Чернобуров: Новая жизнь (СИ)
— Хорошо, — сказал я, закрывая шкатулку. — Садитесь, едем дальше.
— К-куда? — вновь побледнел управляющий.
— Садитесь, — повторил я и захлопнул дверь машины.
Гвардеец подтолкнул Иннокентия в плечо, и тот был вынужден обойти автомобиль и усесться на заднее сиденье с другой стороны. Снова спрашивать, куда мы направляемся, он не решился.
Но мог бы и догадаться.
* * *Когда к воротам подъехал черный автомобиль, уже смеркалось. Ворчливый Антип вышел из своей сторожки, на всякий случай захватив дубинку, и недовольно каркнул:
— Кто? К кому?
Водитель опустил окно и сказал:
— Граф Чернобуров к барону Боровину. Открывай.
— Господина дома нету, — пробурчал Антип. — И вообще, про визиты не было говорено ничего.
Водитель нахмурился и открыл было рот, но тут опустилось окно задней двери и раздался холодный как лед голос:
— Добрый вечер, уважаемый, — это говорил худой и бледный юноша. Под карими, почти что черными глазами темнели круги, отчего взгляд казался устрашающим. — Меня зовут Георгий Чернобуров. Ваше имя?
«Ну и взгляд у него! — подумал сторож. — Не глаза, а штыки! Пронзает будто…»
— Антип, — буркнул он и поклонился.
— Вот что, Антип, слушай внимательно. Твой хозяин ограбил мой род. Я имею полное право объявить войну и начать убивать людей барона Боровина. Могу приступить прямо сейчас. Но предпочту решить вопрос малой кровью, а для этого мне нужно подождать барона у него дома. Ты меня понял?
Антип с трудом сглотнул возникший в горле комок и часто закивал. Юноша больше ничего не сказал и закрыл окно. Сторож поспешил распахнуть ворота и надеялся, что охранники поместья окажутся так же благоразумны, как и он.
* * *Леонид Семенович возвращался домой, предчувствуя неприятности. Ему уже доложили, что депо «Красноярского извоза» захвачено людьми Чернобуровых. Оставалось надеяться, что Иннокентий поступил по инструкции и уничтожил документы. И что успел сбежать сам — барон понимал, что управляющий не силен духом, и расскажет все что знает.
«Эх, оплошал, — думал Леонид. — Но кто же знал, что пацан в себя придет? Да еще и будет так резво действовать!»
Сторож на воротах поместья выбежал к машине, размахивая руками, чуть под колеса не бросился. Водитель еле успел затормозить. Боровин открыл дверь и рявкнул:
— Ты что творишь, полудурок? Жить надоело⁈
— Ох, вашбродь, ну наконец-то! Беда!
— Что случилось?
— Граф приехал, Чернобуров. С людьми. Вломились в дом, Степку с Колькой избили за то, что пускать не хотели. Вас ждут.
Здоровье охранников не слишком волновало барона, но он все равно похолодел от таких новостей. Значит, Георгий уже здесь. И не постеснялся применить силу.
Боровин коротко выругался и захлопнул дверь. Возникла мысль развернуть машину и уехать на ферму, чтобы переждать какое-то время. Или сразу рвануть на вокзал, взять билет и уехать куда-нибудь подальше, за Урал.
'Продать имущество можно и на расстоянии, через доверенных людей… Но не бросать же семью⁈ — думал Леонид. — Жена-то с дочерью дома. Надеюсь, этот щенок ничего им не сделал.
Да и вообще, я что, какого-то недомерка испугался⁈'
На всякий случай барон достал мобилет и позвонил командиру своей гвардии. Тот взял трубку почти моментально:
— Слушаю, ваше благородие.
— Слушай-слушай, и внимательно! Значит так, поднимай всех людей и быстро…
— Простите, ваше благородие. Не могу.
— Что значит не могу⁈ — возмутился Боровин.
— Казарма блокирована гвардией Чернобуровых. Они пушки притащили, мы под прицелом. Сказали, воевать не хотят, и все от вас зависит, — гвардеец помолчал. — Мы, конечно, дадим бой, если прикажете, но долго не протянем. Их больше, а у нас только винтовки и сабли.
Барон снова выругался и сказал:
— Займите оборону. В казарму никого не пускать.
— Так точно. Да они и не лезут. Зачем, если пушки есть…
Леонид Семенович положил трубку и велел ехать к дому. По пути он гладил перстень с изображением Борова и надеялся, что бог-покровитель обратит на него внимание в трудный момент. Но похоже, Боров не собирался приходить на помощь.
