"Фантастика 2023-129". Компиляция. Книши 1-20 (СИ)
Первыми от меня прыснули в стороны холопы с копьями. Тяжеленные оглобли с железными наконечниками они мигом побросали и дернули так, что только копыта их жеребцов засверкали. Возницы же среагировали не сразу. Эти двое мордатых, полных мужика чуть ли не минуту оторопело на меня таращились, а потом, по-бабьи, тонко заверещав, хлестнули своих лошаденок и помчались прочь.
– Зовите меня теперь Мессинг Коперфильдович, – опешив от такой реакции, прошептал я. – Неужели и стрельцы так же драпанут?! Ха-ха-ха, одно слово про мор…
После недолгого раздумья я все же решил со стрельцами попробовать провернуть другую штуку. Бывалые воины могли ведь и не поверить в такие страшные россказни босоного пацана. Для них нужно было придумать что-то иное, во что они бы поверили скорее и без всяких вопросов. И я нашел – полки нового строя. Думаю, стрельцы сто раз подумают идти или нет вперед, если узнают, что у лавры уже стоят «потешные» войска Петра. Ведь одно дело взять под белы рученьки два десятка несопротивляющихся офицеров во главе с подростком и совсем другое дело – лезть на штыки почти двух тысяч солдат.
С этими мыслями я вскоре добрался до какого-то крупного села. С холма, где я остановился, было хорошо видно, как к селу тянулись тонкие красноватые змейки людей. Иногда между людьми виднелись телеги с чем-то напоминающем пушки и бочки с пороховым припасом.
– Похоже, здесь они силы накапливают перед следующим броском. Хм… А я смотрю, неплохо они накапливают-то… Жареным сюда тянет просто мама не горюй. – До боли в глазах я всматривался в многочисленные дымки костров, медленно тянувшиеся в небо между домами. – О! Вон, кажется, и хряка тащат. Точно! Сейчас разделывать начнут.
Вскоре действительно раздалось жалостливое хрюканье. Значит, пора…
Хлестнув свою конягу хворостиной, я стал быстро спускаться в сторону села. По дороге несколько раз слезал на землю и ожесточенно катался по пыли, стараясь извазюкаться посильнее. Сломанным прутком, морщась от боли, нанес на руки с десяток хороших царапин, которые особенно ярко выделялись на грязной коже.
У крайних хат я вновь остановился, чтобы сориентироваться. Сразу соваться в самое полымя было опасно. Мне нужна была небольшая чуть подвыпившая компания стрельцов в возрасте. У таких точно дети будут. Глядишь, и пожалостливее отнесутся к мальчонке израненному… А вот и компашка подходящая. Пятеро вроде. С бородищами. Брагу, кажется, хлещут. Вот с ними и поговорим для начала…
Хлестнув самого себя по лицу несколько раз для создания плаксивого выражения, я вылез из кустов и побрел к костру. Стрельцы заметили меня, когда до костра оставалось пару-тройку шагов. Один из бородачей скользнул по мне равнодушным взглядом и вновь присосался к пузатому кувшину. Остальные четверо в это время обгладывали свиные ребрышки.
– Дидько, дай хлебушка, – как можно более жалостливым тоном пролепетал я, вдобавок сильно сгорбившись. – Цельный динь не емши, – в ответ получил ожидаемо равнодушный взгляд и мерное чавканье. – Ну, дай, дидько… От злыдней из лавры я бежамши, – никто даже бровью не повел, продолжая все так же грызть и жевать. – Все как есть в немчинском платье, с вот такенными фузеями… Пуф-пуф-пуф! – Ну и как здесь было не надуть щеки и для правдоподобности не изобразить стрельбу из местного огнестрела. – Мине из лавры погнаша. А главенный еный немчин, Нефорт, мне хворостинкой зело больно вдарил. – Я еще и всплакнул для надежности. – Их там видимо-невидимо…
Сидевший ко мне ближе всех бородач тут же застыл с куском жареного мяса у рта. Через мгновение кусок уже летел в костер, а здоровенная лапища стрельца тянула меня за шиворот. Вот же реакция у мужика оказалась…
– Что таке говоришь, малец? – Меня с такой силой тряхануло, что клацнули зубы. – Ну?! Говори! Быстро! Из лавры приде? Хто там есть? Говори, а не то… – перед моими глазами на несколько мгновений замер крепкий кулачище, чуть меньше моей головы. – Так вдарю, без башки станешься.
