"Фантастика 2023-129". Компиляция. Книши 1-20 (СИ)

– Плохо, в смысле, – поправился я, – плохо, что мы, зная об интересе японцев к нашим складам, не в состоянии проконтролировать, так сказать, сырьё. – Знание взрывчатых веществ в батальоне было всегда на очень высоком уровне, поскольку он изначально создавался как штурмовой. – Значит, решились.
Народ промолчал. Да и что сказать? Уж если «богини» флотскими считаются очень неудачными, но ответственности за это никто не понёс, то тут… Грустно. На такой ноте и было завершено совещание, но, как говорится, если утро не задалось, то это на весь день. Заявившийся «товарищ» Киреев сунул мне бумагу, в которой, если отбросить всякие экивоки, требовали освободить некоторых политзаключённых.
– О, и бостонский товарищ, – ехидно осведомился я у своего зама (отношения у нас сложились, как у кошки с собакой), а потому я особо не стеснялся. – С ума сойти. И кто же у нас такой борзый? Надо же, Митька Рубинштейн. Хм, скажите мне, дорогой Всеволод Аристархович, у этого жидёнка, как у кошки, девять жизней? Нет? – Судя по скривившейся морде, ему явно не доставляет удовольствия наша, так сказать, беседа. Ничего, потерпит, не стоит БРАТЬ, и тогда свобода манёвра будет, а так… Это твои трудности. – Тогда почему эта сволочь пишет мне, начальнику департамента, словно он государь император! – Вот тут Киреева проняло. Понял, что сейчас полетят перья и кое-кто запросто познакомится с красотами Петропавловки изнутри. – В общем, так, господин ротмистр. – Тот вскинулся, но был осажен взглядом. – Пока ещё – ВЫ господин. И пока ротмистр. Идите к себе и подробнейшим образом напишите рапорт на моё имя, как ВЫ умудрились получить сию бумагу. Свободны. – И, не удержавшись, в лучших традициях «кровавой гэбни» добавил: – Пока.
Лондон. 1901 год
ЦК партии социалистов-революционеров собрался в таком составе не первый раз, но здесь они были впервые. Для части присутствующих климат Британских островов, несмотря на свои туманы и дожди (премерзкий, если говорить честно), был гораздо лучше, чем в родном отечестве. Выделенный год назад из структуры МВД Отдельный корпус жандармов вновь стал пугалом для всего мира. Даже в России многие вполголоса начали говорить о нём, как о наследнике Тайной канцелярии. Почему вполголоса, а не во весь? Так можно было за такое и в Минусинск уехать из стольного града, причём всё было обставлено по-иезуитски простым переводом. И любой чиновник теперь постигал науку держать язык за зубами. Интеллигенция, правда, фырчала, но вот попробовать плевать на портрет государя никто уже не пробовал. За оскорбление персоны императора виновные были сосланы в Охотск и сидели в одиночках построенной «Александровской слободы». Это изобретение жандармов внушало страх всем, кто попадал к ним в руки. Хотя со стороны был обыкновенным двухэтажным домом из дерева. Вот только побывавшие в нём внутри описывали лишь подвал, где были расположены камеры, в которых едва-едва можно было выпрямиться. И штрафной изолятор (где побывала часть ссыльных), скопированный с Бобруйской тюрьмы, в который могли бросить на месяц… Словом, хоть и говорили о временах Екатерины Великой как о золотых годах дворянства, но многие вспомнили и господина Шишковского, да.
Гершуни, окинув взглядом сидящих, на некоторое время задумался. То, что он сейчас огласит, перевернёт не только его жизнь и жизни всех собравшихся, но и жизнь Российской империи.
Окрестности Лондона. За три дня до этого
Неприметный особняк не выделялся из ряда таких же, виденных Григорием по дороге. На язык просилось слово «обыкновенный», ну, в самом деле, не за что зацепиться взгляду. В холле неприметный человек указал ему на нужную дверь, забрав у него пальто. Мысленно Гершуни усмехнулся: «Давай-давай, – по-русски подумал он. – Нет у меня там ничего, но ты попотей». Иллюзий от встречи с британцами он не испытывал, не те люди. Скорее всего, ему предложат помощь в деле «обретения несчастным народом свободы». Не уточняя у рождённого в черте оседлости Герш-Исаака, какой именно народ он хочет освободить. Хотя им плевать, главное, чтобы в России заполыхал костёр, а уж кто и как его разожжёт, не имеет значения.
 
