"Фантастика 2023-129". Компиляция. Книши 1-20 (СИ)

– …Таким образом, высшие сановники Швеции негласно поддерживают бандитов, – заканчиваю я свой доклад.
Великий князь зло раздавливает недокуренную папиросу в пепельнице. Я мысленно усмехаюсь: взвалив на себя высокое звание наместника, он к прочим плюшкам приобрёл ещё и нешуточную головную боль. Теперь весь спрос шёл именно с него. А как императрица может спрашивать, все видели. Авелан вылетел в отставку (хорошо ещё, право ношения мундира сохранил) в 48 часов. Ему припомнили всё: и что было, и чего не было, вменили и «вооружённый резерв» (тут я постарался, не отрицаю), и ещё кучу реальных прегрешений. В общем, старик рад, что не посадили, ну и вербанул я его с расписочкой о сотрудничестве, всё честь по чести. Человеком он был неглупым и отлично понимал: веры ему нет, но, с другой стороны, такой документик очень может испортить ему жизнь. Проскрипев нечто «надеюсь, вы не глупый восторженный юноша?», он удалился. Правда, почистить Адмиралтейство мне не дали. Зиновий, примостив свой зад в ещё тёплое кресло, убедил императрицу ему самому почистить эти «авгиевы конюшни». Пришлось убраться не солено хлебавши.
– Значит, вот как они, – прошипел «младший», словно заправский дракон: ноздри раздуты, глаза горят, волосы дыбом. Так и тянет хрестоматийное сказать: «А ещё они называли вас земляным червяком». Но шутки в сторону, такой шанс прикрыться столь мощным щитом упускать нельзя. – И королёк этот недоделанный, санкюлот… Пасть они разевают, ну-ну. Сергей Петрович, а ведь ты… – На это я внимания не обращаю, в узких кругах знают привычку тыкать с обращением по имени-отчеству великого князя нетитулованным. Правда, это не из-за хамства и снобизма, а наоборот, демонстрация своего расположения. – Наверняка, словно змей, имеешь хороший такой ядовитый зуб.
– Да, ваше высочество, – легко соглашаюсь я. Князь (не самый плохой физиономист) легко прочитал меня.
Главное, сейчас искренность, искренность и правда, тогда он мне поверит. – Мы, – акцентировал я на этом внимание собеседника, – можем играть в эту Большую игру, но нас связывает по рукам и ногам отсутствие приказов. – Так, рыба явно почуяла приманку, но вот кидаться на неё не спешит. – А обороной войну не выигрывают.
– Хм, приказ, – покачал головой Николай. Да, тут есть о чём подумать. И страшно, привыкли все к окрикам Европы, чего уж тут. Сам не без греха. С другой стороны, простреленная рука постоянно ноет, ежедневно напоминая о том, что в следующий раз ему может так и не повезти. Но спускать с цепи этого головореза… Нет, тут надо крепко подумать. – Давай отложим это на пару дней. – И его лицо стало столь одухотворённым, что я всерьёз забеспокоился.
Там Николай Николаевич не проявил себя столь решительно, как здесь, и по спине пробежали мурашки. Он и так был весьма уважаем в гвардии, а теперь, на фоне импотенции остального чиновничьего аппарата, и подавно.
  
2
 
Подготовка к войне с Японией шла полным ходом, вот только точно так же, как и в моём мире. Рожественский так же продемонстрировал джаповскому военно-морскому атташе мощь новейших броненосцев. Влезать и пытаться образумить этого флотоводца не стоило, господа офицеры РИФ были уверены в своей силе. Зато, действуя не прямым методом, удалось поставить вопрос о надёжности снарядов флота. После стрельб народ закручинился: во-первых, достаточно много мазали, а во-вторых, при осмотре оказалось, что бронебойные снаряды, мягко говоря, наносят малый ущерб. Замолчать и замести мусор под ковёр не удалось. Присутствовавший на них Дуббельт чётко дал понять о содержимом своего будущего рапорта непосредственному начальнику. По этому поводу я крупно поссорился с Зиновием. Тот, думая, что Бога за бороду ухватил, решил дискредитировать нас в глазах императора с супругой. Мысль, конечно, здравая, но нужно было, как говорится, и «берегов не терять». В результате он заработал от Алексис маленький минус.
– Ты уверен, что стоит нарываться на неприятности? – Ольга смотрела на меня очень серьёзно, – Подумай хорошенько. Кляуза морячка императрице не понравилась, но и только.
 
