Вор вне закона
— Спортсменам "Трудовых резервов" закончить гонку! "Бригантина" и "Водник" продолжают.
Крюкову стало жаль соперников. Он вспомнил, с какой гордостью ПТУшники из "Трудовых резервов" оглаживали сверкающие борта своих новеньких "кадетов" и свысока поглядывали на пеструю самодельную флотилию отряда "Бригантина". И вот облом. Но против решения тренера не попрешь. И осуждать его нельзя. На такой волне и кильнуться, в смысле опрокинуться, недолго. Ты-то утонешь и тебе будет все равно, а тренеру отвечать.
Крюков опасливо посмотрел на брандвахтенный катер, где обосновался с биноклем их Командор. Он представил себе, как тот волнуется.
"Нет, — подумал Крюков, — Командор ни за что не снимет нас с гонки".
Многие яхты сходили с дистанции сами, не дожидаясь особых распоряжений. Соперники из общества "Водник" безнадежно отстали. Впереди основной группы гонщиков шли три лидирующих яхты. Все они принадлежали пионерскому флибустьерскому отряду "Бригантина". И впереди всех короткими галсами резал встречную волну швертбот Крюкова "Каракатица".
Крюков вел "Каракатицу" в крутой бейдевинд короткими галсами. Перед соревнованиями он продал коллекцию марок и купил лавсан для парусов. Лучший друг Лешка Воронцов помогал ему их кроить. И теперь новые паруса проявили себя в полной мере. Лешкин "Атос" отставал от "Каракатицы" на каких-нибудь пару корпусов. Но и Лешка не терял надежды на победу.
Немного отстав от них, в кильватере "Атоса" упрямо держался Генка Сиверчук по прозвищу Сильвер на "Веселом Роджере". Генка был парнем с трудным характером. Мог неожиданно выкинуть какой-нибудь фортель и всегда боролся до конца.
Каждый из лидирующей тройки рвался к финишу на пределе всех своих сил. Каждый из них знал, что победитель гонки, помимо основного приза, получит поистине бесценную награду пионерско-флибустьерского отряда "Бригантина" — звание шкипера и право носить на форменном черном берете большую капитанскую звезду.
На очередном вираже Лешка на секунду перекрыл ветер Крюкову. "Атос" сумел обойти "Каракатицу" и вырвался вперед. Лешка мельком взглянул на Крюкова. Тот грозил ему кулаком и кричал страшные пиратские проклятья. Крюков на них был мастер. Но Лешка лишь усмехнулся в ответ. Дружба дружбой, а капитанская звезда одна и на двоих не делится.
Неожиданно, срывая пену с волн, по взбаламученной глади водохранилища пронесся резкий шквал. Порыв ветра с силой ударил в паруса, опасно накренив яхты. Лешка стремительно наклонился и вырвал узкий киль-шверт из швертового колодца, проходящего через дно лодки. Лишенную бокового сопротивления яхту протащило бортом вперед. "Атос" не опрокинулся, но потерял скорость и сбился с курса.
Крюков не стал выдергивать шверт. Его лодку опасно накренило. На миг показалось, что она вот-вот опрокинется, но "Каракатица" выпрямилась и устремилась вперед. Теперь, благодаря резкому порыву ветра и рискованному маневру, Крюков снова возглавил гонку.
В это же время "Атос" беспомощно дрейфовал. Чтобы вернуться на прежний курс и разогнать яхту, Лешке пришлось выполнить сложный маневр. Он "свалился под ветер" и, набрав ход, поворотом через фордевинд восстановил прежний курс. Он ожидал увидеть перед собой паруса "Каракатицы", но с изумлением обнаружил, что прямо по курсу горизонт совершенно чист. Впереди маячил только брандвахтенный катер и причал с транспарантом "Привет юным участникам соревнований!"
Оглядевшись, Лешка обнаружил, что "Каракатица" все же легла парусами на воду. Ее капитан-авантюрист Крюков барахтался в воде, накрытый новым лавсановым гротом.
Лешка не раздумывал ни секунды. Он снова переложил руль и бросился на помощь другу. Неожиданно прямо перед носом, перерезая курс, возник "Веселый Роджер". Лешка решил было, что Сильвер тоже идет на помощь Крюкову, но тот рванулся к близкому финишу. Что же, капитанская звезда только одна.
