"Фантастика 2023-129". Компиляция. Книши 1-20 (СИ)

– Почему? – тупо спросил тот.
Столь яростная вспышка гнева отца его испугала. А слова о наследнике вызвали буквально дрожь. Слишком многим он перешёл дорогу, слишком многим он, пользуясь своим положением, испортил карьеру. И когда его лишили очереди наследника… Нет, этого не может быть!
– А потому, профан, что Николай не упустит случая убрать столь ненужного ему «помощника». – Явственно прочитав страх на лице сына, старик махнул рукой и задумался: интрига, в которую по своей тупости влез Кирилл, только раскручивается, а значит, ещё не всё потеряно. Надо только действовать! – Скройся с глаз моих и не вздумай больше встречаться со своими «компаньонами»!
Едва за беспутным сыночком закрылась дверь, он, подойдя к буфету, извлёк из его недр бутылку мартеля и, шёпотом кроя последними словами этого идиота, налил себе рюмку…
Петербург. Два дня спустя
Визит к племяннику большей частью прояснил будущее его кровиночки (тьфу, стыдоба какая!), к большому сожалению Владимира Александровича, в расчётах он ошибся. Николай особо не обратил внимания на «шалость» Кирилла, а вот проклятая англичанка… Она мигом дала понять старому князю, что не потерпит несправедливости. Пришлось проглотить, хорошо хоть удалось переговорить со Святополк-Мирским. Товарищ министра был очень радушен и скользок, словно угорь, и когда князь наконец утомился выслушивать пустую болтовню и перешёл к конкретным вопросам, его собеседник огорошил его весьма неприятной новостью:
– …Вот так, и поймите меня правильно, но ко мне пришёл запрос от имени генерала Зуева. – Разведя руками, мол, что я могу сделать, Святополк-Мирский продолжил забивать гвозди в крышку гроба, внутри которого покоилось право на престол для его рода. – И все, буквально все фигуранты указывают на родственника банкира Рубинштейна, а тот заявляет, что великий князь Кирилл Владимирович обещал этот злосчастный патент и, кроме того, – тут товарищ министра потупился, – его высочество взял деньги за посредничество…
Когда глава Дома величественно удалился, его собеседник нацепил маску чрезвычайно занятого человека. «Ну что же, старый пень, вляпался твой паскудник, и хрен теперь ты его отмоешь, – мысленно произнёс князь. – Как был он забулдыгой, так им и остался, зато императрица так изваляет в грязи его имечко, что супруг будет вынужден назначить другого претендента на престол. Кого, это уже другой вопрос, но интриговать все будут согласно заветам «короля-солнце»: не против него, а за место рядом с ним. Теперь единства в этом гадючнике (сам он иллюзий относительно Дома Романовых не испытывал, зная много грязной подноготной) не будет. Умна, ой умна. Всё по-тихому сделала. Нет, сейчас императорская фамилия поймёт, как её облапошили. Но Отдельный корпус жандармов вполне справится с фамильной фрондой. Пожалуй, следует немного помочь. Но так обставить, что он просто покоряется обстоятельствам».
Похожие мысли теснились и в голове генерала Зуева. Особую эмоциональную окраску им добавлял сидящий перед ним виновник всего этого переполоха. Начальник 7-го департамента был совершенно безмятежен, словно не он оказался в центре интриги императорской фамилии. «Или правду говорят, что он намекнул великому князю Кириллу о бренности человека? – мелькнула мысль. – Батальон со дня основания был своеобразной частью».
– Вот, Дмитрий Петрович, весьма интересная цепочка, – разливался соловьём Дроздов. – Господа Ротшильды даже не потрудились особо скрываться. Деньги из займа на строительство ЮМЖД уходят в контору, которая нанимает субподрядчика, тот в свою очередь ещё одного. А господин Гонзиц после заказа части материала, причём на очень смешную сумму, объявляет себя банкротом. Пикантность в том, что деньги так и остались у Ротшильдов, всё было провёрнуто с помощью векселей различных обществ.
– Мошенничество, – сухо констатировал Зуев.
Уголовщина, даже такая (а уж тем более с такими фамилиями), вне компетенции корпуса. Ну, почти, отписаться вполне реально, пусть у МВД голова болит.
