"Фантастика 2023-129". Компиляция. Книши 1-20 (СИ)

Тут уже пересуды всколыхнули общество, поскольку арест был произведён демонстративно и с явным вызовом. К тому же знали они весьма много интересного. Однако никакой реакции на требование освободить почтенных купцов сунувшимся помощником градоначальника не последовало. Тогда была подключена Вера Андреевна (коготок-то у неё тоже увяз), и как ни хотелось ей вмешиваться, но пришлось, больно напористо стал копать сей молодец. Результатом стал визит адъютанта мужа. Жандармский подпоручик со скучающей миной отчитал ротмистра, словно тот был его подчинённым. Водяга в ярости пообещал привести стрелков… И тут же был арестован! В Харбин была немедленно отправлена телеграмма о возможности мятежа в частях Квантунского гарнизона. Спустя три дня на литерном прибыл лично подполковник Силуянов, к тому времени страсти в Артуре кипели нешуточные, раздавались голоса силой освободить арестованных. Но неожиданно у жандармов оказались новейшие ружья-пулемёты, мигом остудившие горячие головы. Нет, из пушек, конечно, можно было… и мятеж представал во всей красе. А хоть и прошло с оных событий три четверти века, но украсить собой виселицу в Петропавловской крепости никто не жаждал. Ротмистр Микеладзе получил столь жёсткую выволочку от Стесселя (тот орал на него, словно на крепостного), и горячий грузин только чудом сохранил самообладание. Попытка полюбовно переговорить с молодым коллегой провалилась, тот на память процитировал пункты устава и ехидно поинтересовался, при чём тут начальник Квантунского района и с чего это он решил, что может приказы отдавать? Силуянов, имевший весьма тяжёлый разговор с местным «бомондом», плюнул и сообщил, что всё будет идти в рамках закона. А в душе злорадствовал, поскольку за годы службы в корпусе впервые мог поставить этих снобов на место. В результате Водягу под конвоем отправили в Харбин, а вот шпаков ждало путешествие в столицу, чего они совершенно не желали, ну да кто их спрашивать будет. «Логово» неожиданно в один прекрасный день начало отстраиваться, и, спустя некоторое время, любой желающий мог увидеть ставшую уже классической «Александровскую слободу».
Резкие крики и смешки очень быстро сошли, и фигура подпоручика начала внушать опасения в сердца гражданских жителей города. Военные, напротив, лишь придумывали новые остроты (а по-простому – источали яд), правда, самые дальновидные старались поменьше бывать в таких обществах и компаниях.
– Готово, Владимир Сергеевич, – тихо произнёс Демьян. – Шевелись давай, – это он стоящему рядом Димке.
Этого стрелка к Дроздову приставил лично Немов, лучше его никто не стрелял из пистолета. Парень, казалось, с ним родился, укладывая практически пуля в пулю на стрельбище.
– Пойдём. – В приказчике, одетом с претензией на «парыжскую» моду, с фатоватыми усиками и бородкой а-ля Генрих IV, никто не смог узнать начальника контрразведки.
Несколько нарочито жеманные движения. Классический мещанин во дворянстве, каких в любом городе предостаточно. Сопровождавшие его грузчики тоже нисколько не напоминали элитных бойцов осназа, обычные ничем не примечательные личности. Картина достаточно обычная в Артуре, купец послал подручных принять товар у китайских контрабандистов, пардон, торговцев. Полиция и жандармы смотрели на этот бизнес сквозь пальцы. Ждавший его старик китаец своей бесстрастностью мог соперничать со статуей Будды, но Владимир был достаточно осведомлён о взрывном характере старшего в семье потомственных «контрабасов». Захваченный в Харбине наркоторговец упомянул сего достойного представителя, по которому уже давно плакала верёвка. Вскользь было обронено, что сей тип люто ненавидит японцев, хотя не демонстрирует это открыто. К русским он относится не лучше, считая, что эти белые обезьяны должны убраться обратно за Байкал. Словом, ярый националист.
– Здравствуй, Хо, – по-русски поздоровался Дроздов. Дождавшись, пока тот выслушает юнца переводчика и прочирикает ответное приветствие, Владимир продолжил: – Скажи, у тебя есть желание отправиться на пенсию? – Последнее слово он выделил особо. Столь не особо тонкий намёк на скоропостижную кончину, однако, не вывел того из созерцательного состояния. – Опиумом приторговываешь, хотя, убогий, знаешь, что за него бывает. Молчать! – Тихо, но с такой властностью он остановил переводчика, что тот почтительно склонился и замолк. Улыбнувшись одними губами, Владимир продолжил выводить из себя этого последователя Конфуция. – Но нашлось кому замолвить словечко, и потому у тебя три дня свернуть все дела и отбыть в любое место. Но вначале ты подробнейше расскажешь: кто, где и кому поставляет товар. Весь товар.
