Бедная Персефона (СИ)
— Все потом! — я просто набросился на любимую женщину, как голодный волк. Сейчас было не до прелюдий. Тело желало ее больше еды или сна, а сердце заходилось от ее запаха, от ее стонов. Я целовал нежную кожу и не понимал на каком я свете. Вошел, правда, медленно, просто побоялся причинить боль из-за нахлынувшей страсти. Но дальше послал свою сдержанность к чертям собачим, ощущая запредельное желание обладать любимой женщиной. И когда она подо мной выгнулась дугой, приподымая меня, не замечая веса, я понял, что все слишком быстро. Мы кончили уж слишком стремительно. От безудержной жажды и долгого воздержания, от того, что не совладали со своими чувствами.
Я поцеловал Алену в висок:
— Прости, что все так быстро. Мы еще наверстаем упущенное и насладимся друг другом, как привыкли. А сейчас короткая передышка и продолжим? Ты есть хочешь? — еле отдышался.
— Уже один мой голод я немного утолила, но не полностью, только самую малость. Продолжим обязательно! — она попыталась улыбнуться, — Иван, мне надо в душ!
— Хочешь я сам тебя помою?
— Мне самой будет сейчас трудно! Еле на ногах стою, поэтому не откажусь, — она прикусила губу.
В душе мы действительно мылись, смеялись, брызгались водой. Я прошёлся мочалкой по каждому любимому изгибу, готовя прекрасное тело к новым плотским утехам. После я укутал Алёнушку в пушистое полотенце, вторым она вытерла волосы.
— Ты чего так похудела? Я же про голод не просто так спросил.
— Ты кстати тоже не похож на человека, который днями плюшками балуется. Ну задница у тебя все равно зачетная, — она подкрепила свои слова действием и сжала мою ягодицу.
— Алена, не заводи меня снова, а то так и будешь голодной, — я погладил ее руку и снял с моего зада.
— Мне приятна твоя забота и внимание, — она указала на кулон на своей шее, — я надела его, а ты даже ничего не сказал.
— Ой, Алёнушка, прости, но было явно не до кулона, лучше бы обручальное кольцо надела.
Она запрокинула голову:
— Да ёлки ж без палки, Вань, оставила его на тумбочке…
— Вот так ты относишься к символу верности? — я специально посмотрел как можно строже.
Лучшая защита — нападение и Алена парировала:
— Что-то я на твоем пальце тоже кольца не вижу.
— Я его берегу для особых случаев.
— Может я свое тоже берегу, — пыталась идти ва-банк.
— Вижу я, как, что на тумбочке бросила, а сама расхаживаешь без обручалки — даешь надежду другим мужикам.
— Иван, ты думаешь, если бы кто-то сильно хотел познакомиться, его бы кольцо смутило? Да если человек настойчивый и влюбленный его 33 обручалки, развешенные по всему телу, и даже на ушах, не остановят.
— Твои рассуждения и осведомленность начинают меня пугать. К тебе что кто-то приставал? И в глаза мне смотри! — попытался придать своему тону уверенности.
— Скорее это я к людям приставала, — она пыталась прикрыться шутливой маской.
— Надеюсь к Головастику? Тогда моей душе спокойно.
— Ну что ты, Гомер-Эвклидов — из касты неприкасаемых, он ведет насыщенную светскую жизнь и даже тату себе сделал с цитатой из «Илиады».
— Он же с детства иголок боялся!
— Ну у него новая пассия, что я говорю, не новая, а первая, наверное. Поэтесса и гражданская активистка, вот она его и «портит». Счастливый такой!
— Молодец Ростик, но только ты, жена моя любимая, на вопрос не ответила, не приставал ли кто-то к тебе, пока меня нет? — я попутно полез в холодильник доставая уже приготовленные блюда: маринованную сельдь, фрикадельки, запеченный лосось и еще много всего, — я не знал, чего захочет Алена, поэтому заказал все возможное, чтобы не беспокоится о хлебе насущном.
Она подскочила к столу и принялась нюхать сельдь:
— Говорили, что она должна вонять?
— Солнышко, это обычная рыба, которую шведы едят почти каждый день, я не рискнул тебе предложить сюрстрёмминг[1]. Там запах такой — просто кони мрут.
— Боже, шведы что коней селедкой замаривают?