 
– Не совсем. Деловой партнёр нашего свеженького банкрота очень активно лезет на Обуховский завод, – неожиданно изменил тему полковник. – А там сейчас пытаются изготовить пробную партию гаубиц Круппа. Как в нашем богоспасаемом отечестве всегда происходит, работы ведутся ни шатко ни валко. – Тут Зуев понимающе кивнул. Военный агент французов с достойным лучшего применения упорством осаждает ГАУ, интересуясь, к чему русские союзники взялись за такой анахронизм. Ведь передовая мысль утверждает, что полкового трёхдюймового орудия и универсального снаряда, то бишь шрапнели, достаточно. Она за счёт взрывателя заменяет и гранату, и фугас. – Сейчас данный господин усердно раздаёт взятки и, по-моему, вскоре станет поставлять некоторые детали. Я поинтересовался у интендантов, какова ожидаемая прибыль, и они единодушно ответили, что на данном этапе если он останется при своих, то это уже хорошо. А так, вердикт единодушен: банкротство. Зато вред господин Кац нанесёт огромный.
– Вы не можете всё контору его родичей забыть? – понимающе покивал Зуев.
– И это тоже, – не стал отпираться визави. – Прошу обратить внимание, что через месяц концерн Шнайдер-Крезо представляет своё орудие.
Командир корпуса недовольно поморщился. Да, ему доложил Дроздов, что одна персона императорской фамилии стала владельцем акций этого концерна и теперь будет усиленно продвигать на русский рынок «свои» товары.
– И что вы предлагаете? – Дмитрий Петрович ожидал, так сказать, «силового решения вопроса», и полковник оправдал его ожидания. – Нападение хулиганов. Да, я понимаю, что всё это шито белыми нитками и вся грёбаная пресса будет орать и мазать нас грязью. Но в столь сжатые сроки и учитывая противодействие высокопоставленных фигур, решить проблему в рамках закона мы не успеваем.
– А если я не дам разрешение? – с чисто академическим интересом спросил Зуев.
– Извините, но тогда Кац просто растворится, – философски ответил головорез в форме осназа.
Гонзиц, конечно, та ещё скотина, но радикальных мер к нему применять не стоит. Это не от врождённого гуманизма, а голый расчёт. А вот его подельник вполне целенаправленно наносит ущерб обороноспособности России.
Когда его подчинённый (и подчинённый ли?) покинул кабинет, Дмитрий Павлович задумался. Упорство, с каким полковник защищал продукцию господина Круппа, наводило на мысль, что его собеседник занимается этим небескорыстно. Однако справка, предоставленная ему, отметала эти подозрения. Единственное, что приходило в голову генералу, – война. Причём война на Дальнем Востоке, именно там Дроздов жестоко задавил местное чиновничество, заставив оное трепетать от одного вида человека в «лазоревом мундире». Другого объяснения нет, и судя по тому, как он держится, покровитель (тут Зуев даже поёжился) поменял только имя. Теперь предстоит определяться и ему, как бы этого ни хотелось…
Переживания, как начальника, меня не терзали, однако осадочек, как говорится, остался. Избитая фраза, но она как никогда подходила для описания моего морального состояния. Наезжать, а уж тем более хамить своему непосредственному начальству – затея изначально гиблая. Но как мне прикажете поступать, когда этот гешефтмахер уже практически пролез к гаубицам? То, что он способен устроить мелкий, но очень эффективный саботаж, я нисколько не сомневался. Ведь и Гонзиц говорил об этом в начале разговора, и о стратегической в данный момент ЮМЖД говорил, но начальство на намёки не повелось. Хотя было обязано дёрнуться, ведь буквально неделю назад объявили о «взятии в аренду Квантунского полуострова сроком на 99 лет». И геройские дела генерала Суботтича у всех на слуху, эхма… Но нет, разрешение на арест так и не дал. Пришлось самому предлагать банальную уголовщину, да и в случае отказа просто убить фигуранта. Тьфу, самому противно, а как прикажете остановить этот «бульдозер»?
В конце разговора Зуев вроде проникся и неофициально дал отмашку. Ну да ничего, переживу, кстати, мой главарт капитан Крамаренко уже побывал на заводе и в насквозь неофициальной обстановке прямо сказал, что мы (то бишь батальон или корпус, этого он уточнять не стал) возьмём пушечки, даже если армейцы от них откажутся. Те, узнав о таком, тут же ускорили испытания, а в ГАУ уже начали распределять орудия, вой французского посла был проигнорирован. Лягушатнику просто сказали, что жандармы гаубицы хрен получат, а вот пушки Шнайдера…