Как он сказал два месяца назад: «Ты волен сам решать. Но не советую наживаться на чужой беде. Если что, я вряд ли смогу помочь. А точней, не захочу».
На крыльце поместья сидели охранники. Степан, прижимающий к разбитой голове окровавленное полотенце, и Николай, лицо которого выглядело жутко из-за множества распухших гематом. Люди Чернобурова не сдерживались.
— Вечерочек добрый, ваше благородие, — сказал Степан, отнимая полотенце от макушки, будто шляпу снимая. — А у вас гости.
— Знаю уже, и нечего ехидничать! — ответил Боровин, хлопая дверью машины. — Моя семья в порядке?
— В порядке. Сидят с юным графом, чаи гоняют. Он сказал, что никого не обидит.
— А с Колькой тогда что? — буркнул Леонид, кивая на избитого.
— Оскорбил его сиятельство. Сопляком назвал. Ну гвардейцы графа и помяли его чутка.
— Ни хрена себе чутка, — промычал Николай, еле ворочая разбитыми губами.
Боровин мотнул головой, вошел в дом и сразу направился в гостиную. Георгий Чернобуров действительно сидел за столом и пил чай, о чем-то мило беседуя с восемнадцатилетней дочерью Леонида. Его ладонь лежала на бедре девушки. У стен стояли гвардейцы Чернобурова в полной амуниции, с винтовками в руках.
— Леонид Семенович! — воскликнул Георгий, заметив барона. — Мы вас уже заждались.
— Убери руки от моей дочери! — не удержался Боровин. — Что все это значит⁈ По какому праву ты ворвался в мой дом⁈ Это незаконно! Я требую…
— Тихо.
Юноша произнес это так, что слова сами застряли у барона в горле. Взгляд Георгия был настолько холодным и острым, что Леонид покрылся мурашками. Словно к его горлу поднесли два кинжала.
— Вы прекрасно понимаете причину моих действий, ваше благородие, — сказал Чернобуров. — Если нужны доказательства, у меня есть документы и человек, который готов выступить свидетелем. Я могу уничтожить вас в суде или объявить войну родов, но предпочту решить все гораздо быстрее.
— Как? — вырвалось у Леонида.
— Дуэль, барон. Смертельная дуэль. Я вас вызываю.
7
— Дуэль? — повторил Боровин и сглотнул. — Но вы же… на коляске, граф.
— Стрелять могу, — отмахнулся я. — У вас есть дуэльные пистолеты? Или сыграем в русскую рулетку? Меня вполне устроит такой вариант.
Дочь барона вдруг бросилась в слезы, а его жена встала и ткнула в меня пальцем:
— Вы обещали, что никто из нашей семьи не пострадает!
Я смерил женщину безразличным взглядом и ответил:
— Вы не так поняли, любезная. Перед тем как мы сели пить чай, я сказал: «вы и ваша дочь могут чувствовать себя в безопасности». Насчет Леонида Семеновича я ничего не говорил. Барон, вам не кажется, что лучше обсудить подробности дуэли наедине?
— Выйдите, — пробурчал Боровин.
Женщины, а следом за ними и мои гвардейцы покинули комнату. Двери закрыли. Леонид Семенович расстегнул верхнюю пуговицу на рубашке и сел за стол. Налил себе чаю и бросил три кубика сахара.
— Значит, вы были в «Красноярском извозе». Говорили с Иннокентием, — хмуро сказал он, помешивая сахар.
— Да, — кивнул я. Достал револьвер и положил его на стол.
Барон покосился на него и пробурчал:
— Вообще-то выбор оружия за тем, кого вызвали.
— Вы предложите колясочнику драться с вами на шпагах? Только опозоритесь.
Боровин сглотнул и выдвинул новый аргумент:
— Смертельная дуэль проводится лишь с государственного разрешения.
— По дороге мы заехали к нотариусу, — сказал я, доставая из внутреннего кармана сложенную гербовую бумагу. — Вызов оформлен официально.
— Но я не дал согласия.
— Нужна лишь ваша подпись, — я развернул бумагу и положил на стол. — Можете отказаться ставить. Тогда дуэль не состоится, и вместо этого я объявлю войну родов. Которую вы проиграете. Вероятно, вы уже слышали, что мои бойцы осадили вашу казарму.