"Фантастика 2023-129". Компиляция. Книши 1-20 (СИ)

– Прошу для себя лишь чести быть рядом с тобой, государь, – наконец выдал я свою просьбу, чем «выбил страйк», не меньше. – Верю, что ты сделаешь Россию великой. Очень опасна и тяжела твоя ноша, которую я хочу разделить…
Пафосно?! Громкие слова? И да и нет. Сейчас я и должен был так говорить! Я должен был рвать шаблон, чтобы меня запомнили!
– Лексашка! – рявкнул просиявший Петр и обнял меня так, что ребра затрещали; силищей царя бог явно не обидел. – Исполнишь мою волю, быть тебе моей правой рукой!
Вот так и началось для меня очередное испытание.
…Если честно, вся глубина пропасти, в которую я угодил, открылась мне лишь к вечеру. От моей решимости к этому моменту вообще ничего не осталось! «И кто меня только за язык дергал? Главное, ведь не раз и не два уже зарекался хвастаться перед Петром! Гоблин! С этим кораблем вообще гнилое дело! Как я мог на это подписаться?! Что же у меня за поганый характер-то? Понторез натуральный!»
С такими паническими мыслями и не лучшим настроением, я сидел в царском кабаке и медленно наливался пивом из здоровенной глиняной кружки. Густое, с сильным пряным запахом, оно оседало в желудке приятной тяжестью, даря пусть и временное, но забвение. Вокруг меня с такими же монстроподобными кружками и похожими хмурыми лицами сидели мои самопальные диверсанты.
– Мы тут побалакали немного, командир, об этом чертовом Маасе, – после солидного глотка пива начал рассказывать боярыч о том, что разузнал о нашем деле. – Точно гнилое дело! Столько о нем говорят, что за голову хватаешься. Веселые вдовушки болтают, ха-ха, что зело силен он в этом самом деле. Ненасытен прямо. Всех женок, что моряки его с земли тащат, сначала к нему ведут. Стольких, собака, опозорил… – Парнишка сплюнул на пол. – Еще говорят, что настоящий колдун он. Корабль евойный, «Охотник» званный, приходит только в те селения, где поморы пушнину складывают. Словно чует, гад, когда охотники с промысла возвращаются и в Архангельск на торг собираются. Всегда берет богатую добычу. Подумать даже страшно, сколько он уже награбил с поморов… Еще от засад, как лис, уходит. Обложат его со всех сторон, а он снова уйдет в море. Вот и сказывают, что голландец колдун. Мол, на крови невинных младенцев ворожит.
Едва боярыч примолк, опрокидывая в себя оставшееся в кружке пиво, заговорил цыган.
– Ха, колдун! Пусть и дальше болтают. Знавал я таких колдунов у нас в таборе. Только посмотрят на тебя, командир, и всю правду расскажут, – усмехнулся Пали во весь рот, демонстрируя крупные желтые зубы. – Я разумею, никакой Маас не колдун. Хитрец просто хороший! Скорее всего, своих людей у него полно на берегу. Они за гроши и сказывают голландцу, кто и куда пушнину везти собирается. Мы в таборе тоже так делали. – Пали вновь оскалился, видимо вспоминая занятную историю из своего прошлого. – Прознаем про хорошего жеребца и пошлем туда мальчонку или старика. Они уж и расскажут потом и про жеребца, и про сторожей…
Кивнув ему, я задумался. Пали мужик опытный на такие дела. С табором, наверное, не один десяток иноходцев увел. Если он говорит, что у Мааса на берегу много «ушей», значит, так оно и есть. Осталось придумать, как это все обернуть к своей пользе.
– Говоришь, ушей здесь много? Хорошо, очень хорошо, – в раздумьях бормотал я, обдумывая одну идею за другой. – Значит, люди голландца рассказывают ему обо всех торговцах и обозах с пушниной. – Цыган кивнул, подтверждая эти слова. – Это же очень хорошо. Я бы даже сказал, замечательно.
На меня тут же уставились удивленные и недоуменные взгляды. Разве могло все то, что с ними случилось, быть замечательным?
– А вот мне интересно… Слышь, Пали? – У меня вдруг начала наклевываться стоящая идея, которую надо было обмозговать. – Если вот объявится какой-нибудь богатый купец и решит на пушной промысел податься. После же с богатым обозом в Архангельск пойдет на ярмарку. Скажут про это Маасу или нет?
Цыган особо не раздумывал над ответом. Для него все было ясным как день. Кто в здравом уме откажется от богатого куша, который сам плывет в твои руки? Конечно, никто! Собственно, об этом он мне и сказал:
 
– О таком обозе голландец в тот же день узнать может. Он же, как стервятник, где-то здесь кружит. Знаю я таких. Он горяч и ненасытен. Маас не успокоится, пока не набьет трюм своей пинассы пушниной… Хорошо бы прознать, когда он снова вылезет из своего логова. Только как это узнаешь? – с печалью пробормотал цыган. – Хороший купец ведь языком лишнего болтать не будет. Эх, узнать бы…
Глядя на его горестный вид, загрустили и остальные. Что теперь им оставалось делать? Как выполнить царское дело? Поймать неуловимого голландца им казалось невозможно. Я же думал иначе…
– Эх вы, тетери! Я вот знаю, что завтра поутру на рынке будут ходить люди одного очень и очень богатого купца и искать лошадей для похода за пушниной. Место он одно знает, где поморы много зверья набили и мех в избытке заготовили. – С каждым моим словом лица собравшихся вытягивались все больше и больше, боярыч вообще уставился на меня с каким-то подозрением. – Его люди еще крепкие мешки будут искать для пушнины. Десятков шесть мешков, а может, и все семь десятков.
Дальше я сделал паузу, давая своим людям остальное додумать. Собственно, это они и сделали.
– Семь десятков мешков? Это же сколько меха в них набить можно? Вот это куш! Маас точно не устоит… – присвистнул цыган. – Подожди-ка, командир, а ты откуда все это узнал? – Взгляды вновь скрестились на мне. – Ха-ха, али тоже ворожить могешь?
Черт побери, настоящие дети! Это же классическая ловля на живца! В мое время об этом знают даже младенцы. Хотя откуда им знать о таком? Высокое искусство обмана в России, которую и на Востоке, и на Западе презрительно именовали варварской страной, не было в особом почете. Это в цивилизованном Риме, высокообразованной Византии и яркой Венеции с богатой выдумкой запросто ослепляли своих противников, травили их ядом, калечили, вырезали языки и гениталии, обманывали, готовили покушения. Причем всякий раз делалось это во имя благой цели – Заповедей Моисея, Иисуса Христа, Гроба Господня, Ковчега и т. д.
…Итак, операция по ловле на живца началась. Ранним утром через ярмарочные ворота прошла довольно занятная парочка. Первым был совсем молодой парнишка, одетый в добротный теплый кафтан, меховую шапку-горлохватку и кожаные сапожки нарядного красного цвета. С наивным и даже глуповатым взглядом он смотрел по сторонам, словно такой большой город видел в первый раз. Рядом с ним с серьезным видом вышагивал крупный дядька, тоже одетый не бедно. В этом-то, напротив, чувствовался опытный человек, много повидавший на своем веку. Он то и дело одергивал парнишку, что-то строго ему выговаривая. По всему выходило, что сынка какого-то купчины первый раз вывели на ярмарку торговым делам учить и ума-разума набираться.
– Дядько, а сколько нам коней потребно? Тату сказывал, что мехов наторговали видимо-невидимо, – гундосил я едва ли не во все горло, всячески привлекая к себе внимание; играть недалекого парнишку было нелегко. – Десяток, а можа, и два десятка! Дядько, слышишь? Правда ведь, мой тату лис чернобурок целую тьму наготовил. Чай, на Черной горке много таких…
Вокруг нас сновало множество людей, многие из которых заинтересованно прислушивались к моей гундосой речи. Ажиотажа добавляло и злое шиканье моего сопровождающего, который делал это с явным удовольствием. Один раз мне даже подзатыльник с его стороны прилетел.
– Дядько, а мешки? Мешки тоже потребны? А мешков сколь нужно? Товару много-много. – Я надувал щеки и фыркал.
Изображать недалекого парнишку, отпущенного отцом поглазеть на большой город, мне пришлось до обеда. К этому времени мы даже успели купить трех смирных коняг и почти полтора десятка прочных кожаных мешков. Мой сопровождающий торговался просто безбожно, поддерживая имидж скупого приказчика.
– Пора, командир, – наконец до меня донесся его тихий шепот. – Я уже троих шалопаев увидел, что за нами ходят и ходят как привязанные. Теперь-то весь Архангельск прознает, что где-то за Черной горкой удачливый купчина лагерем встал и пушнину собирает. До голландца тоже весть дойдет.