– Господин Гершуни! – Британец очень хорошо говорил по-русски. – Я готов помогать вам в вашей борьбе. Вас это удивляет? Открою маленький секрет: мой двоюродный дед помогал господину Герцену и был с ним очень дружен. Так что можно сказать, что Россия для меня не абстракция, и, помогая вам, я продолжаю дело…
Гершуни, кивая в нужных местах, слушал, как округло говорил сэр Эвон. «Ничего, – он мысленно беседовал сам с собой, – ты думаешь, что вам на пользу пойдёт свержение самодержавия? Ну-ну, забыл, что во Франции после падения Бурбонов революционная армия легко громила все войска коалиции. Ничего, я помню, а тебе об этом напоминать не стоит…»
– Как вам этот экземпляр? – Гость сэра Эвона зашёл в гостиную, когда посетитель удалился.
– Недалекий фанатик, – чуть дёрнул уголками губ сэр Эвон, обозначая улыбку. – Почему-то он считает, что, финансируя их банду, мы собираемся повторить Францию.
– А разве нет?
– Годфри, ну вы же умный человек. – Тема для хозяина была болезненна. – Зачем нам рисковать? Посмотрите на «лягушатников», они своими займами постепенно привязывают к себе русского медведя. Совершенно незачем спускать с него шкуру, достаточно быть его хозяином, и у вас будут в достатке все имеющиеся у него богатства.
– Не все в парламенте разделяют такой подход. – Собеседник сэра Эвона развёл руками. – Меня ваша позиция более чем устраивает. Но вот «старую школу»… – Он замолк, давая домыслить остальное. – Да, – ответил он на немой вопрос собеседника, – решено устроить публичную порку.
– Жаль, меня беспокоят не столько русские, сколько янки. Они слишком активно лезут в сферу наших интересов на Дальнем Востоке.
– Меня беспокоит другое. – Собеседник сэра Эвона жёстко посмотрел на того. – Как будет работать наш телеграф?
Вопрос был очень болезненный. По итогам Восточной войны Британия получила землю для его постройки. Но спустя двадцать лет русские во время Берлинского конгресса легко парализовали связь с Индией. И (неслыханное дело!) поставили перед фактом, что земля теперь вновь принадлежит России. Пришлось проглотить, но это не было забыто, хотя теперь это не так критично, как раньше… Однако заблокируй русские телеграф, проблема со связью будет большая.
– Считаете, что новый царь пойдёт на такое?
– Это невозможно, – жёстко произнёс сэр Эвон.
Эта ошибка будет стоить Британии и союзной ей Японии очень дорого. Русские, произведя диверсии на телеграфных кабелях, связывающих Страну восходящего солнца с материками, одновременно не просто прервали сообщение, а захватили всю телеграфную линию, проходящую через их территорию. Именно последнее (решимость идти до конца) заставило британцев уменьшить до двух третей займы для Японии… что при войне с таким противником, как Россия, означало катастрофу. Но до этого оставалось ещё долгих три года…
  
2
 
– Итак, товарищи. – Гершуни окинул взглядом собравшихся. – Нам готовы предоставить средства для революционной борьбы. Сразу скажу, объём их очень большой, и теперь мы можем пока, подчеркиваю, пока отказаться от «эксов».
Тема была очень острой, часть ЦК выступала за продолжение актов экспроприации, более осторожные, к коим примкнул и Гершуни, решили их приостановить. Три акции, из которых одна провалилась из-за бдительности охраны, стоили Григорию трёх отличных «боевиков». Да и общественное мнение не слишком хорошо приняло такие методы борьбы. Самодержавие рассматривало это как банальную уголовщину, правда, ловило исполнителей гораздо усерднее, чем простых бандитов. Так, в Тифлисе при попытке напасть на карету, перевозившую десять тысяч ассигнациями и тысячу серебром, до сих пор усердно трясут, по выражению жандармов, всех, кто причастен к различным партиям, не делая между ними никакой разницы. И плевать, что попытка не удалась, зато теперь весь Кавказ стонет: кавалерийские команды гуманизмом не страдают, а потому приходится гордым князьям (два барана и десяток лоз винограда, а гонору-то столько!) правдиво отвечать. Попытаешься прикинуться ничего не знающим, так тебе нагайкой живо память вернут, ну а если за оружие схватишься… Троих прикопали, остальные быстро горские замашки оставили до лучших времён. А из налётчиков остался Камо, остальные – кто убит, кого поймали…