерии, теряя ломавших ноги коней и всадников, но все еще смертоносная, добралась до шаморского лагеря. — О-о-ольстер! О-о-ольстер! — хриплыми голосами орали катафракты. — О-о-ольстер!