"Фантастика 2023-129". Компиляция. Книши 1-20 (СИ)

Кто-то другой с исступлением не соглашался.
— … Великий не нуждается в этом королевском отребье! Ольстер падет, а султанат пополниться еще одной провинцией, — Фален пытался пошевелиться, но кто-то сзади его крепко держал. — Если же кто-то попытается поднять голову, то мои бессмертные с радостью избавят его от нее…
Дребезжащий старческий голос голос не сдавался.
— Мне говорили, что ты думаешь лишь на длину своего клинка, но я не верил… Сейчас же слыша все это…, — открывшаяся перед глазами пленника картина чуть прояснилась и он увидел двух спорящих шаморцев — старика с длинной узкой бородой в богатом халате и коренастого мужчину чуть моложе с прорезанным морщинами лицом. — Я вижу твою глупость… Ты совсем забыл, что Великий поход не заканчивается этим королевством. Ибо сказано Великим, да хранится имя его в вечности, что бессмертные раздвинут границы Шаморского султаната до бескрайнего моря. Если же ты положишь их всех здесь из-за своей мести, то кто пойдет дальше? Гномы Кровольда? — упомянув владыку гномов седой старик вдруг переключился на него. — А если этот бесноватый гном решит, что ему достанется слишком мало и повернет железную стену на Шамор? Ты думал, кто тогда встанет на пути фаланги гоплитов?
Последнее стало словно ушатом холодной воды, внезапно вылитой на разгоряченного.
— … Он не посмеет, — глухо и с едва проскальзывающими нотками неуверенности проговорил первый. — Кровольд алчен и жесток, но далеко не дурак… Подожди…, — коренастый мужчина вдруг застыл, проглатывая часть фразы. — У нас же есть этот паршивый пес…
Услышав этот Фален отчетливо вздрогнул, что не осталось незамеченным.
— Ха-ха, слышишь…, — источающая зловонный запах фигура снова нависла над пленником. — Эти проклятые черные наконечники для стрел делает Кровольд? Отвечай? — старик, Верховный судья Шамора, кади Рейби, тоже оказался рядом, с жадностью всматриваясь в лицо Фалена. — Это дело рук гномов?
В эти мгновения ольстерца скрутил очередной приступ резкой боли, которая стальными тисками стиснула ему грудь и начала неумолимо разрывать его внутренности. Тело его напряглось словно тугая пружина, сведенные судорогой мышцы стали напоминать камень.
— А-а-а-а-а-а, — Фален издал еле слышимый стон, едва не срываясь на сильный вопль. — А-а-а-а-а!
— Говори, собака! — коренастый, командующий Атакующей ордой, продолжал терзать пленника. — Коротышки делают наконечники? — он схватил стонущего от боли и начал с слой трясти его. — Говори!
Фалена трясло как осиновый лист на ветру, из стороны в сторону. От боли он почти ничего не соображал. Что ему говорили, что спрашивали — все это было где-то там, на границе его сознания.
— Наконечники…, — шептал пленник, реагируя на знакомые слова. — Черные… сталь…, — он и не думал кого-то обманывать, он просто бредил. — Владыка Ко… делает… Много… Очень много… Заключили договор…, — это был поток сознания из уст теряющего сознания человека. — Кузни заработали… Есть договор… Владыка… Хр-хр-хрр…
Вдруг захрипевший мужчина, из горла которого пошли ошметки почти черной кровь, замолчал и упал на кошму. Терзавшая Фалина болезнь вступила в свою окончательную фазу…
— Ты слышал? Слышал? — в шатре же раздался напряженный шепот, от которого леденело в жилах. — Владыка Кровольд заключил договор за нашей спиной и начал поставлять наконечники из гномьего железа, — оба шаморца напряженно буравили друг друга глазами. — Ублюдок… ждет, что мы обескровим друг друга…
В этот же момент только двумя — тремя лигами севернее ольстерцы на воротах радостными криками приветствовали катившиеся по тракту необычные высокие фургоны. Предупрежденные об ожидаемом караване они сразу же начали оттаскивать в сторону несколько высоких сколоченных из бревен рогаток, преграждающих путь в лагерь.
