"Фантастика 2023-129". Компиляция. Книши 1-20 (СИ)

— У-у-у-у-х! — орал Бродяга, уже не думая о смерти. — У-у-у-у-у!
Наконец, каким-то чудом гном проскочил очередной торчавший как штык каменный палец и оказался в свободном падении, которое к счастью длилось не долго.
… Приземлившийся в неглубокое озеро, поверхность которого затянуло тонким еле ощущаемым льдом, гном отделался лишь синяками и ушибами.
— Благодарю вас подгорные боги, — первое, что сделал Кирку после того как вылез из озера, это преклонил колено и вознес благодарственную молитву. — Я жив…, — шептал он, с трудом шевеля синеющими губами. — Жив… Боги… Послание, — обжигающая ужасом мысль о то, что послание потеряно, ворвалась в его голову. — Боги!
С облегчением выдохнув воздух, Бродяга все-таки нащупал за пазухой тот самый свернутый пергамент в плотном футляре.
— Хорошо, хорошо, — однако ощущение его было прямо противоположным — нудно болел отбитый бок, холод все более жадно обгладывал его тело в мокрой одежде. — Хорошо… Надо идти, — ни на костер ни на отдых времени не было. — Надо идти. Топоры совсем близко…, — насколько он понял, клановый город находился в каких-то паре лиг. — Близко.
С трудом поднявшись, Бродяга начал идти. Первые несколько шагов его покачивало, но дальше походка его стала увереннее.
— Слава подгорным богам! — снежная метель стала затихать, и он увидел в нескольких десятках метров высокий каменный столб с несколькими рунами на самой верхушке, которыми отмечали главный торговый тракт в землях гномов. — Дорога! Дошел! — подошвы его ног коснулись гладких плотно подогнанных друг к другу плит. — Дошел, все-таки…
Вдруг, Бродяга что-то темное увидел впереди. Это был небольшой темный пригорок, который каким-то чудом находился почти на самой середине торгового тракта. Вблизи же Кирку обнаружил, что это мертвый конь, слегка занесенный снегом.
— Что здесь твориться? — прошептал он, оглядываясь по сторонам. — Человеческое седло… Где-то должен быть и всадник, — гном прошел немного назад, в противоположную сторону. — Он не мог далеко уйти, — по ногами показались какие-то странные полосы, напоминающие след от гигантского полоза. — Здесь он полз… Вот он.
Всадник, действительно, не смог уползти далеко. Скорчившийся мужчина лежал лицо вниз, словно что-то пытался спрятать на своей груди.
— Живой? — Кирку с трудом перевернул закоченевшее тело, напоминающее деревянного истукана. — Эй! — из фляжки с крепким винным настоем он влил ему несколько капель в полураскрытый рот, надеясь, что человек еще не умер. — Человек?
Серое лицо лежавшего, по цвету почти не отличавшееся от снега. Чуть дрогнуло. Шевельнулись губы и раздался почти неслышный шепот.
— Я ни чего не вижу, — Кирку наклонился к его рту. — Совсем ничего… Хмарь одна перед глазами, — глаза его были плотно закрыты. — Кто бы ты ни был, заклинаю тебя, помоги…, — со страшным хрустом согнулась его рука, клещами вцепившаяся в отворот гномьего плаща. — Вот здесь прямо возле сердца письмо от короля Роладна. Прошу во имя Благих богов, доставь его Колину, главе клана Черного топора… и тебя ждет награда, — губы гонца еле двигались; жизнь уже почти покинула его тело и лишь его воля заставляла окоченевшее губы шевелить. — Он должен все узнать… Король просит стрелы… Нужно много стрел… Пока длиться перемирие… Он будет тянуть время столько сколько сможет… Во имя короля…
Едва гонец испустил дух, гном с трудом распахнул его верхнее платье и достал почти такой же, как и у него, футляр с письмом. Удивляться этому странному совпадению него не было никаких сил; Кирку ясно чувствовал, что долго на открытом воздухе он не протянет.
Он вновь поднялся на ноги и побрел по дороге. Насколько Кирку помнил, и именно за следующим поворотом можно было увидеть две высокие безымянные скалы, за которыми и находился проход к городу клана.
— Что видят мои глаза? — гном остановился в замешательстве, подозревая, что от холода у него начались самые настоящие видения. — Подгорные боги, дайте мне силы, — рука же его потянулась за проверенным средством — фляжкой, глоток из которой, однако совсем не принес облегчения. — Что это такое?
