"Фантастика 2023-129". Компиляция. Книши 1-20 (СИ)

– Скажите, Сергей Петрович, – вздохнул Гернгросс.
Разговор обещал быть очень неприятный, поскольку командир батальона имел весьма тяжёлый характер во всём, что касалось пользы для империи. Сам Алексей Александрович был полностью согласен с действиями жандармов, вообще последние полтора месяца сильно изменили его мировоззрение. Этому способствовало как переход в образованную охранную стражу, после чего отношение к нему сослуживцев стало несколько иным (не как к «лазоревым» мундирам, но около того), так и нахождение в самой гуще событий, видя изнутри всё непотребство, прикрываемое словами о расширении России и патриотическими призывами.
– Понимаете, общество, – не скрыл лёгкую гримасу при упоминании артурского «высшего» света, – весьма обеспокоено вашими действиями. – На душе было гадостно, но идти против этой своры он не мог. – Поверьте, – он заметил, как исказилось лицо собеседника, – мне самому не доставляет радости, но я прошу вас, Сергей Петрович, более не устраивать подобное впредь.
– Ясно. – Тихий голос Дроздова был полон яду. – Наши белоручки всё ещё никак не отрыгнут политику Горчакова. Алексей Александрович, вы уж простите, но по-другому я назвать ту чушь не могу, разве что матом. – На лицах обоих расплылись улыбки. Благо, что один, что второй весьма были искушённы в сей словесности. – Давайте не будем плести дипломатические кружева, Алексей Александрович, мы ведь с вами боевые офицеры. Вам, как и мне, настоятельно рекомендовали поставить на место хама, словно тот обыкновенный расшалившийся мальчишка.
– Знаете, весьма близко, только всё более расплывчато, – согласился Гернгросс. – Причём складывается ощущение, что им, – не стал называть он авторов, – всё равно, получится у меня это или нет.
– Британский стиль? – будто учуявший добычу матёрый волк, мягко поинтересовался Дроздов.
– Очень похоже.
Ни тот ни другой напрямую не стали говорить на столь деликатную тему.
Москва. 1882 год
Бордель (вообще-то гостиница, но правильнее употреблять первое название), куда заявился белый генерал, был явно для состоятельных людей. Нам с Куртом самим такое не потянуть (нет, денег-то хватит, но зачем, дешевле есть, и работницы не хуже), но, поскольку суммы казённые и даже неподотчётные, мы не заботились об экономии. Интересно, а почему Скобелевым занялась военная разведка? Ни МВД, ни орлы Чернавина, о корпусе и говорить стыдно, так, гоняем всякую мелюзгу да своих товарищей хороним после очередного теракта. Вопрос, кстати, не праздный, поскольку с месяц назад погиб начальник охранительного отряда: восторженный юнец гимназист подкараулил и запустил в карету, в которой ехал Герарди, самодельную бомбу. Со стороны прокурорских – обыденная ситуация, не он первый, не он, увы, последний… По крайней мере, следствие глубоко не копало, так, подшили с десяток листков и в архив.
Для профи же (таких, как я) дело о покушении просто изобиловало странностями. Для начала: откуда малец узнал, что данный господин принадлежит к «душителям свободы»? На публике глава отряда не светился, да и о наличии такого подразделения мало кто был осведомлён. Откуда у гуманитария столь глубокие знания и, главное, умения для изготовления нитроглицерина? Я за столько лет и то боюсь к динамиту подходить, а ведь он куда безопаснее. Откуда костюмчик, весьма не дешёвый и явно сшитый на парня: все опрошенные однозначно утверждают, что у него такого не было. Английский «бульдог», а шестнадцатилетним оружие не продают. Неадекватное поведение, судя по рассказу городового, у меня мелькнула мысль, будто мальчишка засевился, как говорили в XXI веке. Подорвав карету, он не бросился наутёк, а начал орать, как ещё один «сатрап понёс возмездие». Городовой, матёрый такой дядька, поспешил схватить юнца, но получил в грудь четыре пули, второй, только-только отслуживший в пограничной страже, на одних рефлексах выхватил «вессон» и «двоечкой» поставил точку в земном существовании начинающего террориста. Кстати, доктор заметил странности со зрачками, что и отразил в бумагах. Но следователь на всё это не обратил внимания.
 
А вскорости охранительный отряд прекратил своё существование, его агенты были уволены без пенсии [110]. Правдолюба-самоубийцы не нашлось, и потому о погибшем потихоньку забывали. Мне через знакомых удалось устроить шестерых к себе, остальные к тому моменту уже нашли весьма доходные места и уходить с них не желали. В официальную версию я так и не поверил, похоже, разгромили корпус. Да и историю Азефа (использовали его весьма высокопоставленные господа) забывать не стоило, вполне возможно, сопляк мог им стать. Меня пока не трогали, но именно пока, потому, увидев фон Веддинга, мне с трудом удалось сохранить спокойствие.
