Вор вне закона

Как только они вошли в квартиру, Седой резко повернулся к шефу и нанес удар в лицо. Тот видимо ждал этого и увернулся. В его руке оказался пистолет. Если бы не Чингиз, возможно Цыгун убил бы своего подлого зама. Но тут горло генерала захлестнула петля. Он захрипел, выронил оружие и медленно опустился на пол.
Чингиз некоторое время подержал петлю затянутой, потом отпустил. Тело генерала безвольно обмякло. Убедившись, что тот не подает признаков жизни, Чингиз обратился к Седому.
— У меня есть для вас кое-что. Вы все еще интересуетесь тем крестом с красным алмазом?
— Где он? — яростно зашипел Седой.
Труп генерала, лежавший прямо под ногами, казалось, заботит его меньше всего.
— Через час я вам его доставлю. С вас один миллион рублей.
— Сколько?! — взвился Седой.
— Или я предложу его тому, кому он действительно нужен.
— Ладно, подожди, — Седой мгновенно остыл. — Через час я смогу достать только половину. К тому же мне нужно будет убедиться, что камень настоящий. Вторую половину отдам завтра. Согласен?
— А куда ты денешься? — презрительно ощерился Чингиз. — Хоп, замазали. Пятьсот штук через час…
— Через два, — уточнил Седой. — Мне еще гостей дождаться надо.
Чингиз оставил Седого ждать в засаде своих гостей, а сам пересел в машину к Сильверу и направился домой к Наде, где оставил своих помощников. Звонить он не стал. Оставив Сильвера внизу, он поднялся в квартиру и поначалу удивился тому, что его никто не встречает.
Своих людей он нашел в гостиной. Откинув покрывало, он постоял некоторое время, стиснув зубы, потом повернулся и быстро вышел. Есть у него крест или нет, деньги с Седого он все равно получит.
Но на выходе из подъезда на Чингиза вдруг навалились четверо похожих на самосвалы молодцов. Его согнули пополам ударом в живот, заломили ему руки и защел и Бросившегося на помощь Сильвера вырубили ударом сзади по голове. Самого Чингиза тщательно обыскали. Потом старший из напавших достал компактную рацию и доложил.
— Объект задержан. Обыскали. При нем ничего нет.
Выслушав ответ, чуть не щелкнул каблуками.
— Вас понял. Сейчас оформим. Объект будет задержан с поличным при уличном грабеже. Как? Слушаюсь, так точно! Есть "устроить убийство с целью ограбления"!
Он отключил рацию и оглядел улицу в поисках подходящей жертвы.
* * *
Лях отвез Надю в свою гостиницу. Оставив ее в номере, он спустился в холл. Здесь его уже ждал человек с забинтованной головой. Это был журналист Леня. Лях подошел к нему и спросил?
— Как ты? Оклемался?
— Порядок. Только ухо придется теперь волосами закрывать. У меня к тебе дело.
Лях покачал головой.
— Про дела забудь. Знаешь, старик, я твердо решил завязать. Так что ищи другого специалиста.
Леня затряс головой.
— Ты не понял. Там сейчас такое творится! Менты с комитетчиками пострелялись. Я сам думаю, что надо завязывать. Только одна заковыка. Пасли нас.
— Кто? Менты? — нахмурился Лях.
— Нет, ребята из "Глубокого Бурения". Я не виноват…
В глазах журналиста Лях прочитал испуг. Он хлопнул Леню по плечу:
— Не менжуйся, к тебе у меня претензий нет. Знал, на что шел. Ты в курсе, что твоего Васина убили?
— Да, уже слышал, — Леня боязливо посмотрел по сторонам. — Именно поэтому и тороплюсь. Пора обрываться с крючка. Я знаю, где лежат материалы нашего наблюдения. Их Васин хранил на "кукушке" — конспиративной квартире. Я там был пару раз. Эти бумаги надо срочно оттуда забрать.
Лях решился.
— Тогда давай по-быстрому.
От дежурной он позвонил в номер Наде.
— Я должен отъехать, но скоро вернусь.
— И мы будем вместе? — спросила она.
— Да, пока смерть не разлучит нас.
Леня уже ждал его в машине.
Они подкатили к уже знакомому Ляху большому серо-желтому дому на Ленинградском шоссе. Возле дома Лях остановился.
— В квартиру ты не пойдешь, — сказал он.
— Почему? Не доверяешь? — обиделся Леня.
— Нет, просто предчувствие нехорошее. И обмылок, которым Волоху Призрака обмывали у меня эти волки во время обыска вытянули. Короче, этот вопрос не обсуждаем. Отъедешь к парку и оттуда будешь следить за подъездом.
 