 
Да, он прекрасно видел две скалы! Это были те самые высокие скалы, которые в последний раз он видел более двадцати лет назад, когда был здесь с одним из последних караванов. Но, Подгорные боги, это было единственное, что он помнил из прошлого… Между скалами и вокруг них, словно заботливая мать рядом с двумя великовозрастными детьми, ВОЗВЫШАЛАСЬ крепость.
— Подгорные боги! — его глазам, действительно, предстала не укрепленная застава, как у них на перевале или хлипкие невысокие стены одного из людских баронских замков, а настоящая, словно пришедшая из далеких седых времен, крепость. — Откуда это все?
Проход к подземному городу гномов клана прикрывала двойная каменная стена, высоту которой он мог оценить лишь приблизительно в тридцать — сорок локтей. Рядом со скалами, соперничая с ними массивностью, возвышались две башни — бастиона с далеко выходящими наружу шляпами верхушками.
По мере приближения к крепости, Кирку подмечал все новые и новые поражавшие его ее особенности.
— Но, как? Топоры же слабы…, — с удивлением бормотал он, вспоминая бесконечные слухи и сплетни о бедственном положении клана. — Это же труд сотен и сотен камнетесов и каменщиком! Откуда у них все это?! — с диким изумлением опытный глаз гнома замечал удивительно ровные каменные блоки, из бесчисленного множества которых состояли стены и башни. — Подгорные боги…
В этот момент на стене замелькали какие-то фигурки, на вершине одной из башен взвился в высоту темно-красный флажок. Яркая на серо-белом фоне ткань мелькала подобно пламени костра, подавая кому-то тревожный сигнал.
Бродяга не успел прошагать и двадцати шагов, как высокие ворота крепости открылись и выпустили двоих всадников, сразу же поскакавших по направлению к нему.
— Стой на месте! Стой, говорю! — донеслись до гнома крики от приближавшихся всадников. — Кто таков? Глухой, что ли? — всадники оказались угрюмыми гномами в необычных пластинчатых, словно чешуя у рыбы, доспехах. — Говори! — одетые в тяжелый металл гномы выглядели угрожающе; лишь их лошади подкачали — под седлами были обычные потрепанного вида доходяги с впавшими боками и упавшими ушами. — Эй!
Кирку остановился на месте. Честно говоря, держался он на одной лишь силе воли. В эту самую секунду ему чертовски хотелось просто упасть на землю и забыться в таком спокойном и смертельном сне.
— Кирку Бродяга из клана Каменной башки, — «тяжелые» лица встречающихся несколько подобрели. — Я посланник к главе… Подгорные боги…, — Кирку чувствовал, что теряет сознание. — Помогите…
К удивлению всадников похожий на ледяную статую гном начал медленно заваливаться в бок.
… Вновь пришел в сознание Кирку лишь через несколько часов от ломающей его боли. Все его тело, руки и ноги, дико чесались.
— Очнулся, владыка…, — послышался чей-то голос. — Сейчас получше, а то был как смерть, — он ни как не мог открыть глаза. — Говорил, что посланник. При нем были два футляра… Не трогали…, — благодатное тепло медленно проникало внутрь его тела, будя в нем уже забытые чувства. — Каменноголовый сказал. Давно из здесь никто не видел… Постойте! — вклинился уже другой голос. — Я, кажется, его видел…
Ему все-таки удалось открыть глаза. Лежал Кирку в ярко освещенной небольшой комнате, в которой находилось пять или шесть гномов. Все они пристально смотрели на него — кто настороженно, кто с любопытством, кто даже с жалостью.
— Очнулся, — то ли спросил, то ли сказал один из них — молодой с широким открытым лицом гном. — А то мы уж думали, что… того…, — гном кивнул куда-то наверх. — Говорить можешь? — Кирку, подумав, кивнул головой. — Хорошо. Твои письма здесь, — он положил рядом с ним оба футляра. — С чем ты приехал к нам?
Бродяга ответил не сразу. Он переводил взгляд с одного гнома на другого, пытаясь определить главу клана.
— Я, Кирку Бродяга из клана Каменной башки, — наконец, начал говорить он. — У меня послание от старейшины Дарина Старого к главе клана Черных топоров.