"Фантастика 2023-129". Компиляция. Книши 1-20 (СИ)
– Вам это, все вам, солдатики. Со мной не пропадете… И одеты будете, и сыты, и монета в кошельке водиться будет. А таких добрых молодцев и бабы жарко обнимать будут… Только, братцы, пока одежу новую спрячем. Нельзя, чтобы ее раньше видели. Не будем дразнить гусей.
…Когда же закончился и этот, оказавшийся очень длинным, день, я понял, что сделал еще один шаг вперед. Правда, моя цель – возвращение домой – была еще так же далека, как и в самом начале моего пути.
Глава 8. Удивил – победил
Архангельск был довольно странен на вкус обывателя из центральной или западной части России. В нем совсем не было величавой патриархальности и основательности Москвы с ее десятками златоглавых церквей, угрюмыми княжескими и патриаршими палатами и монументальным Кремлем. Мало походил Архангельск и на старинные города запада страны, где ужасная теснота городских улиц довольно успешно соперничала с их причудливой кривизной. Протянувшийся вдоль Северной Двины город был совершенно иным. Эклектичностью своего облика он отчетливо напоминал подростка, который одновременно напялил и старую отцовскую тужурку, и модные лоферы своего приятеля. Именно это или нечто похожее приходило на ум путешественникам, впервые окидывающим взглядом Архангельск с прилегающих к нему холмов.
Стержнем города выступал порт, а точнее, протянувшиеся на добрый десяток верст скелеты эллингов, деревянные коробки складов и сараев, многометровые краны-журавли с обычными валунами в качестве противовесов, хлипкие бараки артелей грузчиков, строителей, рыбаков и всякого портового сброда.
С юга к порту прижималась крепостица, построенная по всем правилам современной фортификационной науки. Как ни странно, но это оборонительное сооружение, построенное еще при царе Алексее Михайловиче, было Гостиным двором, где купцы, представители крупных торговых компаний, держали свои товары, а некоторые жили. Его внешние стены с крошечными окошками-амбразурами и массивными угловыми башнями с площадками для пушек, действительно, напоминали настоящую крепость.
С юга к Гостиному двору примыкала территория Михайло-Архангельского монастыря с белокаменным собором. Это был пятиглавый красавец с золочеными куполами, строительство которого закончилось лишь несколько лет назад. Рядышком возвышалась высокая колокольня, чуть дальше тянулось двухэтажное здание с кельями монахов.
В остальном же город ничем выдающимся не отличался. Богатые усадьбы с глухими трехаршинными заборами перемежались покосившимися избенками, вокруг которых ютились такие же хлипкие сараюшки. Улицы, пронизывающие эту часть города, были кривыми, с крутыми заломами, часто встречающимися тупиками, где очередной рачительный хозяин решил отхватить себе еще немного места для сада или огорода. Дубовые или сосновые плашки, которыми мостили улицы, здесь редко обновлялись. Весной или осенью они распространяли вокруг себя просто одуряющее амбре из конского навоза, человеческих экскрементов и гниющих отбросов.
По одной из таких улочек в жаркое полуденное время двигалась странная процессия, которая, впрочем, в последние дни уже стала привычной. Впереди быстрыми шагами мерил дорогу долговязый юноша в темно-зеленом немецком платье и высоких ботфортах, голенища которых едва не доставали до его бедра. При каждом шаге он резко размахивал левой рукой, правой же тыкал тростью в землю.
Его царское величество явно нервничало. Дергались его крошечные усики, едва пробивающиеся черным пушком над верхней губой. Беззвучно шевелились губы, время от времени выдававшие какой-то приглушенный возглас.
– …Морды! Уселись на своем, с жопами такенными… Сколько можно уже говорить?! Быти флоту! Быти российскому флоту на морях! – Юноша с силой рубанул рукой воздух. – И на Севере быти! – Вскинув голову, он уставился куда-то вдаль, где белел небольшой парус. – Не англичашкам, не свеям, а русскому моряку быть!
