Колибри

Ьheksa! 
Kaheksa! 
Я крепко зажмурилась, ощущая рой мурашек, поднимающийся по моей спине от его мягкого голоса, считающего по–русски. Всё вокруг замерло, перестав существовать. Я ощущала только его тёплое дыхание на своих волосах, его приятный мягкий баритон над ухом, его крепкие объятия и размеренное биение его сердца, отдающееся лёгкой вибрацией в моей спине.
Я резко развернулась к нему лицом, и он замолчал. Посмотрев в его глаза, которые в ночном свете стали бездонно–чёрными, я отчаянно захотела, чтобы этот Новый год стал для меня началом новой истории. Новой книги в моей летописи. И первую страницу я хочу написать вместе с ним. Я загадала такое желание, надеясь, что оно сбудется.
Яркие вспышки взорвались в воздухе, отразившись в его расширенных зрачках. Я смотрела на голубые, зелёные и красные огни, вспыхивающие в его глазах, и не смогла не заметить мои любимые золотистые искорки. Он наклонил голову и прикоснулся ко мне губами. Я двинулась ему на встречу и обвила его шею руками, притягивая ближе.
Его руки ловко расстегнули моё пальто и забрались под шерстяную ткань, обнимая меня за талию. Потом они переместились назад, и стали гулять по моей спине. По моему телу прошла дрожь, но не от холода, а от другого ощущения. Я почувствовала какую–то неведомую силу, энергию, которая окутала нас под вспышками новогоднего салюта. Она, словно тонкая нить, начала затягиваться вокруг, прижимая нас друг к другу, растворяя друг в друге, сшивая в одно целое.
Когда вспышки прекратились, Саша тихо сказал мне в губы:
– С Новым годом, Алиса.
– С новым счастьем, – ответила я.
ГЛАВА 53 
– Замёрзла? – шепнул он мне в ухо.
Я поёжилась, и поглубже зарылась в его объятия. Отрицательно покачав головой, я ответила:
– Нет.
– Хм, – он натянул на меня одеяло.
Новогодняя ночь почти закончилась, но я не хотела закрывать глаза и проваливаться в сон. Вместо этого, я устроилась на его тёплом теле, и мирно сопела ему в шею.
Я всё–таки сдалась, когда привезла его домой и решила подняться. Я начала его умолять прикоснуться ко мне ещё в лифте, а потом в прихожей, в гостиной, и наконец–то в спальне, куда он зашёл, чтобы переодеться. Когда я вошла следом и увидела его обнажённым по пояс, я больше не могла сдерживаться, потеряв остатки гордости и стыда. Он сломал меня, хотя мы оба понимали, что наша «дружба» – это всего лишь игра. И в этой игре мог быть только один победитель. Не победительница.
– Саш, а как вы познакомились с Дашей? – вырвалось у меня.
Он напрягся подо мной, но всё–таки ответил:
– Она была в особняке в Женеве.
Я подумала, и задала вопрос, который давно хотела спросить:
– Это правда? То, что было написано в газете.
– Да.
Подняв голову, я попыталась прочитать выражение его лица, но оно было непроницаемым. Он окинул меня взглядом и провёл ладонью по моему обнажённому плечу, отчего волоски на моих руках стали дыбом. Нахмурившись, Саша натянул одеяло ещё выше, практически накрывая меня с головой.
– А ты… – начала я, подбирая слова, – Ты правда этим занимаешься?
– Ты про оргии? – он невозмутимо поднял бровь, и я залилась краской. Босс ухмыльнулся, – Нет, давно уже нет.
– А у тебя было с мальчиками?
Он уставился на меня, как на идиотку:
– Ты сейчас серьёзно?
– Мне просто интересно, – пробурчала я, пряча лицо у него на плече.
– Нет. С мальчиками у меня не было, – сухо ответил он, – И с детьми тоже.
Я выдохнула и сползла с него на матрас. Перевернувшись на живот, я приподнялась на локтях.
– Ты поэтому развёлся с женой? – промычала я невнятно, пристально его разглядывая.
Маска с его лица никуда не делась, но плечи расслабленно опустились. Он вздохнул и закинул руки за голову, закрывая глаза. Потом он ответил:
– Да, это была одна из причин.
– Ты изменял ей? – спросила я увереннее.
– Нет. Мы занимались этим вместе.
– Фу, – вырвалось у меня, и босс улыбнулся.
