Бедная Персефона (СИ)

— Я думаю наша с тобой игра стоит свеч, — уже стягивал сорочку.
— Давай хоть в комнату зайдем, — она попыталась меня остановить.
— Конечно зайдем, любимая, — я поднял ее на десять сантиметров над полом, — освятим твою спаленку своими стонами.
Я внес ее на себе, и мы рухнули на кровать. Больше она сопротивления не оказывала. Ненужные шмотки полетели в сторону, и я уже был сверху, расчерчивая ее податливое тело своими поцелуями. Ключица, грудь, плоский животик — вся она сейчас была целиком в моей власти. Такая нежная, хрупкая и изящная! Моя! От одной мысли уже меня настигал оргазм. Но нет, я не спешил, мне хотелось доставить ей истинное удовольствие. Медленно, смакуя каждое движение, срывая всхлипы и стоны с ее уст. Она была уже готова для меня и я, целуя ее прикрытые глаза, принял приглашение. Все также медленно начал свой путь к ее освобождению. Толчок за толчком, шлепок за шлепком, вздох за вздохом. Когда она начала выгибаться и извиваться в экстазе, я понял, что пора! Жжение в районе поясницы усилилось, и я был готов взорваться в любую секунду. Последний рывок. И…
— Алена!!! — я буквально кричал.
Она же уже затихла подо мной, я чувствовал только ее частое сердцебиение и ее губы на моей ключице.
— В твоей комнате делать это во сто крат интереснее, — я еще раз поцеловал ее личико.
— Если хочешь, будем приходить сюда периодически — для плотских утех, — она хитро улыбнулась.
Но послышался звук открывающейся двери, и мы подорвались с кровати, быстро одеваясь. Вот черт, сорочка осталась в коридоре! Алена наспех застегнула халат и пыталась привести в порядок волосы. Я натягивал трусы и джинсы, искал свои носки.
В дверном проеме появился Михал Дмитрич с моей сорочкой в руках:
— Ну-ну, не ты ли это потерял, — он протянул вещь мне, — сделаем вид, что ничего не было.
— Ничего и не было, — волнуясь, произнесла Алена, — просто у Вани шея разболелась, и он попросил меня ее размассировать.
— И поэтому сорочку снял? — проректор посмотрел с недоверием, — приводите себя в порядок и приходите чай пить, хорошо, что мама зацепилась с соседкой по площадке…
Мы немного выдохнули и на нервах начали смеяться. Ну не дураки! Охота пуще неволи…
Через 5 минут мы сидели рядом на кухне под пристальным взглядом четы Кориных. Очная ставка, так сказать.
— Не передумали жить вместе? — начал Михал Дмитрич.
— Нет, все в силе, завтра вещи забираем, — вступил я.
— Аленушка, ты уверенна? — Антонина Тимофеевна вопросительно посмотрела на дочь.
— Полностью, — Алена кивнула, — я и коробки собрала уже, завтра только мелочевка.
А точно, в ее комнате была уйма коробок, которые я в порыве страсти даже не заметил. Неужели это все ее вещи? Капец!
— Вам не кажется, что вы очень спешите? — теперь госпожа Корина обратилась к нам двоим.
Мы переглянулись, и я ответил за обоих:
— Это взвешенное и зрелое решение, а не импульс, о спешке нет и речи. Мы любим друг друга и жить планируем тоже вместе. И этот план осуществляем.
— Ладно, Бог с вами, живите. Ален, — она обратилась к дочери, — вернуться ты всегда сможешь.
— Я не собираюсь! Если конечно Иван меня не выгонит…
— Да какой смысл мне тебя гнать, если я еле дождался твоего переезда ко мне, — приобнял любимую.
Что-то я совсем осмелел на радостях.
— Только сегодня, Страхов, ночуй дома! — Михал Дмитрич посмотрел строго.
— Все, уже ухожу! — я встал и направился к выходу.
— Я сейчас, — бросила Алена и вышла за мной.
Я прижал ее к себе:
— Нам ночь продержаться, Аленушка, а завтра заживем в свое удовольствие!
  
27.
 