— Я фигурально. Может ты выпить хочешь?
Алена посмотрела на меня удивленно:
— Ты же вроде не пьешь? Или тут с горя начал?
— Грешен, но не пью, только немного и по поводу. Твой приезд — разве не повод? Твоего любимого белого вина к рыбке?
— Ты просто форменный змей искуситель, Страхов!
— Я просто хочу, чтобы ты расслабилась…
— А потом напоить меня и соблазнить?
— Это я могу и без алкоголя, — подошел ближе и протянул Алене бокал вина, — чего ты не ешь? Тебя покормить, как маленького ребенка?
— А что? Это весьма эротично…
Я подцепил вилкой кусочек красной рыбы и осторожно поднес к губам любимой. Она ловко стянула еду и даже облизнулась.
— Что это за микро-порции, я еще хочу! — потребовала она и схватила хлебец.
Я снова проделал ту же процедуру, но кусок взял побольше. И она снова быстро его проглотила. И так было несколько раз.
— Ух, какая ты голодная и ненасытная! — меня просто окатило жаром.
Алена медленно вытерла губы салфеткой и проговорила:
— А теперь я займусь тобой.
От этой фразы у меня моментально разыгралась фантазия и все прямо приподнялось.
— И что бы тебе сейчас хотелось?
— Десерт! — глаза заблестели.
— Бери все, что хочешь! — ухмыльнулся я.
— Сегодня на сладкое — ты!
Она обвила мою шею и сбросила полотенце, и уже через секунду провела своим горячим языком по моим губам и жадно поцеловала, вроде и правда хотела съесть.
Ее поцелуи стали опускаться всё ниже, пока она не коснулась ручкой моего члена, плотно его обхватила и сделал несколько движений вверх-вниз. А потом провела языком по набухшей головке. Лаская рукой мою мошонку, она медленно начала посасывать, направляя член вглубь горла и снова возвращая все на исходную позицию.
Мне захотелось закрыть глаза, но от сильного напряжения, я не смог этого сделать. Она продолжала свои движения внизу и мне было сейчас уж слишком хорошо, чтобы думать вообще. Но, я на секунду поймал себя на мысли, что и сам хочу подарить Алене незабываемые ощущения.
— Алёнушка, а давай переместимся на кровать!
— Тебе не нравится? — она подняла на меня испуганные глаза.
— Очень нравится, вот там и продолжим.
Мы быстро добрались до спальни:
— Иди сюда! — я уложил Алену на себя, задом к моему лицу, так что ее лицо оказалось на уровне моего члена, — а теперь продолжай, ровно с того места, на котором остановилась.
А сам прошелся пальцами по ее влажным складочкам и даже погрузил один палец в нее. А потом поддался своей слабости, вдохнул ее божественны аромат, и не удержался. Мой язык уже ласкал ее клитор, и я всё быстрее прокладывал свой путь в ее влажном и горячем лоне. Она же продолжала ласкать мой член, и я был уже готов кончить, как она выпустила его из своих рук и простонала:
— Иван, я хочу тебя чувствовать внутри!
Я быстро сориентировался и уже был сзади, насаживая ее и лаская упругую грудь одной рукой. В экстазе она выгибалась, и сама двигалась мне на встречу. Я потянулся к ее губам и немного приподнял ее, притягивая к себе плотнее, обхватив талию одной рукой. Наши губы слились и я грубо сжал ее грудь, которая сейчас была мне более доступной. От резкого подъема вверх, из уст Алены вырвался всхлип, она еще немного подалась мне навстречу. Давящая пульсация внутри ее лона и протяжный стон довели меня до исступления.
— Это фантастика, ааааааааааа! — и я просто взорвался.
Алена рухнула на белые простыни, перевернувшись на спину:
— Я и забыла, как мне с тобой хорошо, — она убрала со лба налипшие волосы.
— А будет еще лучше! — я провел пальцем в ложбинке груди.
— Еще один заход, Страхов? Видно, что ты изголодался по женской ласке?
— Я же не зверь, хотя… — я заглянул в любимые глаза, — с тобой я превращаюсь в жаждущее чудовище, но сейчас дам тебе немного отдохнуть.
— Люблю тебя, и очень скучала, — она прижалась ко мне всем телом.
— А я тебе не люблю!
Она вглянула немного напряженно.