Один из воротной стражи тут же понесся в сторону возвышавшегося королевского шатра, а трое остальных с нескрываемым любопытством глазели на странные повозки. Мягко раскачивающиеся из стороны в сторону дома на огромных (в рост человека) металлических колесах выглядели совершенно непохожими на то, что они видели до сих пор…
 
— … к такому подступиться даже боязно…, — бормотал первый стражник, не отрывая глаза от блестевших при свете сторожевых костров длинных узких клинков, шипами торчавших на бортах повозок. — Одно слово зверь…
— … это же какая махина-то, — одновременно с первым шептал второй. — Десятка три воинов влезет внутря…
— … подгорный народ с нами…, — улыбался третий.
— … это же топоры, — удивился первый стражник, разглядев выжженный топор на дереве повозки. — А еще в прошлом годы слышал, что их совсем не осталось…
Фургоны тем временем медленно катились вглубь лагеря, прямо за указывавшим дорогу ольстерцом.
— Смотри, как зыркает! — второй стражник кивнул на катившийся мимо них последний фургон, на месте возницы которого сидел что-то внимательно рассматривавший гном. — Как коршун…
А вот Тимуру, как раз и бывшему тем самым гномом, до них не было совсем никакого дела! Его обуревали совершенно другие мысли, далекие и от этих трех стражей с открытыми от удивления ртами, и от большого раскинувшегося на несколько лиг королевского лагеря, и от усталости… «А если король все же урод? — парень продолжал «ломать голову» над тем, что же ему делать дальше. — Ну, больной на голову урод… Мало ли чего кузен его мог рассказать, — лоб гнома прорезала еще одна морщина. — Как он отнесется к такому оружию? Вон впечатлит его огнемет «по самое не могу» и поставит его в самом центре, у всех на виду! Хрен знает, что это за человек…».
Эти мысли о том, как их встретит король и, главное, каким человеком он окажется, терзал его все сильнее и сильнее по мере приближения к королевскому шатру.
«Н-е-е-т, огнемет нельзя показывать ему, — решил Тимур. — А вот дракона можно…, — парадоксальная мысль, которую он и так и эдак жевал на протяжении пути, наконец-то, оформилась в нечто конкретное и неожиданное. — Король должен увидеть дракона… настоящего дракона… По крайней мере первое время… А там посмотрим, если живы будем».
Еще в пути парень не раз и не два ломал голову, каким образом ему лучше всего использовать это оружие. Ведь, здесь не надо было быть военным гением, чтобы видеть все недостатки придуманного им огнемета — и большая тяжесть (с ним не просто не побегаешь и не походишь, а будешь лишь рядом стоять и за ручки спуска огнесмеси дергать), и маленькая дальность поражения (на испытаниях дракон выдувал огонь примерно на пятнадцать шагов взрослого мужчины). Естественно, все это видел и Тимур!
«Решено! Он увидит дракона! Все увидят дракона из легенд, — тряхнул он головой. — Главное суть убедить их, что это настоящее чудовище — сейчас эта мысль, учитывая суеверность и главное наивность (не надо путать глупостью) очень многих гномов и людей, уже казалась ему очень неплохой. — Когда слух о настоящем живом драконе разойдется…, — Тимур улыбнулся; выходит все их с Торгримым художества при изготовлении огнемета не пройдут даром. — …
Словом, осталось только осторожно и как можно более естественно начать такую компанию по дезинформации своих и чужих — по оживлению великого и ужасного дракона. Случай же представился почти сразу и виной всему оказалась то ли человеческая глупость, то ли бесшабашность, густо замешенные на с исключительной самоуверенности…
Как уже потом, после всего случившегося далее, Тимур выяснил, в королевской охране служил некий незнатный дворянин — Арт де-Коэро, за душой которого было лишь крохотное поместье с десятком крестьян-арендаторов и полуразвалившийся отчий дом. Напротив, в избытке у него было хвастовства и бахвальства, из-за которых он с завидной регулярностью влезал во всякого рода авантюры. В этот же раз, едва увидев въезжавшие в королевский лагерь огромные гномьи повозки с угрюмыми сопровождающими, он за какой-то час успел побиться об заклад с добрым десятком своих товарищей, что не пройдет и ночи, как ему станет доподлинно известно, что такого привезли гномы.