 
Если старик своим поведением хотел его задеть, то просчитался. Зато Дроздов обращался с почтенным «контрабасом», словно тот был презренным кули. Окинув цепким взглядом Хо и двух его спутников, Владимир развернулся и пошёл не оглядываясь. Ведь кто этот китаец, а кто он, Дроздов! И если староста решил испытать на собственной шкуре возможности контрразведки, что же, это его право…
Хо шёл домой, и на его бесстрастном лице никто не мог прочитать, сколь сильна его ярость. Этот мальчишка специально унизил его перед его же людьми, добившись, что он «потерял лицо». С каким бы удовольствием он приказал бы снять с него кожу, но, увы, это было пока не в его власти. Старшина лодочников-шампунщиков особо предупредил его, что в случае нападения на русских им не жить. Рисковать и проверить на себе, как глубоки воды гавани, Хо не торопился. Как и не торопился узнать, так ли хороши эти жандармы в сравнении с его слугами. Мысленно воззвав к предкам, он пообещал им быть осторожным. Русский наверняка имел какой-то козырь или не стал бы вести себя столь вызывающе. Что ж, придётся уехать. Жаль, конечно, но ничего не поделать, вот только не через три дня, а на два дня позже, и придумать ему какую-ту сказку. Пока этот тупоголовый будет сидеть и пробовать найти подтверждения, спокойно раствориться, оставив того с носом.
– …В конце концов, всё не так и плохо. – Отхлебнув зелёного чая, присланного оказией Митрохиным, Дроздов с интересом посмотрел на новенького. Хотя последнее к Тимофею Силину не относилось.
– По их понятиям, – осторожно начал толмач, – вы потеряли лицо. – И пояснил: – Даже те, кто ниже вас по положению, насмехались над вами. Потому староста не счёл вас серьёзным человеком, угроз которого можно опасаться.
– Замечательно! Скажи, а как прореагируют остальные на демонстративное уничтожение этого клана?
Силин, не ожидавший такого от офицера, задумался.
– Как я понимаю, аресты, произведённые до Водяги, воспринимаются через призму полковника Силуянова?
– Э-э-э, – замешкался Тимофей, но, увидев насмешливое выражение в глазах унтера, быстро нашёлся: – Да, в глазах этого китайца ваше лицо спасал непосредственный начальник, это не добавляет вам веса, кстати, в глазах местного населения. А вот уничтожение столь почтенного семейства создаёт весьма неоднозначную ситуацию. А почему именно он? – Этот вопрос мучил толмача. Он не понимал, что послужило причиной столь жёсткой реакции.
– Ну что же, – подытожил Дроздов. – Будем ситуацию создавать и умывать лицо, или мыть. – Вот только выражение лица могло соперничать с взглядом василиска. – Это по первой части, а по второй… кровь на нём. Русская кровь. Доказать ничего нельзя, и любой законник его оправдает, – ощерился Владимир. – Его люди страшно казнили рабочих из партии Верховского. Да, этот старый хрен был тут, но без его дозволения желтомордые макаки не посмели причинить пленным вред. Заодно и тылы почистим. Или кто сомневается, что при всей нелюбви к японцам сей божий одуванчик станет нам помогать? Он ведь из Тяньцзиня. – Прошедшие вместе с ним бои в этом городе жандармы иллюзий относительно националистов не питали. Силин же решил не встревать, хотя и он сомневался в искренней поддержке русских местным населением. – Тогда как там, у древних персов? – Злая ухмылка исказила его лицо. – И весь народ видел…
Арестовать Хо оказалось на редкость просто, тот, по милому обычаю, получив денег у купца из Маньчжурии, не спешил их отдавать. А поскольку тот был ещё и христианином… Вот только привычка вести дела с соотечественниками согласно старине и погубила матёрого «контрабаса». Купец просто написал жалобу на имя Казаркина, а тот, соответственно, строго по уложению переправил его Митрохину, который перенаправил его Ершову, а последний отправил отделение арестовать злостного неплательщика. К старшему унтеру добавили два отделения из китайцев в качестве усиления. Прибытие дополнительных сил никого не всполошило, что было на руку Дроздову. Естественно, всё это было проделано заранее, хотя Владимир и опасался того, что Хо попросту сбежит, однако обошлось. Потому ворвавшихся в дом людей в жандармской форме он воспринял как досадное недоразумение. Те, не церемонясь, начали сгонять всех обитателей во двор, при малейшем сопротивлении пуская в ход приклады. Так старший приказчик Вен, попробовавший что-то сказать, получил чувствительный тычок стволом в живот, упал на землю и хватал ртом воздух, словно выброшенная на берег рыба. Лишь когда к русским присоединились «маньчжуры», крепко вязавшие всех бывших в доме, не делая различий, кто конкретно перед ними, он заволновался. Вошедший офицер мало напоминал того приказчика, с которым Хо разговаривал три дня назад. Смотревший на всех как на пустое место, он небрежно отослал униженно склонившегося перед ним Чана, всегда рассудительного и осторожного старшину шампунщиков, и звериным чутьём понял, что живым ему не уйти. Завыв, он… Стоявший в расслабленной позе русский как-то перетёк, словно капелька ртути, к попытавшемуся прыгнуть вперёд Хо и ловко погрузил того в глубокий сон прикладом карабина. К упавшему патриарху метнулся второй стрелок, и, подхватив обмякшее тело, он вместе с первым уволокли его на улицу…