– Что, – не стал тот ходить вокруг да около, – гадаешь, когда и за тебя возьмутся?
– Есть такой момент, – не стал лукавить я. – Вот, прикидываю, кого первого резать…
– И кого, позволь полюбопытствовать? – Услышав, он изменился в лице. – Ох… Рехнулся совсем или кровушка людская, правда, для тебя, что вода?
– Ждать, пока и меня, как Герарди, к тому же человечишки-то так, мусор.
– Вот что прочитай. – На стол лёг тонкий лист папиросной бумаги, исписанный мелким, но очень аккуратным почерком.
– Ничего себе!
Подозревать полковника в столь грубой провокации не стоило. Отодвинув от себя продукт целлюлозной промышленности, смотрел, как Веддинг, скомкав листок и кинув его в пепельницу, поднёс спичку. Тот мгновенно вспыхнул и вскорости рассыпался невесомым пеплом. Говорить не хотелось.
– Понятно?
– Да не дурак, они считают – мы не посмеем ответить? – Тяжёлый взгляд полковника попытался придавить, но тут нашла коса на камень. – Геройски падёт от рук народовольцев, если поизящней, это придумайте сами, у меня таких ухарей нет.
– Побыть необходимо рядом, – после непродолжительного молчания произнёс он. – Посмотреть, кто, когда появится, в общем, сам понимаешь…
– Не дурак, всё ясно… Когда выезжать?
– Через неделю…
Объект как завалился к Шарлотте, так там и обретается… Неужели? М-да, «медовая ловушка» – классика жанра, избитый приём, но вот с регулярностью прокатывает. Не он первый, не он последний, мочканёт его эта Юдифь новоявленная. Попользовав свою фемину (весьма дорогую), со скучающим взором посмотрел из-за занавески. Ничего нового, пустая улочка, ни одного подозрительного субъекта. Что же, действуем по плану. Спустя час, с разницей в пятнадцать минут, мы с Куртом покидаем обитель греха. Извозчик, доставивший меня на Николаевский, явно не раз проделывал сию операцию, уж больно морда у него была такая… Наверняка стучит в полицию, мизерабль. Хм, что-то меня не туда потянуло.
Курта я нашёл в ресторане, где тот возмещал потерянные калории. Для официанта сцена была вполне привычная, встретились знакомые господа (водочку заказали с холодными закусками), беседуют о чём-то своём. Ничего интересного.
В Твери мы сходим и, переодевшись, направляемся в управление. Там нас и настигает известие о смерти генерала Скобелева… Далее была небольшая истерия, когда гроб с телом при огромном стечении народу везли в родовое поместье на Рязанщине. На каждой станции остановки для прощания, пресса расписала Скобелева в таких красках, что иногда у меня возникало сомнение: господа, вы, часом, ничего не курили? Ведь живы ещё те, кто дрался под Ловчей, там белый генерал отнюдь не блистал талантами. Про Телиш молчат, а… Да и чёрт с вами. Слухи, начавшие ходить в среде интеллигенции, были, как говорится, один другого краше. То лично Бисмарк приказал убить народного героя, то, мол, генерал покончил с собой, опасаясь бесчестья (имел связи с «нигилистами»), то вообще убили, чтобы украсть план войны с Германией. Был и слух, что Скобелев готовился арестовать императора и ввести Конституцию.
Для чего понадобились Веддингу я и Курт, осталось загадкой. Правда, была у меня догадка, но озвучивать её не стоило – политика. Покойный император был германофилом, в отличие от канцлера искренне любившим прекрасную Францию: как результат, они уравновешивали друг друга. Но после убийства наметился резкий крен в сторону франкофильства. Ни для кого не было секретом отношение нынешней императрицы к тевтонам. Под её чутким ночным руководством и Александр потихоньку меняет свои взгляды. О Скобелеве и так известно, как об одном из завзятых германофобов, кои потихоньку заполняют высшие посты в империи. А вот Веддинг явно принадлежит к противоположной партии, м-да, и грохнули его не только за заговор (не зря «добрый дедушка» ко мне приезжал), но и как опасного конкурента. Только об этом молчать нужно, поскольку ежели я прав, то «семья» (пускать в неё меня не будут, но помочь в карьере вполне) устроит мне одинокого террориста, «наконец-то свершившего святую месть над кровавым царским псом».