"Фантастика 2023-129". Компиляция. Книши 1-20 (СИ)
Теперь оставалось самое главное – договориться с командой поэтов. Тем же вечером я набрал Евтушенко, но дозвониться удалось только ближе к полуночи с пятой попытки – видно, снова с кем-то где-то гулял. А может, и выступал, после чего поехал гулять. Это ж такая публика, им вечер у телевизора в кругу семьи – что кость в горле. Всё дай покуролесить, пока возраст позволяет. А этим шестидесятникам годы ещё позволяли отрываться по полной.
– Ай молодец! – похвалил меня Евтушенко после того, как я вывалил на него всю имевшуюся информацию. – Я не сомневался, что ты своего добьёшься. Даже не спрашиваю, какой гонорар, это дело десятое. Завтра же начну обзванивать ребят.
– Только желательно чтобы вас приехало не меньше трёх и не больше пяти, – уточнил я. – Мне это кажется оптимальным числом.
– Поддерживаю, – покладисто согласился Евтушенко.
Три дня спустя уже поэт мне перезвонил:
– Вылетаем к вам в пятницу, 17 февраля, вечером того же дня будем в Свердловске. Летят твой покорный слуга, то есть Евгений Евтушенко, дальше – Роберт Рождественский, Андрей Вознесенский и Владимир Высоцкий. В общем, решили баб не брать, лететь чисто мужской компанией. Устраивают тебя эти кандидатуры?
– О таких кандидатурах любой город Советского Союза может только мечтать, – совершенно искренне сказал я.
– Согласен, – самодовольно хмыкнул собеседник. – А что там баня? Настоящая, деревенская, можно даже по-чёрному, как в моём детстве…
– Хм, насчёт по-чёрному не знаю, а вот относительно обычной могу разузнать.
– Сделай милость, тёзка, разузнай. Сто лет в нормальной бане не парился. И мужики тоже не против. В смысле Володька Высоцкий прежде всего. Роберт с Андреем больше ванную предпочитают, в Сандунах, правда, составляют иногда компанию, но там всё как-то не то, нет ощущения, что окунулся в детство.
Вот ведь, озадачил… Но ничего, проблема, как мне кажется, решаема. Даже не буду Васина озадачивать, сам попробую найти и договориться. Но пока нужно порешать со студией. Пришлось направлять свои стопы к Василию Филипповичу, который, по словам уже отзвонившегося ему Хомякова, ничего против поэтического аудиоальбома не имел. Но при личном моём визите к нему в кабинет от бутылки коньяка не отказался, после чего поинтересовался, кто будет оплачивать студию?
– Да ради такого случая и я мог бы оплатить.
– Да? – искренне удивился Уткин. – И не жалко?
– Искусство требует жертв, – со вздохом парировал я.
– Что ж, дело хозяйское, но список стихотворений для альбома хотелось бы перед записью в студии посмотреть.
– Не вопрос.
– С Бобарыко сам договоришься? Он же не обязан в воскресенье работать.
– С Петровичем? Думаю, договоримся.
Договорился. За пять бутылок его любимой «Столичной». Да он, мне кажется, и сам был рад свалить в воскресенье от своей сварливой жены. Во всяком случае, таковой она, с его слов, являлась, хотя Петрович вполне мог и преувеличить – водилась за ним эта особенность.
Насчёт бани вопрос решился неожиданно просто. Поделился дома проблемой с Полиной, та всплеснула руками:
– Так ведь у нашего бас-гитариста дом за городом, он там с родителями живёт, то и дело баней хвалится, зовёт попариться. Ребята ездили к нему, уже не раз. Мне-то, понятно, в их мужской компании делать нечего, а ребята очень довольные после такой на следующий день. Они ж там ещё и пиво берут с завода, парочку трёхлитровых банок.
Исетский пивзавод выпускал несколько сортов пива, и его можно было купить в специальном ларьке при заводе в розлив. К этому ларьку даже зимой стояли очереди с бидонами и банками, а летом рядом ставились столики прямо под открытыми небом, за ними стоя можно было неторопясь насладиться пивом под сушёную воблу, которую обычно бабушки продавали в двух шагах от ларька.
– Он же с вами в Нижний Тагил на гастроли уедет, ваш басист. Кто баню организует?