— А если тебя повяжут?
— Не должны. Я чистый. В крайнем случае ты меня вытащишь.
— Смеешься? Я же не адвокат.
— Ну и что? Ты журналист. Напишешь статью, поднимешь волну общественного мнения.
— От общественного мнения ничего не зависит. Все решает власть, — обреченно вздохнул Леня.
— Власть не вечна. Нюхом чую большие перемены, — обнадежил его Лях и вылез из машины.
Войдя в квартиру, указанную Леней, Лях замер и прислушался. В квартире царила гробовая тишина. Он прошел по коридору и остановился у арочного входа в комнату. На полу лежал человек в генеральском мундире. Лях с первого взгляда понял, что тот мертв.
За спиной Ляха хлопнула входная дверь. Послышался топот и крики:
— Стоять! Не двигаться! Уголовный розыск!
Капитан Мурашов, лейтенант Ниночкин и сержант Крюков в сопровождении троих ОМОНовцев ворвались в квартиру. Ляха повалили на пол.
— Ты арестован за убийство генерала Цыгуна с целью ограбления! — проорал ему в ухо Ниночкин.
Крюков так и замер в дверях, понимая всю нелепость своего положения.
Похоже было, что капитану Мурашову все-таки удалось совершить свой подвиг.
Ляха закоцали в наручники.
— Двигай за понятыми, — велел Крюкову Мурашов.
— Одну минуту, молодые люди.
В комнату вошел седой тип в темных очках. Он подошел к Ляху, похлопал его по куртке и удовлетворенно рассмеялся. Движением фокусника он извлек из лешкиного кармана большой футляр. Раскрыл. Краем глаза Крюков заметил в футляре сверкнувшее украшение в виде креста. Орден, что ли?
Седой переложил футляр в карман своего пиджака, потом махнул рукой.
— Вот теперь давайте понятых. Меня вы не видели.
  
ГЛАВА 12. ТЮРЬМА
 
Вместо положенных семидесяти двух часов Лешку продержали в КПЗ чуть больше суток. Прокурор не глядя штемпельнул санкцию на арест и Ляха с попутным бобиком доставили в следственный изолятор, в народе попросту именуемый тюрьмой. В тюремном дворе в это время разгружали автозак, машину для перевозки заключенных. Лешку втолкнули в общую очередь.
На курорт место совсем не походило. Скорее оно напоминало мясорубку.
От фургона до дверей здания выстроился живой коридор из рексов-тюремщиков. Лешка вспомнил кино про фашистские концлагеря: там так же давились от бешеного лая овчарки, орали и ругались надзиратели.
Заключенные по очереди бегом преодолевали коридор. Если арестант мешкал, кто-нибудь из собачьих проводников стравливал поводок, и давал своему четвероногому другу попробовать на вкус арестантскую задницу.
Солидный мужик в шляпе, с большим чемоданом в руках, замешкался и тут же получил по копчику до блеска начищенным вертухайским сапогом. Видимо он, типичный барыга-расхититель, еще не привык к такому обращению.
— Что вы себе позволяете?! — вскипел он. — Я буду жаловаться прокурору!
После чего получил целый град ударов и выронил свой шикарный чемодан. Тот упал на асфальт и раскрылся. Расхититель попытался было нагнуться, чтобы собрать рассыпавшиеся вещи, но от очередного пинка буквально пролетел по воздуху несколько метров. Надзиратели ногами отфутболили чемодан вместе с содержимым в угол двора, в кучу грязи, и продолжили разгрузку живого товара.
Бешенство собак соперничало с бешенством людей. Лешка бегом миновал горячий коридор, не обращая внимания на тычки и затрещины. Внутри здания тоже ждали надзиратели, но поспокойнее, и стояли они пореже. Вертухаи рассовывали вновь прибывших по боксам — клетушкам метр на метр. Ляха втолкнули в одну из них. Кроме него тут уже было напихано человек пять.
Еще только попав в коридор, Лях ощутил запах. Особый сладковатый, тошнотворный запах помещения, в котором множество людей, скученных на небольшой площади, спит, принимает пищу, оправляется. Живет и умирает. Запах тюрьмы.