– Алиса, мне слишком много лет, чтобы заниматься сексом в темноте под одеялом. Я попробовал многое и люблю разнообразие, – он вздохнул и снова закрыл глаза, – И мне казалось это нормальным, до определённого времени.
 
– До какого?
– До того самого, – отрезал он, – Давай оставим эту тему.
Я вздохнула и уронила голову на подушку. От хлопка наволочки и простыни исходил какой–то свежий запах и аромат его пряного тела. Ткань приятно хрустела под нами и немного раздражала мою кожу.
Саша пошевелился, и я почувствовала его дыхание на своём затылке. Он провёл носом по моим коротким волосам, и запустил пальцы в мою макушку.
– Мне их не хватает, – сказал он с теплотой в голосе.
– Если честно, мне тоже, – выдала я в подушку свою маленькую тайну.
– Зачем обстригла? – спросил он, целуя меня в спину.
– Увидела твою фотографию с Дашей в газете. Мне не понравилась её причёска, – буркнула я недовольно, поморщившись от щекотки.
– Дурочка, – тихо рассмеялся он в моё плечо, – Я попросил её перекраситься и подстричься в Женеве.
Я перевернулась на спину и уставилась на него, как на восьмое чудо света.
– Зачем?
– Чтобы она стала похожей на тебя, – ответил он, проводя пальцем по моей ключице.
– И татуировку она тоже не просто так сделала?
– Нет, – Саша улыбнулся и наклонился ко мне, чтобы поцеловать. Потом он передвинулся и коснулся губами моей щёки, – В Женеве я постарался запомнить каждую деталь твоей колибри. Я сам нарисовал для неё эскиз.
– Господи, ты точно больной.
– Я знаю, – выдохнул он, и поднял голову.
Потом он оттянул одеяло и обнажил меня до пояса. От прохладного воздуха кожа покрылась мурашками. Приподнявшись на руках, он наклонился надо мной и опустился ниже.
– У тебя появилась новая, – сказал он, разглядывая надпись под моей левой грудью.
Я провела по месту, которое фантомно зудело после того, как я посетила тату–салон месяц назад.
– Боль была адская. Прямо на ребре, – призналась я.
– Красиво, – он поцеловал строчку, а потом прочитал её вслух, – Je t’aime.
Я улыбнулась и зарылась пальцами в его густые с сединой волосы. Саша поднял голову и его глаза сверкнули.
– Ещё?
Я ничего не ответила, просто кивнула. Он раздвинул рукой мои ноги и устроился между ними. Медленно поднимаясь, Саша поцеловал меня в ключицу, изгиб шеи и подбородок.
– J'ai perdu tout le temps que j'ai passe sans vous.
– Что это значит? – улыбнулась я смешному слову.
– Я потерял всё время, что провёл без тебя, – ответил он, вглядываясь в моё лицо, – Почему ты так улыбаешься?
– Меня смутило слово «пердю», а так ничего. Мило, – прыснула я, сдерживая смех.
Саша рассмеялся мне в шею, продолжая нависать надо мной, опираясь на локти.
– Я тут афоризмами на французском бросаюсь, а ты надо мной смеёшься, – сказал он с фальшивой обидой.
– Между прочим, сейчас ржал ты, – я стукнула его кулаком в плечо, а потом обхватила его и подняла голову, чтобы поцеловать, – Когда ты говоришь на французском, я готова простить тебе всё. Даже то, что ты козёл.
Саша фыркнул, но ответил на мой поцелуй. Потом он прищурился и прижал меня к матрасу, подняв мои руки над головой.
– Иногда мне хочется тебя отшлёпать за твой мерзкий язык.
– Ты же не поклонник… – начала я, пытаясь вырваться из цепкой хватки.
– Нет, но вот именно тебя мне хочется связать и отшлёпать, – смачно повторил он, устраиваясь у меня между ног поудобнее.
– Даже не вздумай, я не по этой части, – фыркнула я, обхватывая его ногами.
– Я знаю.
– Это так странно, – прошептала я, когда он снова проложил дорожку из влажных поцелуев от моей шеи до ключицы.
Босс поднял голову и нахмурился:
– Что странно?
– Мы.
– Почему ты считаешь нас странными? – спросил он, отпустив мои руки.
Я обхватила ладонями его плечи. Проведя пальцем по шраму от неудачной татуировки, который красовался у него на правом плече, я заглянула ему в глаза и честно ответила: