Колибри

– Александр Сергеевич ждёт вас, – кивнул он на лифт.
Я остановилась, как вкопанная, посреди холла. Потом резко развернулась и пошла к лифту. Тот сразу открыл мне свои двери, и я вошла внутрь. Нажав на десятый номер, я прижалась лбом к зеркалу в конце кабины. Холод приятно разлился по моему лицу, и я приложила ладонь к гладкой поверхности, оставляя чёткий отпечаток. Подняв голову, я взглянула на своё отражение. Оно смотрело на меня усталыми глазами, но в уголках мерцали радостные искорки и на щеках играл румянец. Моё детское лицо со слишком пухлыми губами изучающее посмотрело на меня, а потом его нос, покрытый веснушками, сморщился. Что он во мне нашёл?
Прозвонил колокольчик, кабина остановилась, и двери лифта раскрылись. Я вышла в коридор и свернула, с каждым шагом приближаясь к двери тысяча первого номера. Уже возле неё я замешкалась, а потом вздохнула и постучала. Дверь сразу же открылась.
На пороге стоял Саша, одетый так же, как в клубе, только рукава джемпера были закатаны до локтя. Он отошёл в сторону и впустил меня внутрь, махнув рукой. Я вошла в номер и впервые взглянула на обстановку.
Сравнивать, конечно, мне было не с чем, но номер был обставлен со вкусом. В нос сразу же ударил запах табака, и я немного поморщилась. Большие окна открывали вид на центр города, сияющий ночными огнями. Полы покрыты тем же синим ковролином, что и коридор этажа. Стены серые, но это только подчёркивало простоту и изысканность обстановки. Кожаное кресло сразу возле входа, такой же чёрный диван в центре комнаты. На против него большой плазменный телевизор, практически на всю стену. В углу у окна стеклянный письменной стол, сочетающийся по стилю с журнальным столиком возле дивана. По нему и дивану были разбросаны бумаги, над которыми, по всей видимости, и работал босс.
– Выпьешь что–нибудь?
От его низкого голоса, прозвучавшего рядом с ухом, я дёрнулась. Саша провёл ладонью по моей спине и положил голову мне на плечо.
– Где ты переоделась?
– У тебя в кабинете, – отвечаю я, слегка повернув голову набок, чтобы вдохнуть запах его волос.
– Жаль, меня там не было, – тихо говорит он, обхватывая руками мою талию и прижимая к себе.
Я потихоньку растворяюсь в его руках, и закрываю глаза, ожидая дальнейших действий. Но их не последовало, мы просто стоим вот так, прижавшись, друг к другу несколько минут. Потом он поднимает голову, целует меня в щёку и отстраняется.
– Ну? Выпьешь что–нибудь? – повторяет он свой первый вопрос.
– Нет. Я не хочу пить, – говорю я, разворачиваясь к нему лицом.
Он смотрит на меня с неподдельным интересом, легонько ухмыляясь в своей неповторимой манере.
– А чего ты хочешь?
– Зачем ты спрашиваешь, если знаешь ответ? – я протягиваю руки и обвиваю ими его шею.
Саша не отвечает, просто двигается мне навстречу и проводит губами по моему лицу. Я закрываю глаза, ощутив прохладные ладони на талии.
ГЛАВА 21 
Сквозь серо–голубой дым я пытаюсь разглядеть лица, но глаза щиплет, и я не могу раскрыть их шире. 
– Держи ещё, – говорит кто–то мало знакомый, и я беру свёрнутый в трубочку косяк с травкой. 
Делаю глубокую затяжку, едкий, ядовитый дым обволакивает мои лёгкие. Я выдыхаю, и смотрю, как клубы дыма складываются в причудливые узоры под грязным потолком. 
Чья–то горячая ладонь опускается мне на бедро и ползёт вверх, подбираясь, как паук выше, по талии к груди. Мне хочется оттолкнуть её, но расслабленное действием наркотиков тело меня не слушается. Вместо этого я снова затягиваюсь и выдыхаю, смотря на новые узоры. 
Косяк в моей руке исчезает, и кто–то залезает на меня сверху. Мне становиться жарко. Горячая волна накрывает меня, и я с трудом пытаюсь дышать. Я смотрю в потолок, изучаю дымные линии и жёлтые подтёки на старой штукатурке. Я ничего не чувствую, только резкие толчки и моё тело безвольно покачивается им в такт. Я будто отделилась от него и существую где–то в другом измерении. Но самое главное, что я не чувствую пустоты внутри, которая преследует меня с тех пор, как папы не стало. Зияющая дыра в груди словно затянулась, заросла, как–будто её никогда и не было. 
 
– Я следующий, – говорит ещё один голос, пока чьё–то тело раскачивается на мне. 
Капли пота падают мне между глаз, и я зажмуриваюсь. Потом ещё одна, и я отчаянно хочу смахнуть её, скинуть с себя это тело, но моя рука безвольно покачивается и опадает на грязное покрывало. Где–то я читала, что в Китае была такая пытка: человека приковывали кандалами, а потом ему на переносицу капали водой, и он сходил с ума. Наверное, я тоже схожу с ума. 
– Подожди, я ещё не закончил, – говорит голос надо мной, а потом он рычит, сильно толкает меня, и я ударяюсь головой обо что–то твёрдое. Наверное, это стена. За мной была стена. 
Тело слезло и меня обдало спасительным холодом. Его горячая рука погладила меня по бедру, и он прошептал мне на ухо: 
– Да ты просто ангел, детка. 
Я открываю глаза и смотрю в белый потолок. Жёлтые подтёки исчезли, и я шумно выдыхаю, садясь на кровати, свесив ноги с краю.
– Всё в порядке, Алиса, всё хорошо, – шепчу я, тряся головой.
– Эй, что случилось? – сонно бормочет Саша, и в спальне гостиничного номера загорается ночник.
Тусклый свет бьёт в глаза, и я зажмуриваюсь.
– Ничего, просто кошмар приснился. Спи.
– Который час?
– Спи, – твержу я, зарывшись руками в свои спутанные волосы.
Они липкие, и вся я липкая. Меня накрыло то мерзкое ощущение, когда они по очереди размазывали свой пот по моему телу.
– Господи Боже, – я выдохнула, прикрыв рот рукой и, спотыкаясь, упала с кровати на колени.
– Алиса, что с тобой? – взревел Саша.
– Меня сейчас вырвет, – выдавила из себя я, и он за секунду спрыгнул с кровати, подхватил меня за талию и внёс в ванную.
На моё счастье, стульчак был не опущен. С шумом и кашлем вытолкнув из себя скудное содержимое своего желудка, я опёрлась руками на бочок унитаза и спустила воду. Саша, продолжая поддерживать меня, потянулся к раковине и включил кран. Потом он протянул мне намоченное полотенце.
– Спасибо, – мой голос показался мне чужим.
– Не за что. Ты как?
– Мне надо в душ, – выдавила из себя я, продолжая смотреть в белоснежный унитаз.
Он отходит, а я залезаю в душевую кабину и закрываю за собой дверцу. Включив холодную воду на максимум, я закусываю губу до боли, но терплю изо всех сил. Я опираюсь руками о стену, выложенную белой кафельной плиткой. Дверца тихонько скользит, и в душевую входит Саша.
– Ты что сдурела? Вода ледяная! – гремит он где–то сбоку, а я качаю головой и останавливаю его руку, давшую тёплую воду.
– Не надо! Пожалуйста… – скулю я, – Мне нужен холод. Так лучше.
– Алиса, Господи! – шепчет он, прижимая меня к себе.
Когда его ладони коснулись моей поясницы, я шумно выдохнула.
– Что тебе снилось? – спрашивает он, подняв моё лицо за подбородок и заставляя посмотреть себе в глаза.
Они тёмные, почти чёрные, беспокойно бегают по моему лицу в поисках ответов на вопросы, на которые я сама не могу найти ответы.
– Неважно, – сухо ответила я, прижимаясь спиной к холодной плитке.
– Скажи! – потребовал он.
– Неважно, – упёрлась я.
Я не заметила, как вода стала теплее. Тугие струи бьют по мне, вонзаются в моё тело, словно иголки. Я закрываю глаза и подставляю лицо под воду. Саша продолжает прижимать меня к себе, и кладёт голову мне на плечо.
– Тебе лучше? – спрашивает он, и я чувствую кожей, как шевелятся его губы.
– Да.
– Тебе нужна помощь?
«Да» говорит мой разум.
– Нет, – отвечаю я, – Я сама справлюсь.
Он бросает ещё один обеспокоенный взгляд на меня, а потом медленно опускает руки.
– Я буду за дверью, – говорит он, целуя меня в лоб.
Саша выходит и закрывает дверцу душевой. А я медленно сползаю по стене на пол, и отчаянно плачу себе в ладонь, чтобы не издавать ни звука.