Ну и что мне оставалось делать? Конечно же, я рассказал всю правду! Естественно, это была моя правда… Я сопел, кряхтел, плакал. Слезы ручьями текли по лицу, оставляя на грязных щеках длинные дорожки. Ожесточенно заламывал руки, показывая глубокие кровавые царапины. Всю эту пантомиму я сопровождал кучей панических воплей и вскриков – «иде, иде за мной!», «дюже злющие, как адские черти», «их там видимо-невидимо», «с фузеями, пушчонками зело большими», «а наиглавнейший среди них немчин, Нефорт…», «в лавре сидячи, яко в осаде…». Естественно, крохи полезной информации я перемежевал всяким мусором про «матку и батьку с малыми систрами», «дюже больнючие розги», «сильный голод» и т. д. и т. п.
– …А я у одного немчина, что мине бил, даже ножик вострый прибрал, – для полноты картины я даже подаренный Лефортом ножик засветил. – И в кусты, а там припустил что есть силы…
Ножик тут же был у меня взят и самым внимательнейшим образом изучен. Мне же бородатый под одобрительный хохот остальных выдал такого сильного леща, что я кубарем полетел в сторону ближайших кустов, где и затих.
– Михей. – Борода уже серьезно крикнул одного из своих. – Беги до головы Федора Леонтьевича Шакловитого и все ему толково скажи. Мол, так и так… С хлопцами Митейкой Казанцем, Гришкой Опряхой, Сашкой Огольцем и Захаром Бурой хаживали в поиск к стенам лавры. Видали тама много воев в немецком платье с фузеями и пушками. К нашей встрече готовятся, вестимо… Про мальчонку ни слова!
Все было ясно как день! История с награждением непричастных и наказанием невиновных началась не сегодня и закончится не завтра. Хитровыделанный стрелец, видимо оценив важность сведений, решил на них сильно приподняться.
– Все поняли?! За таке награду можа немалую получить. – Он обвел внимательным взглядом своих товарищей. – Рубликов по пять-шесть, а то и поболе. Боярин Федор Леонтьевич не забывает своих верных псов. Все слышали?
– Григорий Лукич, а малец какож? Коли рот раскроет?
Я аж взмок при этих словах, а главное, характерной интонации.
– Можа, его – того?
«Блин, душегубы! Замочат, как кутенка… Надо валить отсюда, пока не поздно». Я уже было начал отползать назад, как услышал презрительное хмыканье старшего. По всей видимости, он меня и за человека-то особо не считал. «Все равно надо сваливать от сюда… Слух я, похоже, уже запустил… Пора и честь знать».
Осторожно загребая руками, я пополз назад. Проклятые кусты кололи словно пики, добавляя к старым царапинам и порезам на руках и ногах новые. Наконец я выбрался к какой-то околице. Понял это, когда уткнулся босыми ногами в хлипкий частокол, набранный из коряг.
– Чта сие за раскоряка? – вдруг услышал я сзади насмешливый детский голос. – Слышь, Федорка? Батька сказывал, шта далеча отседова зверь такий живе. Рекут яво ащериц.
Тут же раздалось еще несколько детских голосков, явно смеющихся надо мною.
– Ты хто?
Развернувшись, я стал разглядывать местных. «Это что еще за гопота? Блин, их еще не хватало…» Впереди всех состоял явно самый главный – крепкий, дочерна загорелый пацан с многочисленными въевшимися в кожу крупинками копоти. «Определенно, кузнечный отпрыск… А может, и ученик. Здоровый, падла. Такой приложит, и не встанешь… Остальные, похоже, прихлебатели в стае». Оставшиеся и правда выглядели не очень внушительно. Двое худосочных мальчишек, с головы до ног покрытые красными цыпками, прыщиками, многочисленными царапинами и ушибами, с любопытством глазели на меня. Этих точно опасаться не стоило. «Сейчас броситься крепышу в ноги и дать деру на холм. Там мой конек в лесу шарится. На нем и обратно…» Но тут меня осенила другая мысль: «Стоп, чего это я надумал? Есть же более простой способ… Это же простая пацанва. Ей до нашей гопоты еще расти и расти».
Я начал затравленно оглядываться по сторонам, усиленно делая вид, что на нас всех надвигается что-то очень и очень страшное. Время от времени я даже, чуть сглатывая слюну, начинал тыкать пальцами куда-то в сторону.
– …Робяты, – кажется, мне даже удалось округлить глаза, будто бы от ужаса. – Тама немчины… идуть с лавры. Оружны увси… Увсих грабють! Батьку мово вбили… Буренку нашу забрали… Ироды, у-у-у.