"Фантастика 2023-129". Компиляция. Книши 1-20 (СИ)

Статная бабенка в ярком сарафане и с кошелкой грибов в руках, видевших все это, громко вскрикнула и жалостливо запричитала. Шедший прямо за ней статный купчина в иностранном платье лишь мазнул отсутствующим взглядом по изломанной фигурке мальчишки и пошел дальше. Какое ему было дело до отребья, которым были полны улицы города? Словом, никому из сотен и сотен людей, которыми была заполнена площадь, не было никакого дела до искалеченного маленького человечка. Лишь пара бродячих псов, лохматых псин со свалившейся темной шерстью, заинтересовалась … разбросанными ошметками пирожков. Они, не обращая никакого внимания на тело, тут же бросились жадно пожирать еще теплые куски.
Вдруг лежащий дернулся. Сначала у него неловко подогнулась нога, потом рука. Вот дрогнули веки и мальчик открыл глаза. Через какое-то время он с выражением крайнего удивления, начал вертеть головой по сторонам.
— Б…ь, жив! — он зачем-то вытянул перед собой ладони, потом стал похлопывать ими по груди, ощупывать лицо. — Жив! — головой же продолжал вертеть по сторонам, словно ни чего вокруг не узнавал. — Куда я опять попал?
Да, это был я! Это был я, Денис Антонов, вновь выброшенный в непонятное время и непонятное место! Я завороженно таращился по сторонам, пытаясь понять где я? Вроде бы меня снова выкинуло куда — то близко ко времени Ивана Грозного. Ведь, вокруг меня раздавалась точно такая же русская речь с характерными словечками, одежда вышагивавших мимо меня людей внешне совсем не изменилась. Я видел те же кушаки и смятые шапки на головах, длиннополые кафтаны и охабни на плечах, широкие разноцветные пояса, лапти, сапоги и безразмерные торбазы. «Вроде все тоже самое! Время года только летнее. Неужели снова к Ване закинуло?! Черт! Черт! Если же кто меня узнает, то…». Тут мой взгляд падает на худосочную руку с кровоточащей ссадиной, которая совсем не напоминала руку взрослого мужчины. «Походу никто меня теперь в жизни не узнает. Можно даже к доброму, мать его, Ване заявиться и спросить, а какого черта он меня пытал? Ха-ха-ха!».
— Хей, малшик! — вдруг моего плеча что-то коснулось; повернув голову, я увидел кончик трости почти у самого своего носа. — Малшик! Ты есть хороший работник! Гут!
Рядом со мной стояла странная фигура, внешний вид которой был совсем не похож на запомнившийся мне облик бояр и дворян Ивана Грозного. Высокий статный мужчина был, о, Боже, безбород! За время моей эпопеи я так свыкся с видом растительности на лицах мужчин, что уже и не представлял себе что-то иное. Борода в этим времена для мужчины была едва ли не показателем его статуса. Не случайно в правовых документах этих эпох вольная или невольная порча бороды каралась едва ли не строже чем нанесение побоев. «Иностранец, значит! Наши бы голыми подбородками не щеголяли. Для них это ущемление их чести».
На нем сидел богато украшенный камзол с несколькими рядами ярко надраенных бронзовых пуговиц, доходивших до широких ярко красных отворот. На ворот камзола спадали тщательно завитые кудри светлых волос или парика. «Точно, иностранец. Завитый парик. Камзол необычный. Ха-ха! Это у него чулки или колготы что-ли?! Прямо Д,Артаньян какой — то местного разлива. Хм… И попахивает от него чем-то странно знакомым. Б…ь, это же табак! Черт! Раз здесь курят или нюхают табак, то я точно не в Ванином времени! Тогда за это так наказывали, что можно было уродом на всю жизнь остаться. В XVII в. тоже кажется табак не сильно жаловали. Может я конечно и ошибаюсь, но вроде за это ноздри рвали… Вот ближе к Петру Алексеевичу все начало кардинально меняться. Получается, выбросило меня далекова-то…».
Не менее странно был и вооружен этот человек. Вместо привычных мне слегка изогнутых сабель, а то и мечей, у его пояса висели ножны то ли с палашом то ли со шпагой.
— Я Франц Лефорт, — скаля крупные чуть желтоватые зубы, дружелюбно пролаял он с таким видом, словно имя его должно быть знакомо едва ли не каждой собаке; у меня же его имя никаких значимых асоциаций и не вызвало. — Мне потребен хороший малшик для службы.
 
Видит Бог, в первые мгновения я заподозрил этого человека в чем-то очень нехорошем. Этот его странный, напоминающий немецкий акцент, его то ли чулки то ли гольфы, в добавок длинные кудри не слабо насторожили меня. Кто знает, что на уме у этого непонятного человека, так отличающегося от остальных на рынке? Я прекрасно помнил эти исторические байки о засилье скрытых содомитов в средневековых замках, монастырях и дворцах, процветали целые общества извращенцев. Правда, ошибку свою я осознал почти сразу же.
