"Фантастика 2023-129". Компиляция. Книши 1-20 (СИ)

Не смотря на столь явное его удивление таким кургузым и плохо приспособленным для ловли рыбы крючком, объяснялось это довольно просто…
Современный рыболовный крючок, каким бы простым и легким в изготовлении он нам не казался, по своей сути является довольно сложным и «хайтековым» изделием, требующим особых сплавов, специальных станков и инструментов. Именно все это в совокупности и позволяет на выходе получить чрезвычайно легкий, прочный и максимально приспособленный для ловли рыбы крючок. В мире Тории же обычный рыбак из «подлого» сословия мог позволить себе лишь рыболовные снасти, изготовленные из подручных материалов — кости, камня или обожженного крючковатого корня. Счастливчик, сумевший накопиться несколько медяков и воспользоваться услугами кузнеца, уже мог рассчитывать на тяжелый медный или бронзовый якореобразный крючок. При этом, редкий деревенский кузнец был в состоянии выполнить столь тонкую работу.
… Этот день, оказавшийся очень длинным и напряженным, закончился лишь поздней ночью, когда он, продрогший до самых костей после самоличного испытания новых рыболовных крючков, завалился спать. И его последней мыслью, что он еще успел «помусолить» в голове, было:
— Лишь бы этот отморозок побоялся зимой идти через перевал…
  
13
 
Королевство Ольстер Провинция Керум В 7 лигах от Кордовы к северо-востоку
Утренний мороз еще был крепок. Тот тут то там раздавались громкие похожие на удар хлыста звуки лопающейся древесины деревьев.
— Кар! Кар! Кар! — вдруг сорвался с длинной ветки ворон, сидевший до этого неподвижной нахохлившейся статуей. — Кар! Кар! Кар!
Его напугал одинокий всадник, который рысью пронесся по дороге и исчез за очередным поворотом.
— Кар! Кар! — продолжал хрипеть ворон, все равно не желавший успокаиваться. — Кар! Кар!
Через некоторое время на дороге показались еще всадники, видом своим напоминавших первого. Судя по развевающему серому стягу с небольшим красным кругом в центре, эти всадники, облаченные в тяжелые вороненные доспехи, принадлежали к корпусу Вершителей правосудия из охраны самого Великого кади султаната.
— Проклятье! Успокоит кто-нибудь эту проклятую птицу?! — недовольно вскрикнул молодой мужчина в черном плаще с алой подкладкой, ехавший в середине отряда. — …
Кто-то из окружавших его воинов быстро вытащил из лакового деревянного футляра небольшой лук и с первого же выстрела снял птицу с дерева. За что сразу же удостоился одобрительных возгласов со стороны остальных и своего господина.
— Достойный выстрел, Керим! — молодой мужчина спустил шерстяную повязку с лица, защищавшую его от морозного воздуха. — Снял этого вестника смерти первой же стрелой. — Даданджи Зарат, новый Верховный кади Великого Шамора, Око великого султана, милостиво похлопал сияющего воина по щеке. — Твоя меткость достойна награды…
Стать Верховным кади огромного султаната с сотнями тысяч подданных и получить в руки власть, уступающую лишь власти великого султана, в неполные тридцать лет, невозможно сказал бы любой, даже вонючий бродяга из подземных трущоб Великолепного Селина, столицы Шамора. В добавок еще и рассмеялся бы в лицо. На эту вершину взбираются годами, а то и десятилетиями, буквально зубами вгрызаясь в каждую ступеньку и нередко оставляя за собой не один десяток трупов. Характерными примером был незабвенный кади Рейби, занявший эту должность лишь к своим шестидесяти двум годам после того, как его предшественник очень быстро умер от болотной лихорадки. При этом от самого Селима и до ближайшего болота, где водились болотные гадюки, было более двух сотен лиг…
Однако, невозможное становиться возможным, если твоей родной сестрой была любимая супруга самого великого султана, который в ней души не чаял и проводил с ней все свое свободное время. В таком случае должность Верховного кади падает в твои руки словно перезрелый фрукт с плодового дерева.
— Господин! Господин! — вдруг до них донесся громкий крик, когда кади Зарат уже вытянул из ножен свой кинжал, чтобы одарить им своего телохранителя. — Господин, засада!
 
