"Фантастика 2023-129". Компиляция. Книши 1-20 (СИ)
— Господин, в опасности! — старик вырвал из рук шаморца поводья и дал щенкелей своему иноходцу, моля чтобы тот вынес с поля бои и его и его господина. — Давай, милый, давай! Закройте господина! Господин, в опасности! — оставшиеся бессмертные, кто услышал его призыв, сразу же закрыли его своим телом и щитом. — Задержите врага!
Неполный десяток всадников выставив вперед ромбовидные щиты и наконечники длинных мечей стеной преградил путь наступающему врагу. Все остальные же, конные и пешие ополченцы, толпились где-то позади или того хуже попрятались по лесным норам и буеракам. Немалое число их лежало и на земле, покрывая ее страшным ковром из потрошенных людских тел, конских туловищ, кусков металла.
— Давай, Борвей (с шаморского — лев), давай! Неси! — кричал старик, прижавшись к шее жеребца. — Держитесь, господин! — Урякхая и сам уже понял, что его бессмертные с их тяжелыми доспехами оказались их врагам на один укус. — Бросайте щит! — оба всадника словно по команде отбросил в снег тяжелые щиты, притороченные к седлу. — Быстрее, господин!
Враги шли за ними буквально по пятам. Около пяти десятков воющих подобно волкам всадников в необычных войлочных шапках не отставали от них не на шаг. В другое время и в другом месте их неказистые лошадки не смогли бы даже приблизиться к чистокровному иноходцу Урякхая. Но, сейчас, нагруженный несколькими пудами метала доспехов аргамак явно начинал уставать.
— Господин, меч! Бросайте его! — старик потянулся к тяжелому клинку шаморца, но тот сжал его руку подобно клещам. — Бросайте! Иначе жеребец не вытянет! И нагрудный панцирь (съемная массивная пластина, часть доспеха, защищающая грудь всданика)! — судя по дикому выражению лица Урякхая, на такое бесчестие он никак не мог пойти. — Режь ремни! А-а-а-а-а! — вдруг старик привстал на стременах и со всей силы заорал, размахивая руками. — А-а-а-а-а-а!
Через мгновение заорал и шаморец, разглядев впереди группу всадников, доспехи которых были окрашены в черно — красный цвет. Это был передовой разъезд одной из сотен тумена бессмертных, которому они и везли продовольствие. Они тут же отозвались воинствующими криками и пришпорили своих лошадей. Тяжелые массивные всадники медленно набирали скорость…
— Госпо…, — радостный старик повернулся к Урякхаю и с его лицо тут же окаменело. — Господин, что с вами?! — в груди молодого мужчины торчали почти на ладонь три стрелы с черными влажными от крови наконечниками. — У-у-у-у-у-у! — словно дикий зверь взвыл старик. — У-у-у-у-у-у!
Когда до них доскакали свои и окончательно отогнали врагом, то молодой шаморец еще был жив. Он, бледный как смерть, наклонившись вперед, хрипел, выдувая кровавые пузыри на губах. Рядом с ним, словно верный пес, уткнувшись ему в сапог стоял старый телохранитель. Он лишь тишь тихо подвывал…
Наконец, старик оторвался от сапога и, взяв поводья в руку, пошел в сторону высокого черно-красного шатра из драгоценного топля, изготовляемого далеко-далеко на юге. Его никто не останавливал, не пытался заговорить с ним. Напротив, все конные и пешие, едва бросив взгляд на скрючившегося Урякхая, сразу же расступались. Никто не хотел оказаться на пути «черного вестника» и потерять свою удачу, а если не повезет, то и удачу всего своего рода.
Старик же с каменным лицом молча шел вперед. Согласно кодексу Иссы он уже был мертв. Слуга, не сумевший защитить своего господина и оставшийся при этом жить, подлежал немедленной смерти… И это знал он, и это знали все.
У самого шатра он бережно снял с всхрапывавшего жеребца бездыханное тело с торчавшими стрелами и вошел внутрь.
Оказавшись в полумраке, в бледных клубах далеких южных благовоний, телохранитель медленно преклонил колено и также бережно положил тело в центр шатра. И лишь после этого, не поднимаясь, поднял голову, чтобы взглянуть в лицо своему господину.
— Это мой сын? — надо отдать должное Сульдэ, повелевавшим здесь и сейчас многими тысячами людей, на его лице не дрогнул ни один мускул. — Это Урякхай? — старик молча поклонился. — Как это случилось?
Слов между двумя старыми воинами, которые на протяжении почти пяти десятков лет прикрывали спины друг друга, звучало мало.
— Это не королевская гвардия… Кто-то другой, — телохранитель провел рукой над выступающими наконечниками, но не коснулся их. — Возможно дикие кочевники, но у них странные стрелы… Наконечники их из гномьего металла.
Сульдэ понимающе кивнул. Стрелы с такими наконечниками их доспехи не держат.
— Странно, — тихо проговорил полководец. — Очень странно…
Гномы очень-очень редко продавали что-то из черного железа. И Сульдэ и его воин прекрасно знали, что оружие из такой стали было не просто дорогим, а баснословно дорогим. Поэтому, появление у каких-то нищего вида всадников большого числа стрел из гномьего железа было очень важной новостью, которая однако не затмевала собой первую — смерть Урякхая, его единственного сына и наследника. И это оба они прекрасно понимали…
— Воины! — полководец еще только позвал, а два дюжих словно налитых мощью молодца уже появились за спиной старика. — Сломайте ему хребет и бросьте его собакам! — не сделавшего даже попытки защититься телохранителя мгновенно подхватили под руки и, подняв, потащили наружу. — Подождите…, — вдруг остановил их Сульдэ. — Пусть он умрет без мучений! — в глазах старика полководец прочитал благодарность.
Уже там на улице, ему быстро и без всяких церемоний перерезали горло. Однако, даже у мертвого воина на губах еще оставалась улыбка. Ему все же досталась казнь настоящего воина, а не смерть безродного бродяги.
Старик же продолжал сидеть возле тела своего сына. Он молча раскачивался. Вперед — назад, вперед — назад, вперед — назад и… все это время тихо стонал — рычал.
— Сынок…, сынок…, — бормотал он, еле шевеля губами. — Сынок, могучий Урякхай, встань! Хватит валяться, как изнеженная баба! Хватит тешить свою плоть! Твои руки сильны, могуче твое тело! — он положил руки на выпуклую грудь молодого мужчины, провел пальцами по мышцам рук. — Твой лук ждет тебя, остро наточенные стрелы истосковались в колчане… Сынок, ты слышишь меня? Урякхай? Очнись! Хочешь, и через час сотня пленников будет казнена на алтаре бога войны? Шаманы вырвут их горячие сердца и положат на алтарь…, — он с такой надеждой вглядывался в бездыханное тело словно ждал, что вот-вот мертвый сын встанет и обнимет его. — Хочешь, и десятки самых прекрасных дев будут дни напролет ублажать тебя своими белыми телами? Одно твое слово, и нетронутые мужчиной девы лягут под тебя? — Урякхай неподвижно лежал; мертвого не трогали все эти мольбы. — Урякхай?! Сынок…
В этот момент внешний полог шатра колыхнулся и в переднюю часть протиснулась высокая плотная фигура командира его телохранителей — первого меча тумена. Воин, с трудом разглядев в полумраке темный силуэт своего господина, сразу же встал на правое колено, и негромко произнес:
— Победоносный, передовой дозор обнаружил армию короля Роланда на той стороне реки. Десятник насчитал около четырех тысяч тяжелой конницы и двух тысяч легкой пехоты.
Наконец, его глаза привыкли к полумраку, и телохранитель увидел, каким стал его господин. За какие-то минуты с момента получения страшного известия пожилой но еще крепкий мужчина превратился в разбитого старика.
— Найди тысячника Борхе и передай ему мое повеление, — на воина смотрело землисто серое лицо с глубоко запавшими глазами с темными почти черными мешками под ними. — Именем благословенного богами султана Махмура Великого Шаморского приказываю тебе, Борхе и твоей тысяче, выступить и уничтожить все ольстерские отряды, нападающие на наших фуражиров. Всех взятых живыми посадить на кол. Их предводителей доставить ко мне…, — телохранитель внимательно слушал. — Пусть Борхе…, — у старика на мгновение пропал голос и он засипел. — Борхе приведет мне того, кто убил моего сына. Любой, кто приведет ко мне убийцу моего Урякхая, получит 2 килота золота…, — старик медленно со вздохом поднялся и закончил. — И поднимай тумен… Пусть король Роланд познает силу гнева бессмертных!