— Ты стать настоящий зольдат, кароший зольдат. Разве тебе это нравиться? — Лефорт презрительно указал на валяющиеся вокруг раздавленные пирожки. — Его величеству Петру Алексеевичу нужны карошие зольдаты. Тъебы будут карашо кормить. Млеко, яйки, сало. Ты есть учиться стрелять … пуф-пуф фузея и получать много-много серебряный пфенниг, — он вновь оскалил крупные желтые зубы и характерным жестом потер пальцы. — Очень много серебряный пфенинг.
Только что пытавшийся встать на ноги я бессильно повалился обратно. Теперь — то до меня дошло, куда очередная картина забросила мою грешную душу. «Б…ь! Конец XVIII в.! Это же тот самый Франц Лефорт, швейцарец на русской службе, который станет ближайшим сподвижников будущего первого русского императора. Выходит, здравствуй, свет Петр Алексеевич со своими войнами! Опять… буду, значит, мотаться между плахой, виселицей и отравленным кинжалом, пытаясь добраться до очередной картины. У-у-у-у-у! Как же так?! Меня не могло забросить в другое время? В более спокойное время, когда не было войн? Б…ь, а когда у нас не было воин? Когда у нас не гнобили людей! У нас в какое время пальцем не ткни, обязательно попадешь или на кровавую войну, или на людоедские реформы, или на все это одновременно! Каждые двадцать-тридцать лет кто-то к нам лезет из-за границы, или мы туда премся, или очередной правитель начинает ставить новый эксперимент. Нет у нас спокойного и мирного времени! Нет, от слова совсем! Ха-ха-ха, мое время походу самое спокойное…».
Едва не раздавленный этими мыслями, я толком чуть не пропустил, как Лефорт меня поднял на ноги одним сильным рывков и быстро оглядел мои раны. В его ловких, выверенных движениях чувствовался большой опыт то ли врачевания, то ли, наоборот, убийства. И, пожалуй, более верным будет второе.
— Я давно приметить тебя, малчик. Ты есть ловкий, сильный и … ха-ха-ха наглый, — он быстрыми движениями вытер мне кровь с разбитого лба и повел за собой. — Это кароший качества для настоящего зольдата! Слюшаешь? Будешь у меня в услужении. Плачу в месяц четверть пфенинга и кормлю в своем доме. Будет сытная, гут, пища! Малчик, ты меня понимайт?
Я конечно утвердительно кивал на его вопросы, но больше машинально. В голове моей в эти минуты крутились совершенно иные мысли. «Не — е — ет, я не хочу быть солдатом. К черту эту романтику! Первый петровский набор в армию все равно едва ли не весь в землю ляжет. Не нужно мне этого! Таким макаром я свою картину точно не найду. Сгину где — нибудь в поле или под стенами крепости. Не-е-е! Не хочу я за Родину и за Сталина здесь под пули лечь. Если уж и сдохнуть тут, то лучше с пользой».
«Одним ухом» я время от времени продолжал вслушиваться в бодрые разглагольствования Лефорта, в ярких красках описывающего мне все прелести «карошего зольдата».
«Хватит! Мне хватило такого рода романтики при Ване. Тоже там старался плыть по течению и особо не «отсвечивать». А что в итоге? На дыбе распяли и все нутро отбили! Тут я пойду другим путем… Хватит, сиськи мять! Я этот мир поставлю на рога! Или, если понадобиться, обломаю их. Да, да, да! Пусть про эту эпоху я не знаю всех подробностей истории и не смогу назвать цвет кальсон ближайших сподвижников будущего императора Всероссийского или проследить до самых тонкостей весь маршрут похода русской армии до реки Прут. Однако, я знаю главное! Я знаю, с чего все начнется и чем все закончиться. Не надо быть провидцем, чтобы понимать, что сейчас в истории России наступает та самая реперная точка, после которой дальнейшее развитие страны может пойти по совершенно другому пути. Вот грохну сейчас царевича Петра куском деревяшки и престол окончательно останется за царевной Софьей, которая придерживалась совсем других взглядов на будущее Московского царства. Властная, малообразованная, она во многом придерживалась старинных обычаев и традиций. А могу стать и ярым Петровским сторонником. Думаю, мое знание, пусть и поверхностное, будущего, позволит мне без труда занять то самое положение, что в моей истории занял Александр Данилович Меньшиков. Напротив, я даже уверен, что мне с легкостью удасться сделать! Что я не знаю, что в таком возрасте хочется подростку? У сеструхи сын почти такого возраста и у нас с ним прекрасные отношения. Понятно же, что юный Петя едва ли не физически ненавидит атмосферу дворца, где он, мягко говоря, не первый наследник. Это живой, любознательный пацан, который жаждет приключений, открытий, нового, пусть и негативного, опыта. А кто ему может дать этот самый опыт? Кто перед может открыть совершенно новый взрослый мир, который ни капли не похож на его собственный? Глупый вопрос! В том мире это был Лефорт со своими единомышленниками из Немецкой слободы, которые очаровали будущего правителя Российского государства романтикой дальних морских путешествий, необычайной свободой нравов, ниспровержением авторитетов! Дав ему пищу для ума, они завоевали его сознание. Подложив ему пронырливую девицу Анну Монс они завоевали и его тело. Все, с этого момента он стал их на все сто процентов!