Алена
Вы когда-нибудь думали, что жизнь делится на ДО и ПОСЛЕ? Понятно, что у каждого по-своему, но все же. Не буду говорить за других, но у меня жизнь изменилась, после того, как я осознала, что люблю своего Ивана. Стало все с ног на голову. Я совершала странные поступки, вовсе для меня нехарактерные, а что говорить про всплеск эмоций — да никогда такого не испытывала.
А сейчас я лежу в своей постели, в которой, кстати, несколько часов назад мы были вместе, и не могу уснуть. И вроде все по плану идет и мне немного страшно. Я ведь так этого хотела и ждала. Почему страшно? А вдруг то, что мы испытываем друг к другу не пройдет испытание совместной жизнью и бытом? Когда отношения, как праздник, и ты не видишь любимого человека в обыденных ситуациях — это одно дело. А вот, если знать все причуды, привычки и видеть человека, как есть, без романтического флера — это, думаю, непросто.
 
И чего мне не спится? Завтра же столько дел и силы нужны немалые. Но зато… Я улыбнулась сама себе. Завтрашнюю ночь я проведу уже с Иваном. Он будет щекотать меня своей бородой. Кстати, было бы неплохо ее сбрить немного, а то иногда ощущение, что целуюсь с кактусом. Но он неумолим, эта борода для него — символ свободы. Ну, а теперь свободы поубавится.
Да сколько ж прошло времени с нашей встречи — 2-3 часа? А уже испытываю неукротимую жажду, которую утолят только его губы. Мне не хватает его прикосновений, объятий. Я чувствую себя без него, вроде с меня живьем содрали кожу и оголили каждый нерв. Это и больно, и сладко, нет, только чертовки больно. Когда же я перестану томиться от своих простодушных чувств? Когда буду рядом с ним.
На улице уже светало, а рой мыслей в моей голове только множился. Я, как заезженную пластинку, прокручивала разные картинки наших, только начавшихся, отношений. Такой вот сон без сна. Но усталость взяла верх и мои глаза закрылись.
Проснулась от поцелуя на моем лице. Иван присел возле моей кровати на корточки и пытался меня разбудить.
— Вставай, соня, одиннадцатый час. Ты чего так заспала?
Я еле открыла глаза спросонья, не осознавая происходящее:
— Ой, как ты тут? — непонимающее моргнула.
— Твой папа меня впустил. Сквозь стены я еще проходить не научился. Ты скажи, это все коробки — твои вещи? Так много! Ты уверенна, что это все тебе нужно? Я боюсь, за три ходки все не перевезем.
Я села на кровати:
— Да! Это все, и еще вон чемодан, — я указала в угол, — там так — по мелочи.
Он посмотрел на внушительный зеленый чемодан и присвистнул:
— Ох, нифига у тебя мелочей накопилось!
— Так, я слышу недобрые нотки в твоем голосе, — я прям обиделась, — и вообще еще не поздно отказаться от этой затеи.
И улеглась обратно, отвернувшись от Ивана.
— Корина, ты сбрендила? Какое «отказаться»? — он погладил меня по спине, — да я хочу сейчас твоего переезда ко мне больше всего на свете. И ни твои капризы, ни многочисленные коробки меня не остановят. Даже если не захочешь, я потащу тебя силой, раз решили!
И он вытащил меня из-под одеяла и тут же одним рывком закинул на плечо, отчего я невольно взвизгнула.
— Ты чего делаешь, у меня полный мочевой пузырь, отпусти меня, а то будет "авария"?
— Вот спасибо за такие подробности, нет, не отпущу, куда тебя нести?
— В туалет, — у меня внутри все сжалось, — и надеюсь ты не будешь меня и там караулить?
— Сильно нужно, но после того, как ты там закончишь, потяну тебя дальше, а то ты слишком медленная с утра.
Он донес меня до заветной двери:
— У тебя ровно 5 минут, и понесу тебя в душ.
— Это беззаконие и тирания, — я захлопнула за собой дверь.
— Любое сопротивление будет страшно наказано, — из-за двери проговорил Страхов.
И только я, помыв руки, ступила за дверь, как меня снова подхватили сильные руки и понесли, да тут два шага ступить, в ванную.
— Сама управишься? — он посмотрел на меня, оценивая мое состояние.
 
— Хотелось бы конечно, чтобы ты потер мне спинку, но не думаю, что это хорошая идея, когда дома мои родители. Потерпим немного.
И он поставил меня на прохладную плитку.
— Ладно начну выносить коробки, а ты собирайся, и быстро. Не тупи!
— Ну ты и строгий, прям иллюстрация к статье «Злой муж».