Колибри

– Не надо.
Я отодвинулась, открыла дверь, и вышла из такси. Бросив последний взгляд на тонированное стекло, за которым скрылось его лицо, я сделала шаг в сторону гостиницы. Потом ещё один, и ещё. Когда я стояла напротив лифта, я крепко зажмурилась от боли, которая вросла в мои рёбра, растеклась по крови и прочно поселилась в моей груди.
Как будто мне в груди снова пробили зияющую дыру, вырвав сердце. Проблема только в том, что на этот раз я сделала это собственноручно.
Войдя в апартаменты, я нашла Никиту сидящим за обеденным столом между кухней и гостиной. Он сидел с поникшими плечами, сложив руки ладонями вниз на стеклянном столе.
Я медленно подошла к нему и села напротив. Когда муж поднял на меня глаза, я мгновенно забыла всё, что хотела ему сказать всего минуту назад.
– Алиса? – в его глазах стояли непролитые слёзы, тёмные мешки залегли на осунувшемся лице.
Он не спал всю ночь, гадая, где я. Как я могу ему сказать?
– Никита, прости.
– Алиса… – начал он, его голос срывался, – Я всю ночь себе места не находил. Я… – он запнулся, – Я не знал, где ты. Что случилось. Всё ли с тобой в порядке.
– Прости, – тихо повторила я, опуская глаза на гладкую прозрачную поверхность стола.
– Где ты была?
Я глубоко вздохнула, и на несколько секунд закрыла глаза. Качнув головой, я открыла рот и с моих губ начала срываться ложь, вперемешку с обрывками правды:
– Никита, помнишь, как мы познакомились? – он кивнул, – Я работала в клубе. У меня были отношения с моим начальником.
– Отношения?
– Да. Я недавно встретила его. Случайно. И это выбило меня из колеи, – это не было враньём, – Я хотела побыть одна. Прости, – а вот это уже далеко от правды.
Долгое молчание повисло в воздухе. Потом Никита громко вздохнул и по полу заскрипел стул. Когда он прикоснулся к моему плечу, я невольно вздрогнула и подняла на него глаза.
– Просто… – он внимательно посмотрел на меня, а потом нахмурился, – Не поступай так больше.
Я кивнула. Он наклонился и прикоснулся губами к моему лбу. Потом отстранился и сказал:
– Я люблю тебя, Лиса–Алиса.
Я ответила ему кивком головы и отвернулась к окну.
По стеклу забарабанили капли дождя. Этот удивительный город, который так точно улавливает моё настроение.
***
Зайдя в салон самолёта, я оглядела сидения быстрым взглядом и спокойно выдохнула. Тёплая ладонь легла мне на талию, подталкивая вперёд. Когда я уселась на своё место напротив иллюминатора, я сразу пристегнулась и вжалась в обивку кресла. Никита сел рядом и вытянул ноги. Он взял мою руку и крепко сжал. Я ответила усталой улыбкой.
Самолёт начал движение в сторону полосы, а потом замер, получая разрешение на взлёт. Пилот заговорил спокойным голосом из динамиков, стюардесса начала рассказывать про кислородные маски, спасательные жилеты и аварийные выходы. Я закрыла глаза, и открыла их только тогда, когда мы уже поднимались над озером. Посмотрев на ровную водную гладь, я невольно улыбнулась, запоминая это зрелище. Когда очертания города скрылись под облаками, я выдохнула в иллюминатор одними губами:
– Je t'aime.
Это была единственная фраза на французском языке, которую я смогла запомнить за эти две недели.
Декабрь, 2016 
Со мною вот что происходит: 
Ко мне мой старый друг не ходит, 
А ходят в мелкой суете разнообразные не те. 
И он не с теми ходит где–то 
И тоже понимает это, 
И наш раздор необъясним, и оба мучимся мы с ним. 
Со мною вот что происходит: 
Совсем не та ко мне приходит, 
Мне руки на плечи кладёт и у другой меня крадёт. 
А той – скажите, Бога ради, 
Кому на плечи руки класть? 
Та, у которой я украден, в отместку тоже станет красть. 
Не сразу этим же ответит, 
А будет жить с собой в борьбе 
И неосознанно наметит кого–то дальнего себе. 
Евгений Евтушенко, 1957
 
ГЛАВА 37 
I feel something so right 
Doing the wrong thing 
I feel something so wrong 
Doing the right thing
Глубокий бас прорывался из динамиков моей машины, и я невольно раскачивала головой в такт музыке. Мои губы сами собой протягивали слова песни. Конечно, меня не радовала эта версия данного трека, но ничего не попишешь – в машине валялось только два диска: альбом Макса Барских «По Фрейду» и записи дабстепа Никиты. Я, естественно, выбрала второе.
I could lie, could lie, could lie 
Everything that kills me makes me feel alive 
Мой телефон благополучно утонул в унитазе три недели назад, когда я не уследила за ним, и Тео схватил трубку со стола, решив поиграть в кораблики. Новый мобильник я решила пока не брать, потому что уже вышла новая модель айфона и Никита, мой муж, пообещал мне его купить в Англии. Он уехал на сборы на целый месяц. А мне пришлось вернуться в Таллинн, чтобы помочь маме. Она сломала ногу.
Я стою на светофоре, и мои внутренности в буквальном смысле скрючивает от мощного звука. Я никогда не любила электронную музыку, но, признаться честно, начала привыкать к дабстепу. Что–то было в этих ударных. К тому же, я моментально проснулась. В общем, невольно трясу головой и вытягиваю шею, подпевая обрывкам песни:
Lately I been losing sleep 
Dreaming about the things that we could be 
Повернув голову, я увидела, что молодой парень в машине слева от меня улыбается во весь рот белозубой улыбкой. Он подмигнул мне, а я залилась краской и пожала плечами. Подняв большой палец вверх, паренёк одобрительно кивнул:
– Хороший вкус, – проговорили его губы, и я невольно растянулась в улыбке.
Светофор подал зелёный знак, и я тронулась, сворачивая направо по Тартускому шоссе в сторону салона красоты. Раз уж я приехала в родной город, пора привести свою голову в порядок. В Хельсинки бешеные цены на парикмахерские услуги, так что за последние два месяца моя непослушная грива стала длиннее на пару сантиметров, стрижка совершенно потеряла форму, и предательские рыжие корни окончательно убили весь гламор, который я навела на свою несчастную шевелюру. В Женеве моя причёска имела хоть какой–то вид. Сейчас она выглядит отвратительно.
При воспоминании об этом городе, я судорожно сглотнула.
С недавних пор Женева – моё стоп–слово. Я туда никогда не вернусь, и, наверное, это к лучшему. Как и в Вегасе, всё, что было в Женеве – останется в Женеве. Как–то так.
«Je t’aime» – прошептал до боли знакомый голос в моей голове, и я нервно дёрнулась, заезжая на парковку. Поставив машину, я потрясла головой, и выключила зажигание. Музыка прекратилась, и я осталась сидеть в полной тишине. Обрывки воспоминаний волной накрыли меня, и я положила голову на сложенные на руле руки. Прошептав только: «Но ведь ты же сильнее меня; сильней и увереннее», я снова покачала головой, открыла дверь и выползла на улицу.
Меня мгновенно обдало морозным воздухом, и я выдохнула, выпуская пар из лёгких. Закрыв машину, я взяла талончик на парковку в автомате, и поплелась к небольшой стеклянной двери на углу дома.
Колокольчик радостно поприветствовал меня, когда я входила. В салоне никого не было, кроме моего парикмахера. Я решила подстричься в восемь утра. Спасибо Алевтине, что она согласилась подняться в такую рань.
– Алиса, здравствуй, – проворковала мамина подруга и широко улыбнулась.
Она держала в руках чашку кофе, и мой рот мгновенно начал выделять обильную слюну. Алевтина прищурилась и подмигнула мне:
– Я тебе оставила. Бери чашку, и садись. Как твои дела?
– Нормально, – сказала я, снимая пальто и водружая его на вешалку, – Мы не опоздаем?