– Уже. – Чиркнув спичкой, затянулся. Аромат дорогого табака повис в воздухе, и я, выпустив три колечка, пояснил: – Оль, понимаешь, о том, что война начнётся, знают все. – Она кивнула. – Но тут же, эти же самые люди не верят в нападение или, что ещё хуже, начинают всеми силами подталкивать его.
– Зачем? – Она действительно искренне не понимала ситуацию.
– Очень просто, при покойном императоре мы не воевали. – Заметив её реакцию, тут же поправился: – Хорошо, пусть та возня на Памире будет считаться войной. И это всё! Вот и возникает такой феномен, когда офицерам уже безразлично, где, с кем и когда воевать. Главное, что им будет идти высокое жалованье, пойдёт быстрее выслуга и возможность скакнуть значительно выше. И поверь, это настроение пропитало всех: от подпоручика и мичмана до генералов и адмиралов. Поход в Китай только способствовал усилению этих настроений. – Затушив остатки папиросы, устало откинулся в кресле. – Пойми, нам противостоит весьма коварный и очень опасный враг. И это не только японцы, которых наглы хотят использовать как «пушечное мясо». Тут и САСШ, и Франция, да-да, последнюю сводку читала? Наконец, собственно Британия. Германия пока нейтральна, но как всё обернётся в дальнейшем, никто не может сказать.
– Хорошо, Серж, я постараюсь…
Паровозный свисток, толчок – и вагон начинает медленно скользить вдоль перрона. Бездумно смотрю в окно, наблюдая, как сменяются виды. Постепенно меня отпускает, и уже вскоре я поворачиваюсь к сидящим подчинённым. Афанасий до сих пор сидит, словно аршин проглотил, понимаю, что и сам со стороны выгляжу точно так же, и с трудом сбрасываю накопившуюся усталость.
– Кажется, со щитом?
– Кажется, – вяло откликнулся Дуббельт. – Как только коснулись покупки «итальянцев», то, как на духу, Сергей Петрович, думаю, всё, закончилась карьера. Ан нет, императрица поддержала. – Откинувшись на сиденье, он глубоко вздохнул.
Месяц кропотливой подготовки, сверка и перепроверка данных о России, о Японии, о САСШ и Англии. Выкладки, выкладки, выкладки: финансы, мобилизационный ресурс, состояние промышленности, логистика и ещё куча больших и мелких параметров. И всё же у меня ёкнуло сердце: сумма была весьма и весьма значительна, вдобавок мореманы отпихивались от крейсеров, доказывая, что те им на фиг не нужны. Пришлось тупо давить на самое простое решение – мы не купим, японцы возьмут. Тут Николай выразил сомнения в успехе японского оружия, мол, чего нам макак бояться. Очень хотелось, не отходя от кассы, прибить кретина, и в этот критический, без сомнения, момент мне на помощь пришла императрица, спокойно заявив, что пусть у джапов лучше не будет пары лишних броненосных крейсеров. Всё остальное, увы, остаётся без изменений, господа адмиралы, выступив единым фронтом, остальные предложения забраковали. Кроме снарядов. Вот на них я предложил поставить новые взрыватели. И не голословно, а с приложенным графиком изготовления. Всё, дальше я даже не пытался перебороть этих ослов, всё равно это было невозможно.
– Теперь нам необходимо с помощью пистолета и зуботычин выбить из этих хомяков денежку, – начал инструктировать Дуббельта. – Вам всё понятно, товарищ?
– Да, господин полковник, – улыбнулся мой зам, оценив столь политизированное обращение. – По прибытии немедля направлюсь осуществлять «экс».
Юморок, как я заметил, в департаменте стал того… несколько тяжеловесным и довольно «чёрным»…
Шутка про здание, откуда отлично просматривается каждый уголок Сибири и даже Сахалин, уже стала, так сказать, визитной карточкой корпуса. Ехали туда политические, но, увы, в большей части своей на поселение. Каторга доставалась наиболее опасным: боевикам различных партий. И то не всегда добавляя мне головной боли. Каким образом «Смерш» относится к этим гражданам? А вот таким, что по данным стокгольмской резидентуры (наиболее горячее сейчас место) последователи Бусидо начали интересоваться семейством Энкель. А эта русофобская сволочь по чьему-то попустительству не смотрела, как картошка растёт, а занимала в моём мире перед войной весьма высокие посты. Сейчас старший брат служил в Измайловском, а Оскар в Семёновском полках. Карл, правда, собирался расстаться с мундиром, но, как меня уверили, положение в финляндском обществе его только вырастет.