Лешка подошел к терпящему бедствие судну. Убрав в сторону мешавший парус, он ухватил Крюкова за воротник спасательного жилета. С большим трудом, рискуя опрокинуться и самому оказаться в воде, Лешка затащил его в свою крошечную лодку. Вдвоем с мокрым Крюковым они взяли "Каракатицу" на буксир и, ковыляя по волнам, двинулись к подветренному берегу.
Их, одна за другой, обходили яхты соперников. Когда Крюков с Лешкой вытащили свои плавсредства из воды и посуху добрались до причала, там уже собрались все, участники гонки и зрители. Победитель — Сильвер — принимал поздравления. Командор был хмур. Он дал команду "строиться". Дежурный выстроил "Бригантину".
Впереди стояли самые младшие, за ними флибустьеры постарше, в заднем ряду закаленные штормами пятнадцатилетние ветераны с обветренными лицами. Все в черных рубашках, символизирующих траур по морякам, не вернувшимся из плаванья и в черных беретах.
И у каждого на пузе сияет надраенная до блеска пряжка настоящего флотского ремня со звездой и якорем. Предмет зависти окрестной шпаны. Из-за этих ремней бригантиновцам часто приходилось принимать бой с любителями поживиться за чужой счет или унизить более слабого. Ибо главное правило "Бригантины" гласило: "До последнего отстаивать свое и чужое достоинство".
Дежурный построил отряд и скомандовал:
— Тамбурильерос, аделанте!
Что значило: "Барабанщики, вперед!"
И барабанщики из числа младших членов "Бригантины" сделали шаг вперед. Барабанная дробь прокатилась над затихшим пирсом. Слово взял Командор.
— Решением флибустьерского совета великого "Берегового братства" звание шкипера и большая капитанская звезда присваивается младшему боцману Сиверчуку! — объявил он.
Барабанная дробь сменилась довольно жидким "Ура"! Овации не получилось и Командор продолжил.
— За спасение товарища звание шкипера и большая капитанская звезда присваивается квартирмейстеру Воронцову!
Теперь крики заглушили гром барабанов. Лешка от неожиданности почувствовал как у него предательски защипало в носу. Вот еще! Только слезу пустить недоставало. Но Командор еще не закончил.
— За волю к победе звание шкипера и большая капитанская звезда присваивается подшкиперу Крюкову!
Вот теперь над продуваемым штормовым сквозняком пирсом поднялся настоящий гвалт. Все орали как одержимые, а сам Командор только делал вид, что хмурится.
Победитель гонки, Сильвер, никем не замеченный, ушел в одиночестве.
* * *Несмотря на поднявшийся холодный ветер, с пирса они разошлись не сразу. На большом пустыре флибустьеры развели костер. В костре пекли картошку, накрыв ее старым дырявым ведром. Потом сидели на бревнах, глядели на умирающее пламя и пели песни: про звездопад, про паруса "Крузенштерна", про то, как "в Кейптаунском порту с пробоиной в борту "Жанетта" поправляла такелаж". И, конечно, "Бригантину".
"В флибустьерском дальнем синем море
Бригантина поднимает паруса"!
Домой Крюков с Лешкой пошли напрямик, через пути окружной железной дороги. И возле бетонного забора чугунолитейного завода, конечно, нарвались на "Войковских". Тех было человек пять. Сидели ребята, курили, скучали и никого не трогали. Потому и скучали. А тут такой праздник — пара юных пионеров-флибустьеров.
— Вот это встреча! — обрадовался длинный веснушчатый предводитель шпаны. — Секи, пацаны! Мореманы комнатные к нам с гостинцами! А ну, салажня мокрожопая, ремни сняли и по быстрому сдристнули! Пока я добрый.
— Уже снимаю!
Крюков расстегнул ремень, перехватил его за пряжку и ударил по свисающему концу ребром ладони. Ремень намотался на его руку. Это получилось так ловко, что Лешка позавидовал, забыв на секунду о том, в какой ситуации находится. Сам он вооружиться не успел, так как на него ураганом налетел толстяк в стоптанных кирзовых сапогах.