Колибри

Саша нарисовался рядом со мной и приспустил свитер, обнажая моё плечо. Он провёл рукой по моей лопатке, на которой была татуировка и, нахмурившись, уставился на кровоподтёк. Потом поцеловал меня в шею и отступил на шаг.
– Кофе будешь? – напряжённо сказал он, и я кивнула, – Тогда спускайся на кухню.
Это он скомандовал своим начальственным тоном. Я уставилась на него в удивлении, как будто передо мной стоял другой человек. Такая резкая перемена в настроении окончательно сбила меня с толку, и я решила, что самое верное решение – сделать вид, что ничего не произошло. Когда он удалился, я умылась и почистила зубы щёткой, найденной возле раковины. Пригладив растрёпанные волосы, я вышла из спальни и прислушалась. В коридоре стояла абсолютная тишина.
Когда я начала спускаться по лестнице, она скрипнула, и я поморщилась. Обхватив себя руками, я как можно тише спустилась вниз и пошла на звуки готовящегося кофе. Шум кофемашин ни с чем не спутаешь. Когда я вошла в арку, мой рот мгновенно наполнился слюной от запаха.
– Мы никого не разбудим? – спросила я, и Саша дёрнулся, резко оборачиваясь.
Я вскинула руки в успокаивающем жесте.
– Не думаю. Шесть утра всего, – устало сказал он.
Я повела плечом и подошла к нему ближе. Он протянул мне дымящийся латте в высоком стакане, я довольно улыбнулась и залезла на большой деревянный стол, свесив ноги. Отпив глоток, я закатила глаза от удовольствия. Когда босс подошёл ко мне вплотную, упираясь своим причинным местом мне в коленки, я замерла на секунду, а потом улыбнулась. Он ответил тем же.
– Вызовешь такси? – спросила я, и он кивнул, мгновенно потеряв свою улыбку, – Моя сумочка в машине?
Он помотал головой, разнося вокруг аромат своего тела вперемешку с кофе.
– Я забрал её ночью. Она возле входной двери.
Я кивнула и продолжила поглощать свой кофе. Когда Саша вызывал такси, я снова залюбовалась звучанием его голоса, произносящего удивительный французский язык. Допив латте, я спрыгнула со стола, и пошла в прихожую. Взяв свою сумочку, я проверила мобильник.
Ни одного звонка. Странно, но облегчения это не вызвало.
Стоя возле большой двери, я скользнула босыми ногами в чьи–то сапоги на плоской подошве. Саша стоял позади меня, непривычно переминаясь с ноги на ногу. Я повернулась к нему лицом, слегка коснулась губами его щёки и отодвинулась.
– Ну, пока, – выдавил из себя он, отводя глаза в сторону.
– Ну, пока, – отозвалась тихим эхом я.
***
Когда я бесшумно вошла в свой номер Swiss Luxury Apartments, Никита спал. Сняв с себя одежду, я забралась под одеяло. Положив голову на подушку, я посмотрела на своё отражение в зеркале туалетного столика, стоящего напротив.
– Кто ты? – мысленно спросила у меня блондинка.
– Не знаю, – ответила ей я.
ГЛАВА 34 
В конце отпуска, я чувствовала себя так, как будто сижу на бочке с порохом, и она вот–вот рванёт подо мной. Я вздрагивала от каждого шороха, звонка телефона, сигнала автомобильного клаксона на улице и от прикосновений Никиты. Даже стены в гостиничном номере с шипением твердили: «Изменщица». Слава Богу, что у мужа был перерыв в тренировках перед игрой, иначе я начала бы рвать на себе волосы, пытаясь заглушить этот мерзкий шёпот.
Мы поездили вдоль Женевского озера, посетили Шильон и знаменитый фонтан. Пока парни восхищались достопримечательностями, яхтами и помещениями старинного средневекового замка, я повсюду искала невидимую точку, которая обычно помогала мне сосредоточиться и думать. Точку я так и не нашла, поэтому в моей голове гулял настоящий хоровод мыслей.
Саша не появлялся. Я не видела его с того момента, как попрощалась с ним утром. Он сдержал обещание.
Хуже всего было то, что Никита ничего не заметил. На следующий день, он спросил меня, как прошёл девичник, и в ответ на моё натянутое: «Супер», принёс мне стакан воды и две таблетки аспирина. Он даже не заметил, что моё лавандовое платье испарилось из номера. Когда я сидела в ресторане с цепочками на открытой спине, и отмечала с друзьями Никиты их победу над швейцарцами, я почувствовала себя призраком. В буквальном смысле. Они громко гоготали, шутили, обсуждали детали хоккейного матча, а я не смогла уловить ни одного слова. Вокруг меня просто стоял гул, их рты открывались и закрывались. Я переводила глаза с одного лица на другое, в надежде хоть что–то понять. Но так ничего и не поняла.
 
Поднявшись из–за стола, я направилась к выходу из ресторана. Никита окликнул меня:
– Алиса! Ты куда?
Я повернула голову и попыталась изобразить улыбку. По моим ощущениям, вышло паршиво.
– Вернусь в гостиницу. Я устала.
– Хорошо, – ответил он, а потом просто переключил своё внимание на собравшихся за столом.
Вот так легко и непринуждённо, словно я невидимка.
Я как будто получила удар ногой в живот, и из меня со свистом вырвался воздух. Внезапно я осознала всю фальшь своего брака, этих отношений и вообще всей моей теперешней жизни.
Дойдя в слезах до гостиницы, я поднялась в номер и скинула с себя ненавистное мне платье. Взяв тонкую трикотажную ткань в руку, я посмотрела на неё, а потом подошла к мусорному ведру на крошечной нетронутой кухне и бросила платье туда. Оно скрылось в чёрном пластиковом мешке. Туда же полетели туфли на шпильке, кружевное бельё, узкие джинсы и шёлковая блузка ненавистного мне, но любимого Никитой, красного цвета. Выбросив эти вещи, я прошла в ванную и посмотрела на своё отражение. Умывшись, и смыв с себя косметику, я упёрлась руками в мраморную раковину. Взглянув на обручальное кольцо, я стянула его с пальца и положила рядом с краном. Когда я надела свои любимые свободные джинсы и длинный бесформенный свитер, я взяла телефон с маленькими наушниками, и снова спустилась вниз.
Шагнув в стареньких кедах на тротуар, я пошла по узким улочкам, выходя к озеру. Вставив наушники, я открыла папку, которую держала под паролем всё это время, и включила музыку.
Не пытайся оправдать, не выйдет 
Только хуже станет, навсегда останется 
Любить пытаешься, только уже поздно 
Стало всё серьёзным, и возможно навсегда 
Меня встретили переливающиеся огни вдоль береговой линии, уличные кафе, закрытые в это время года, яхты и причалы. Выйдя на один из них, я подошла к самому краю и села на холодные доски. Подобрав ноги, я обхватила колени руками и уставилась на воду. Она лежала ровной гладью, отражая электрический свет и звёздное небо.
Когда–нибудь наступит день 
И мне найдутся твои грустные глаза 
Среди толпы идущих лиц 
Чужая стала для самой себя 
Когда я смогла найти ту самую невидимую точку на поверхности воды, я уставилась на неё, и в моём мозгу щёлкнул переключатель. Взяв телефон, я принялась рыться в последних входящих звонках и нашла стёртый, но хорошо знакомый мне номер. Я нажала на вызов и из трубки раздались гудки. Длились они, наверное, целую вечность. Но они всё–таки прекратились, из телефона послышалось хриплое:
– Да?
– Я могу тебя увидеть? – сказала я дрогнувшим голосом.
На том конце невидимого провода воцарилось молчание.
– Где ты? – наконец–то сказал мой собеседник.
– Не знаю, – ответила я, продолжая изучать точку, которая хотела от меня ускользнуть, пошевелившись на дрогнувшей воде, – Сижу на причале.
– Алиса, где ты? – обеспокоенно спросил Саша, и я услышала на фоне какое–то вошканье, а потом что–то упало, – Да чтоб тебя, – рыкнул он куда–то.
Я вытерла щёки, которые стали покрываться тонкой солёной коркой. Потом подумала и сказала:
– Я сейчас посмотрю по картам. И пришлю тебе сообщение.
– Хорошо. Я уже одеваюсь.
Отключив трубку, я включила мобильный интернет с GPS, залезла в Google Maps и нашла своё местоположение. Карты мгновенно выдали мне название этого причала, и я скопировала его в сообщении: