Маленькая голубка (ЛП)

Его вес начал давить на меня, прижимая к матрасу так, что я не могла сдвинуться с места.
Голос Максимо был грубым и жестким, когда он приказал:
— Скажи, что тебе это нравится.
Боже.
Глядя на него, на его лицо, далеко не пустое и не холодное, я видела откровенную искренность. И боль. Мои слова были направлены на разрушение, и они достигли своей цели.
— Я люблю это. Я никогда не ненавидела.
Его рука переместилась с кровати на основание моего горла, его пальцы обвились вокруг моей шеи. Несмотря на то что его прикосновения были легкими, он одурманивающе контролировал меня, и я хотела большего.
— Скажи, что тебе это нужно.
— Ты же видишь, что со мной сделали три дня без этого. Я в полном беспорядке. Мне это нужно.
Он снова начал двигаться, хотя я не была уверена, что он вообще осознает, что делает это.
— Скажи, что я тебе нужен.
Сколько себя помню, я всегда была сама по себе. Шамус рано и часто учил меня не полагаться на других. Не доверять им.
Ни в ком не нуждаться.
И я долгое время жила в соответствии с этим. Пока Максимо не показал мне, каково это, когда кто-то заботиться о тебе.
— Ты мне нужен, — сказала я ему, надеясь, что он понимает, как трудно мне было добровольно сделать себя уязвимой. — Больше, чем мне когда-либо был нужен кто-то или что-то.
Я должна была знать, что он это поймет.
Прижав свое тело к моему, он поцеловал меня, долго, горячо и яростно. Его таз терся о мой клитор, когда он входил в меня. Когда у нас обоих перехватило дыхание, он оторвал свои губы от моих и наклонил голову, чтобы поцеловать меня в шею.
— Сильнее, — потребовала я, желая вернуть засосы.
Мне их не хватало.
Максимо застонал, прижимаясь ко мне, и стал кусать сильнее, посасывая чувствительную кожу, пока я не задыхалась. Приподнявшись, он снова переместил руку к моему горлу, большим пальцем поглаживая это место.
Так близко.
— Никто не заберет тебя у меня, голубка, — прорычал Максимо. — Никто не откроет твою клетку.
Боже, так близко.
— Даже ты, — его толчки становились все более жестокими, заставляя мои глаза расфокусироваться, а мысли затуманиваться. — Я решаю, когда это закончится.
Мои веки сомкнулись, шея выгнулась.
— И это никогда не закончится. Я никогда не отпущу тебя, потому что люблю тебя, Джульетта. До самой смерти.
Что?
Он действительно…
Как я ни старалась бороться с нахлынувшим оргазмом, я потеряла мысли, дыхание, разум. Конец пронзил меня насквозь, разрывая на части, и я уже не думала, что когда-нибудь смогу собрать себя обратно.
Но одного раза было недостаточно.
Максимо убрал руку с моего горла и просунул между нами, его большой палец поглаживал мой клитор так, как мне нравилось. Один оргазм переходил в другой, его палец и член работали вместе, чтобы выжать из меня все.
Когда я отдала ему все, что имела физически, он снова поднял руку, чтобы взять меня за подбородок, прежде чем потребовать от меня большего.
Всю меня.
— Скажи, что любишь меня.
Я не была уверена, что когда-либо чувствовала семейную или платоническую любовь. И уж точно я никогда не была влюблена.
До Максимо.
Именно поэтому я была так напугана. Потому что если Максимо солжет, обманет или подведет меня, как все остальные, это будет не просто досадное разочарование. Это уничтожит меня. Разобьет вдребезги.
Признание в том, что я люблю его, передаст ему все мое доверие. Не будет ни стен, ни дистанции, ни сдерживания.
Как он и хотел.
Как нам обоим было нужно.
— Я люблю тебя.
Веки закрылись, голова откинулась назад, обнажив шею. Его плечи были напряжены, когда он входил в меня снова и снова. Грубый и возбужденный, он прохрипел:
— Еще раз.
— Я люблю тебя, папочка.
От его низкого стона по моей коже побежали мурашки. Он продолжал входить в меня, пока кончал.
Когда мужчина закончил, то лег на меня, зарывшись головой в изгиб моей шеи, пока мы переводили дыхание.
Но когда он попытался отстраниться, я обхватила его руками и прошептала:
— Еще минутку, пожалуйста.
 
— Столько, сколько ты захочешь, — прошептал он в ответ, его губы дразнили мою кожу. — Навсегда.
Окруженная им, мои блуждающие мысли прыгали во все стороны.
Может быть, меня должен был встревожить тот факт, что он наблюдал за мной.
Может быть, я должна была ужаснуться тому, что он убил головореза Салливанов.
Может быть, меня должны были напугать его заявления о собственничестве.
И, может быть, то, что все это меня не волновало, свидетельствовало о том, насколько я испорчена и дисфункциональна.
Что так и было.
Более того, мне это нравилось.
Мне не нужен был прекрасный принц на моей стороне. Мне нужен был злодей за моей спиной. Мне нужен был кто-то, кто любил бы меня с больной одержимостью. Тот, кто не боялся испачкать руки, потому что я не понаслышке знала, что мир — далеко не сказка.
Мне нужен был Максимо.
Должно быть, мое молчание слишком затянулось для моего злодея, потому что он поднял голову и посмотрел на меня. Его брови были нахмурены, а мышцы напряжены, как будто он ждал, что я возьму все свои слова обратно.
— У нас все хорошо?
Улыбаясь, я провела кончиками пальцев по его заросшим щетиной щекам.
— Все идеально.
Облегчение выплеснулось наружу, прежде чем мужчина поцеловал меня. Когда он отстранился, то погладил по волосам, изучая — включая синяки под глазами.
— Тебе нужен отдых.
Он перекатился на бок и попытался притянуть меня к себе, но я не дала ему опомниться и толкнула на спину, а затем уселась на него, положив задницу на его пресс.
Его бровь поднялись, а на губах заиграла забавная улыбка.
Я глубоко вдохнула. Мои плечи были легкими, грудь свободной, а дыхание незатрудненным.
Максимо дал мне это.
И я хотела дать ему что-то взамен.
Больше себя.
Глава 31. Сделка есть сделка
Джульетта
— Моя мама была танцовщицей в стриптиз-клубе в Буффало.
Глаза Максимо вспыхнули от моего неожиданного признания, но он промолчал.
— Мой отец познакомился с ней, когда поехал праздновать победу. После выходных, проведенных вместе, он убедил ее переехать к нему. Использовал свое обаяние и красивые слова, вот она купилась на это. Наверное, она думала, что следующий Али или Холифилд спасет ее из трейлерного парка. Вместо этого она забеременела от человека, у которого были проблемы с яростью, азартными играми, алкоголем и верностью.
Она думала, что получит принца, а в итоге получила злодея. По крайней мере, я всегда знала, с кем я.
— Девять месяцев спустя я родился в День святого Валентина. И в самом очевидном знаке того, чем закончится их роман, моя мать назвала меня Джульеттой, потому что считала, что Ромео и Джульетта — это романтично, — я пожала плечами. — Не думаю, что она вообще читала эту книгу.
— Но все равно красивое имя, — сказал он. — Что с ней случилось?
— Она ушла через три месяца после моего рождения. Рождение ребенка не смягчило Шамуса. Это не остановило его. Он по-прежнему пил, дрался и трахался, а моя мать застряла в крошечной квартирке без денег, друзей и семьи, не считая плачущего новорожденного. Заявив, что ей нужно за продуктами, она оставила меня с соседкой и больше не вернулась.
— Ты уверена, что она ушла сама?
Я знала, о чем он спрашивает. Еще до того, как я стала достаточно взрослой, чтобы понимать, я придумала, что Шамус заставил ее уйти, и она искала меня. Или что он или кто-то, кому он был обязан, убил ее. Для ребенка это была ужасная мысль, но это было лучше, чем если бы меня бросила мать.
— Я уверена, — сказала я. — Я нашла ее в Интернете, когда мне было двенадцать, и совершила ошибку, связавшись с ней.
— Так плохо?
— Хуже. Она не спросила, как я себя чувствую. Она не спросила, в безопасности ли я, хотя прекрасно знала, как обстоят дела у Шамуса. Она просто кормила меня отговорками о том, что она слишком молода, чтобы торчать дома с кричащим ребенком. Потом она попросила меня больше не связываться с ней, потому что у нее появился новый парень, а она солгала о своем возрасте и не хочет, чтобы он знал. А затем она заблокировала меня.