"Фантастика 2023-129". Компиляция. Книши 1-20 (СИ)
– За Родину я кого хошь порву.
Не знаю, уловили они сарказм в моём голосе или нет, но Леонид Ильич с удовлетворённым видом констатировал:
– Я другого ответа и не ожидал. Спасибо тебе, Женя!
Он тяжело поднялся, встали и мы с Павловым. Леонид Ильич шагнул ко мне, обнял за плечи, и… обдав табачным духом, троекратно расцеловал. В левую щёку, в правую – и в губы.
Мать моя женщина! Я каким-то чудом удержал в желудке не до конца переваренные раковый суп, жюльен, салаты и прочие деликатесы. Это ж надо, только вот с Полиной вспоминали, как Брежнев целуется, я ещё смеялся, мол, куда мне до его поцелуев, и вот на тебе!
– Молодец! – подытожил Леонид Ильич. – Настоящий советский парень: красивый, статный, спортсмен, комсомолец… Кстати, ты ещё в парию не вступил?
– Вступил, Леонид Ильич, летом кандидатский стаж истёк.
– Что ж, поздравляю! – на этот раз обошлось рукопожатием. – Одним коммунистом в стране стало больше.
Я подумал, что после таких поцелуев самый дорогой и вкусный десерт в мире не полезет мне в глотку.
– Там помимо прочего от организаторов было одно условие, – добавил Павлов. – Они хотят, чтобы бой проходил в США. Надеюсь, тебя это не сильно смущает?
– Совсем не смущает. Кстати, трансляция на Союз будет идти?
– Мы сейчас решаем этот вопрос. Возможно, что будет, но в записи.
Ага, боятся, что проиграю, и если проиграю позорно, то вообще могут не показать. А в телепрограмме бой что же, не будет указан?
– Леонид Ильич, – повернулся я к Брежневу. – у меня есть встречное предложение… Вернее, два.
– Какие еще предложения? – начал было возмущаться Павлов. – Ему Родина, партия оказывает доверие, а он тут с предложениями выступает!
– Я, товарищ Павлов, такой же коммунист, как и вы, поэтому сначала выслушайте, а потом уж возмущайтесь.
– Действительно, Серёжа, давай послушаем, что наш чемпион предлагает, – поддержал меня Брежнев. – Говори, Женя.
– Во-первых, про трансляцию. Вот скажите мне, какова будет реакция буржуазной прессы и иных средств их массовой информации, когда они узнают – а они обязательно узнают – что наш бой в СССР будет показан в записи?
Брежнев с Павловом переглянулись.
– Отвечаю… Поднимется грандиозный шум по поводу того, что в СССР не доверяют своему спортсмену и не уверены в его победе. То есть почти уверены в его проигрыше. А под это дело еще много чего наплетут про нашу страну. И вот скажите мне, а нам это надо? Вообще отказ от прямой трансляции можно рассматривать как идеологическую диверсию. Это раз. А еще… Вот вы, Леонид Ильич, прошли войну. На передовой сражались. И вот ответьте мне, что чувствует боец, когда знает о том, что дома за него переживают, желают победы в боях? Так вот и мне будет гораздо легче от осознания того, что за моим боем вот именно в данный момент следит многомиллионная советская аудитория, переживают за меня, за советский спорт, за престиж нашей страны.
Брежнев покряхтел, закурил, подвигал бровями. Павлов напряжённо молчал, ожидая, что скажет генсек.
– А ведь он прав, Сергей Павлович. Этим щелкопёрам только дай повод. Правильное предложение. Да и ответственности у Жени будет больше. Так с этим понятно. Будем делать прямую трансляцию. Какое второе предложение?
– Я очень прошу предоставить мне киноплёнку с записями боёв Мухаммеда Али. Сами понимаете, что соперника нужно как следует изучить.
– Думаю, что найдем тебе плёнку. Это тоже правильное предложение. Найдёте, Сергей Павлович?
– Да, Леонид Ильич, – подобрался председатель Госкомспорта. – Сегодня же дам команду, чтобы всё, что есть, по этому американцу подготовили. Вышлем товарищу Покровскому бандеролью.
– Тогда уж, пользуясь случаем, хотел бы ещё кое-что предложить.
Тут уж и Брежнев нахмурился. Но я не собирался отпускать вожжи.
– Можно же ведь ещё пару-тройку миллионов долларов заработать на этом деле.
– Каким образом? – в глазах Брежнева появился азартный блеск.
– Я с ансамблем записываю несколько хитов… то есть шлягеров на английском языке, диск печатается на «Мелодии» большим тиражом, в Штатах находим продюсера, за неделю до боя песни с диска начинают крутить по американскому радио, а перед самым боем пластинки поступают в продажу. Как вам такой вариант?
– Хм, а ты уверен, что сможешь записать такую пластинку? – спросил Брежнев после некоторого раздумья. – Что на ней будут песни, которые действительно заинтересуют американцев? Это будут русские народные на английском языке? У них вроде бы мода на все эти «Калинки-малинки».
– Нет, – улыбнулся я, – не русские народные. Это будут эстрадные вещи, и очень качественные, даю вам гарантию, что они попадут во всевозможные чарты, как у них там в Штатах принято.
– Сергей Павлович, как вам такая идея?
Тот пожал плечами:
– Трудно так вот сказать… А ведь ты за эти пластинки тоже деньги захочешь получить? – спросил Павлов.
– В обязательном порядке! И не менее 10 процентов от продаж…
– Ты, Женя, совсем уже капиталистом становишься. Не хватает нам ещё советских миллионеров, – нахмурился Брежнев.
– Вы меня не дослушали, Леонид Ильич. И эти проценты я обязательно получу. Иначе, как я раньше говорил, буржуазные средства массовой информации подымут жуткий вой о том, что в СССР не ценят людей, приносящих их стране миллионы долларов. Так вот эти деньги я получаю и всю полученную сумму трачу на детские дома, спортивные школы и секции в родном Свердловске и области. И по этому поводу надо будет обязательно пресс-конференцию устроить. Когда уже вернусь домой.
– А что, толково! Молодец. И волки сыты, и овцы… хм… целы. Добро! – улыбнулся Брежнев. – Сегодня же попрошу помощника позвонить в «Мелодию» и договориться насчёт выпуска пластинки. В общем, тогда будем считать, что наш разговор получился очень продуктивным. Важные вопросы обсудили. А теперь возвращайся к своим друзьям, там уже, наверное, десерт подают.
По пути в Грановитую палату спросил у сопровождающего, где тут туалет. Оказалось, неподалёку. М-да, сортир – всем сортирам сортир! Зеркала, хром, мрамор… Ну или что-то, очень на него похожее. Небось в кабинках и бумага туалетная, а не газетка рулончиком.
Вспомнив, зачем я сюда завернул, как следует сполоснул рот, пытаясь отмыть табачный дух, только после этого вернулся за стол. Там уже и впрямь дело дошло до десерта: подавали пироги со сладкими начинками и мороженое нескольких видов. Думал, ничего уже в рот не полезет, но, поглядев на креманку пломбира с добавлением кусочков ананаса, не удержался, взял-таки. И не пожалел, вкус оказался божественным. Я даже от добавки не отказался. Парням же озвучил версию Павлова, мол, надо было поставить подпись под какой-то бумажкой.
Со второй порцией пломбира я расправиться не успел – вежливо попросили заканчивать и двигаться на выход, напомнив, чтобы не забыли свои награды.
Вскоре мы уже садились в автобусы, которые нас доставили обратно в «Россию». Здесь я распрощались с Лемешевым, а чуть позже и с Кузей, у которого был вечерний рейс на Астрахань. Попросил портье-администратора разбудить меня завтра в 4 утра, а на 5 часов заказать такси в аэропорт. Ужинать не пошёл – слишком уж объелся все на приёме в Кремле, хоть ужин, как и завтрак, был халявный, оплаченный приглашающей стороной. Лежал, пялясь в телевизор, где в программе «Время» как раз показывали кадры нашего награждения в Кремле, а сам обдумывал предложение товарища Брежнева. Может, всё-таки стоило отказаться? А ну как проиграю? С другой стороны, не убьёт же меня этот Али. Вот если проиграю безвольно – это куда хуже, честь – она иногда дороже жизни. Если уж проигрывать – то достойно.
Опять же, рефери наверняка будет американец, да и судьи, которые станут вести подсчёт очков, скорее всего, окажутся местными. Не засудят, если бой продлится все 15 раундов… Чёрт, никогда ещё столько не боксировал, хватит ли даже моей выносливости? Но тот же Али выдерживает 15 раундов, значит, и я выдержу.