"Фантастика 2023-129". Компиляция. Книши 1-20 (СИ)

Зато у фарцовщиков было что посмотреть. Тут тебе и «Deep Purple», и «Led Zeppelin», и «The Who», и те же «роллинги» с «битлами», и даже «The Doors» с дебютным альбомом, куда вошли «Light My Fire» и «The End»… Диск «Strange Days» тоже имелся. Всё, естественно, выпущено западными компаниями, а в СССР доставлено, можно сказать, контрабандой. Ну и цены, что неудивительно, были в разы выше, чем в той же «Мелодии». Но эти пластинки того стоили. Главное – чтобы тебя не кинули с записью. «Фантик» мог быть фирменным, на диске тоже надписи соответствующие, а вот записан мог быть тот же Кобзон, к примеру. Естественно, прослушать тут же было диски невозможно, поэтому я просто сверил количество песен на каждой стороне с надписью на «фантике». Более продвинутые, я знаю, ещё и смотрели время звучания песни. На западных альбомах после названия песни всегда стояло время ее проигрывания. И понятно, что песня на 15 минут при записи на виниле будет выглядеть больше, чем песня на 5 минут. Но вроде визуально всё совпадало и, ничтоже сумняшеся, я прикупил пяток выбранных дисков.
А ещё нужно в целости и сохранности доставить их до дома. Был бы у меня «дипломат»… Но их в СССР ещё не выпускают. Кто-то скажет, что диск-гигант в дипломат не влезет… Не знаю, я в той жизни умудрился как-то запихнуть, хоть и со скрипом. Так что пока пришлось прятать диски в портфель, по соседству с рукописью повести «Пикник на обочине».
Прошли метров сто до кинотеатра «Октябрь», тут-то Полина и заявляет:
– А помнишь, ты мне давал почитать «Мастера и Маргариту»?
– Ну да, самиздатовскую версию.
– Ага… И там было про Патриаршие пруды. Они ведь где-то здесь?
– Точно, где-то здесь… А что?
– Посмотреть хотелось. Да и пофотографировались бы на память, зря, что ли, фотоаппарат захватило?
– Логично, – согласился я. – Давай вон у того дядьки спросим, как пройти.
Дядька походил на писателя или профессора, в драповом пальто, шляпе, очках, с бородкой… Двигался не спеша нам навстречу с задумчивым видом. Подсказал, что нужно пройти через Трубниковский переулок на улицу Воровского, потом на Садовое кольцо до дома № 32, а там направо.
Поблагодарив «профессора», мы двинулись в указанном направлении, и уже когда миновали Трубниковский переулок, до меня дошло, что это место было указано в качестве адресата, куда мне надлежало отправлять письма с «пророчествами». А вон, кстати, и дом № 24, явно дореволюционной постройки, утюгом выдающийся вперёд. Планировка строения показалась мне ничем не примечательной, но сам фасад, обращенный в Трубниковский переулок, притягивав взгляд своей импозантностью: геометрически исполненное декорирование наличников окон и использование в облицовке типичной для стиля модерн керамоплитки придавало зданию весьма выразительный облик. Интересно, где окна 30-й квартиры? Если я, конечно, не ошибся в своих догадках.
Ого, а вот и ремонт трубопровода. Прямо как в статье и обещал начальник местного ЖЭКа. Остановились, посмотрели, как трудятся мужики в телогрейках, пошли дальше. Вышли на Воровского, следом на Садовое кольцо до дома № 32, повернули направо… А вот и они, Патриаршие пруды. Погода стояла солнечная, фотографировать в такую – самое то.
Вечер я посвятил чтению рукописи Стругацких. В целом, если не считать некоторых мелочей, это было то, что я и ожидал увидеть. Меня даже некоторое благоговение охватило при осознании того, что я читаю легендарную повесть до её публикации. Чуть не прослезился… Даже готовившаяся ко сну Полина обратила внимание на моё состояние, пришлось пообещать ей тоже дать почитать в самолёте.
За два часа полёта она, конечно, не уложилась, дочитывала дома. А потом я чуть не вприпрыжку побежал отдавать рукопись Мешавкину.
– Станислав Фёдорович, держите! Это будет бомба! То, что нужно для первого номера нашего альманаха, который, уверен, тут же станет библиографической редкостью.