Телохранители кади тут же привычно закрыли своего господина несколькими кругами. В сторону леса со стороны каждого из всадников смотрел большой щит, который почти полностью скрывал туловище воина.
— Господин, там засада…, — выскочивший из-за поворота всадник, отправленный в передовой дозор, в доли секунды оказался перед отрядом. — Была! На наш патруль кто-то напал!
Выслушав его Зарат махнул рукой и кавалькада всадников защитным ордером двинулась вперед.
За поворотом их уже ждали — трое спешенных всадников, настороженно следящих за окружавшим дорогу лесом, и один лежавший на плаще и стонущий от боли воин. Едва стяг с оком приблизился на два десятка шагов, как оба стоявших бессмертных сразу же упали на колено и склонили головы, приветствуя Верховного кади Шамора.
— …, — недовольно оттопырив губу, кади Зарат кивнул им, разрешая говорить.
Один из воинов, мощный легионер, выглядевший за счет массивных доспехов еще больше, сразу же заговорил.
— Комтур Велей, господин, — он вновь склонил голову; в разговоре с таким лицом поклон никогда лишним не бывает. — Направлялись из пограничного Добжора с посланием. Тут близко, около двадцати лиг…, — добавил он, словно оправдывая столь ничтожную численность своих сопровождающих. — На рассвете нас обстреляли из луков. К счастью, стрелки были не очень…
Ничего не говоря, кади тронул поводья и его жеребец прошел несколько шагов, где лежал раненный и трое павших скакунов. Несмотря на свою молодость (молодость для занятия такого поста) Зарат был отнюдь не неопытным глупцом, скакавшим при дворе из постели одной перезревшей красотки в постель к другой. Он успел отслужить почти полный срок в пограничной страже и потому неплохо разбирался во многом, что касалось воинского искусства.
— Говоришь, стрелки были не очень? — змеиная усмешка тронула его губы с щегольскими усиками над ними. — Так, комтур? — спрыгнув на землю, он коснулся одной из стрел. — Подойди, — насмешливо произнес он, от павшей лошади подойди к раненому. — Этот ранен в ногу! — он показал на ногу бессмертного, замотанную какими-то тряпками. — Эта лошадь получила стрелу в глаз, эти две по левую лопатку передних ног, прямо в сердце… И где ты тут видел стрелков, которые не очень?
Смутившийся легионер, снова всей своей тушей опустился на колено.
— Простите, господин, — кади внимательно посмотрел в лицо комтуру, который судя по странному голосу что-то то ли не договаривал, то ли просто скрывал. — …
— Говори…, — резко вспыхнул кади, до умопомрачения не ненавидевший недоговоренность. — Червь!
Тот буквально в лице переменился. Гневное слово из уст Верховного судьи, обладавшего правом казнить и миловать, могло означать почти однозначный смертный приговор.
— Пощадите, господин, — легионер уже рухнул на оба колена. — Я не хотел… Господин, просто это уже не первый случай.
Вокруг них уже кругом выстроились телохранители кади, которые тоже настороженно вслушивались в слова комтура.
— Они всегда так делают, — не поднимаясь с колен, он махнул рукой сначала в сторону леса, а потом на лежавшие тела лошадей. — Выстрелят несколько раз и растворяться в лесу. И стрелять стараются в лошадей или в ногу, руку, — кади Зарат непроизвольно скосил глаза на скулившего раненного, которого чуть потряхивало от боли. — И всегда лишь несколько выстрелов, и всегда точно в цель. Редко, когда промахивались…
Один из телохранителей, с хеканьем выдернувший стрелу из тела лошади, тут же подал ее кади.
— Эти проклятые стрелы, господин, легко пробивают наши доспехи, — комутр с ненависть посмотрел на длинную стрелу с листообразным черным наконечником; однако в его взгляде и голосе Зарат к своему удивлению уловил еще и страх. — Еще наконечники мажут какой-то дрянью, — рука кади неуловимо дрогнула при этих словах. — Раненного от нее отрясет как болотной лихорадки, — едва прозвучало название одной из самых страшных болезней этого мира, как рука кади разжалась и стрела упала на землю. — Потом его проносит…, — комтур тяжело вздохнул. — Эти нападения происходят почти каждый день. Дня не проходит, чтобы кого-то не подстрелили или… не отравили. Мы наводнили патрулями Кордову и ближайшие окрестности. Между соседними городками постоянно кочуют поисковые отряды. Всех пойманных сразу же отправляют на петлю… Но обстрелы продолжаются… Господин, мы хватаем уже всех — и бродяг,… и женщины и дети.