В шагах десяти – двенадцати от него держался сухопарый Лефорт, одетый в такой же, как и у Петра, мундир и высокие ботфорты. Будучи человеком довольно высокого роста, швейцарец без особого труда поспевал за государем. Пухлому человечку же, архангельскому воеводе, что был позади Лефорта, приходилось несладко. Одетый в подбитый мехом кафтан, он немилосердно потел и тяжело дышал. То и дело отирал обильный пот с лица большим красным платком.
– Что же они яки слепцы? Вовсе не видят, что флот на море – это зело сильное подспорье для державы! На такое никаких грошей не жалко, – никак не мог успокоиться Петр, продолжая быстро вышагивать по улочке. – У свеев вона не с неба ведь флот великий свалился! Тако ж начинали с малых кораблей, как наш ботик, – припомнил он сам себе небольшой кораблик, что срубил собственными руками еще год назад. – Нужен государству Российскому флот, ох как нужен…
Царь был так зол, что словами не описать. Как это так? Почему они не понимают, что будущее России только с сильным и многочисленным флотом?! Морды толстые! Привыкли по старине жить, а другое им и не надобно! Бородищи до пупа отрастили, в шубах преют, а ума совсем не прибавилось. О чем с ними говорить? Как новую Россию строить? Они и не понимают, и не хотят понимать… Даже его друг, настоящий умница, Франц Лефорт, которого он приблизил к себе и сделал генералом, и тот исступленно талдычил, что Россия великая сухопутная держава и ей нужно наращивать сильную армию. Флот же, считал швейцарец, в ближайшее время для России будет и не по плечу, и не по карману. Слишком могущественны страны, что закрывают для русского флота выход в море: на севере – сильнейшая в Европе армия и флот Шведского королевства, на юге – не менее сильный враг в лице огромной Османской империи.
– Флот ведь только сначала жилы из государства тянет. Когда же на ноги встанет и славными победами окрепнет, то и доход великий приносить начинает. Разве королевство Свейское беднеет от флота великого? А Английское королевство разве от флота в разорении? Нет! Конечно нет! – Петр яростно спорил сам с собой, чем заставлял сопровождающих держаться от него еще дальше. – Одно лишь прибавление от сего идет для государства! А сейчас что?! Что, морды бородатые? – Лицо его перекосилось в сильной гримасе, начиная напоминать пугающую маску. – Я спрашиваю, что сейчас с торговлишкой русской стало? Что? Барышами великими прирастаете? Да?
Он правда не понимал тех, кто разглагольствовал о старых добрых временах его батюшки, царя Алексея Михайловича! О каких таких старых добрых временах они говорили? О каком могуществе Российского государства? О каком уважении со стороны соседей могла идти речь? Крымчаки с османами зубы точат на южные земли, ляхи спят и видят, как западные земли оттяпать. А наш север разве в безопасности? Нет! Там корабли свеев хозяйничают.
– Русскому купчине же везде обида и обман. Свеи наши корабли не пропускают, как липку обдирают. Немчины, вообще, за жалкие гроши забирают весь товар. Англичашки тоже хороши, – криво усмехнулся царь. – Приплывут в Архангельск и губы кривят. Мех им плохой, воск старый, мед не свежий. Сами же у себя золотом по весу за все берут.
Тут Петру вспомнились обидные до боли рассказы местных купцов, братьев Бажениных, про отношение англичан к местным. «Лгуны! Лицом к лицу в десны лобызаются, а за глаза грязными схизматиками зовут. Варварами называют, что земли своей и ее богатств недостойны. Один капитан вообще разбоем стал в этих местах промышлять. На деревни поморов нападает. Пограбит, женок и девок снасильничает, а избы все сожжет. На тридцатипушечном шлюпе промышляет и никому спуску не дает…»
– Нельзя таким спуску давать! А чем? Нету у державы Российской достойных кораблей, чтобы со свеями и англичашками на равных бороться! Даже с жалким разбойником справиться не можем, – с горечью пробормотал он.
Еще немного, и все снова бы закончилось, как и вчера, и позавчера. Устав от самокопания, Петр вновь бы напился до беспамятства. Однако сегодня все пошло по другому пути.
– «Зеленою весной под старою сосной с любимою Ванюша прощается», – вдруг до ушей Петра донеслись звуки очень странной песни. – «Кольчугою звенит и нежно говорит…»