Мешавкин прочитал повесть в тот же день, и позвонил мне домой на ночь глядя:
– Ты был прав, Женя, вещь отличная. Но есть несколько моментов, к которым может придраться цензура…
 
– Станислав Фёдорович, – не очень вежливо перебил я его. – Я догадывался, что в тексте имеются скользкие места, и сам могу их вам перечислить. Однако очень хотелось бы, чтобы правок было как можно меньше. Это пожелание в первую очередь авторов, которые согласились с нами сотрудничать, к которому я присоединяюсь.
– Посмотрим, что можно будет сделать, – вздохнул главред «Уральского следопыта». – Я в общем-то догадываюсь, кому доверят вычитывать повесть, может, получится как-то договориться. И ещё раз хотел похвалить тебя… Такое дело провернуть – даже, наверное, и мне было бы не под силу.
Ещё бы, сто процентов не под силу, хмыкнул я про себя. А вслух сказал:
– Спасибо, Станислав Фёдорович, но без везения тоже не обошлось. А что у нас по остальным текстам? Я там выписал свои предпочтения…
– Практически всё уже собралось, осталось только выбить деньги на печать и гонорары авторам. Ну и зарплату сотрудникам. Завтра иду на приём ко второму секретарю обкома Колбину. Мы с ним уже предварительно обсуждали этот вопрос, он к идее альманаха отнёсся положительно. Так уж я расписал ему наше будущее детище, что проникся, – не без нотки самодовольства в голосе добавил Мешавкин.
Не успели мы с ним попрощаться, как телефон затрезвонил снова. Не иначе главред «Уральского следопыта» вспомнил, что забыл мне сказать что-то важное.
– Да, Станислав Фёдорович!
– Ошибочка, я не Станислав Фёдорович, – хмыкнул на том конце трубки показавшийся знакомым голос. – Я Андрон Сергеевич.
Вот те раз, Кончаловский! Я уж и не чаял услышать его ещё когда-нибудь.
– А, вечер добрый, Андрон Сергеевич! Рад вас слышать.
– Надеюсь, не отвлекаю ни от чего серьёзного? Я ведь насчёт долга звоню. Представляешь, тогда салфетку с телефоном бросил в ящик стола, и забыл. Потом Андрей напомнил про долг, я искал эту несчастную салфетку, и не мог найти. А сегодня рылся в столе – и наткнулся. Надо было адрес просто записать тогда, на который я выслал бы перевод. Диктуй тогда уж сейчас.
– Да стоило ли волноваться из-за такой мелочи…
– Стоило, Женя, я привык отдавать долги, это дело чести, – с долей пафоса произнёс Кончаловский. – Кстати, на сколько мы поужинали, а то я забыл… Семнадцать? Не больше? Ну ладно… Давай диктуй адрес и фамилию, имя и отчество.
Пришлось диктовать. Записав мои координаты, Андрон поинтересовался моими успехами на ниве спорта и музыки. Я ему напомнил, что после Нового года начну готовиться к чемпионату СССР, который станет главным отбором на Олимпийские Игры. А с музыкой понемногу дела идут, вот, студию в Свердловске открыли, не без моего непосредственного участия. Услышал похвалу в свой адрес и пожелания успехов, после чего мы душевно распрощались.
– Кто это? – услышал я голос незаметно подкравшейся Полины.
– Режиссёр Кончаловский. Долг хочет вернуть, отправит переводом.
– Надо же, вспомнил, – хмыкнула жена.
Я ей в красках рассказал тогда о встрече со Стругацкими и посиделках с режиссёрами, не видел смысла что-то от неё скрывать. Она у меня адекватная, тем более я не с бабами гулял налево, а с уважаемыми людьми дела делал. Сначала делал, а потом стал жертвой внимания двух знаменитых киношников. То есть один уже был знаменитый, а второй… В общем, посидел с ними, выпил, и даже заплатил за эту парочку. Теперь вот долги возвращают.
Перевод пришёл на третий день. Аж двадцать рублей. Видно, Андрон ещё и проценты посчитал. А с «Мелодии» позвонили ровно десять дней спустя после того, как мы навестили белокаменную. Обрадовали новостью, что качество записи альбома «Влюблённая женщина» хорошее, окончательную цензуру песни прошли только накануне, дано добро, вот только в печать пластинка уйдёт не раньше следующей весны. В принципе терпимо, другие годами ждут своей очереди. Полина, ясное дело, тоже обрадовалась, заявив, что верила в успех нашего предприятия.
– Женька, вот что бы я без тебя дела, а? – усевшись ко мне на колени и прижавшись щекой к моей щеке, вздохнула она. – Даже не представляю, как бы я жила, не повстречай я тебя.