– Так мы же на один день едем в этот Тагил. В субботу утром выезжаем, даём два концерта, и вечером опять в Свердловске. Вернёмся, думаю, часикам к 9 максимум, учитывая, что последний концерт закончится около шести вечера. Так что, если даже твои поэты после своего второго выступления захотят попариться в субботу – думаю, можно будет попросить Лёшу организовать. Ну или в воскресенье. Они же после вашей студии не улетят в Москву?
– Вряд ли, вечерних рейсов из «Кольцово» в Москву нет.
– Тогда я договариваюсь с Лёшей?
– Договаривайся, – кивнул я. – Но только я лучше сначала сам съезжу, посмотрю эту баню.
Я не большой специалист в банном деле, но баню в общем-то люблю, иногда в охотку можно попариться. И эта баня-сруб мне понравилась. Лёху я уже знал, он меня тоже и, показывая баню, даже затопил её, после чего мы неплохо так попарились, охаживая друг друга дубовыми вениками. Были у него и берёзовые, но Лёха заявил, что дубовый веник считается мужским, самым прочным, за счет большей площади листа хорошо «разгоняет» жар. А собрать его в нашей климатической зоне куда труднее, чем берёзовый, так что ценится больше. Хотя, возможно, кто-то из гостей предпочитает веники из берёзы – таковой будет предоставлен без проблем.
В общем, покинув баню, я почувствовал себя словно заново родившимся. Надеюсь, Евтушенко и его товарищам она тоже понравится. Если они действительно доберутся до неё. А то вон Лёха в таком предвкушении… Он лично собрался парить знаменитых гостей.
Между тем у нас с «радиотехниками» активно шла подготовка к концерту, который должен состояться 23 февраля в драматическом театре. Наш политехнический ВИА удостоился чести на нём выступить с песнями «Комбат» и «Там, за туманами». Сделаем, так сказать, приятное и армии, и флоту. Впрочем, композиции для концерта отбирал худсовет, как и песни других исполнителей на этом вечере перед первыми лицами города и области. Настраивал ребят серьёзно, даже попросил особо волосатых укоротить гривы, мол, если приспичит – потом заново отпустите. Укоротили, пусть и не так, как мне хотелось бы, но всё равно хотя бы на людей стали похожи.
В Свердловск поэты прилетели, как и обещали, ближе к вечеру 18 февраля. Помимо меня и Полины гостей встречали Зимин и Коган. Были ещё журналист и фотокорреспондент «Уральского рабочего», обещавшие особо не наглеть. Хомяков не приехал, и то верно, к чему ему светиться лишний раз? Кем бы он представился? Своим настоящим званием? Или рядовым сотрудником Управления культуры? Оно ему надо?
Было морозно, погода лётная, и мы, стоя за ограждением ВВП, прищурившись, вглядывались в яркое, лазурное небо. Вот наконец появилась точка, постепенно увеличивавшаяся в размерах, вскоре обретшая очертания крылатой машины. Кажется, «ИЛ-62». А ещё через двадцать минут с трапа дружной толпой спускались Евтушенко, Высоцкий, Рождественский и Вознесенский. Высоцкий в дублёнке и без шапки, с гитарой в жёстком чехле. Петь, что ли, в самом деле собрался? Ну а что, тоже вариант, для разнообразия сойдёт. Но опять же, надо будет тогда заблаговременно поинтересоваться репертуаром, чтобы тот же Зимин его утвердил.
Никаких автобусов, пешочком направились к выходу, минуя здание аэровокзала, благо что идти всего ничего. Одетый в какую-то рыжего цвета шубу, Евтушенко меня увидел издалека, возвышавшегося над остальными встречающими, сорвал с головы такую же мохнатую, рыжую шапку и замахал. Я замахал в ответ, правда, обойдясь без срывания шапок. Обычно я старался обходиться кепкой, но сегодня по случаю морозной погоды решил в комплект к пальто нацепить сверху пыжиковую шапку. А что, могу себе позволить! Хоть и жаль где-то в глубине души неизвестного оленёнка… Или нескольких оленят, не знаю, сколько их нужно убить ради одной шапки. Брал, правда, с рук, но новую, сказали, что с завода, и отдал 200 рублей при номинальной стоимости в 150 целковых. Зато я стал счастливым обладателем любимой шапки Леонида Ильича и Ильи Ковригина – героя фильма «Девчата», на чью шапку и затевался спор.
Под щелчки затвора фотокамеры улыбающийся Евтушенко обнял меня, хлопая по спине: