Астерий. Дилогия - Эрли Моури (СИ)

Я никак не мог поймать момент, когда голова оборотня будет ко мне в пол-оборота. Тогда я подбежал к нему сзади, не обращая на предостерегающий выкрик эльфийки. Барон почувствовал угрозу от меня и начал поворачиваться. В этот миг я со всей возможной силой ударил кинетикой с двух рук, акционируясь на висок зверя. Отскочить я не успел — его когти зацепили слегка мое горло и сильнее ниже, разрывая одежду, едва не вырвав ключицу. Я упал, зная, что мой удар оказался точен и смертелен! Великолепный удар! Зря я сомневался в его силе. Кинетика пробила не только висок зверя, но и кости черепа сбоку. Куски мозга оборотня просто вынесло через глазницы. В падении я даже успел заметить, как из них брызнули две кровавых струи. Барон Харс повалился в трех шагах от меня.
— Райс! — Иона подбежала ко мне, держа наготове лойленский клинок, в слабом лунном свете ее глаза казались напуганными.
— Ты чего, детка, обо мне что ли печешься? Я отлично себя чувствую. Посмотри, что с Бородой, — я сел, оттянув лохмотья, пропитанные кровью и оглядывая рваную рану он кривых когтей барона. Пожалуй, насчет «отлично себя чувствую» я несколько преувеличил.
Нехорошо он меня зацепил. Рану, конечно, я подлечу. Прямо сейчас начну, потому что это следует сделать скорее. Закрыв глаза, я сосредоточился сначала на остановке кровотечения. Уж я-то знал, что когти оборотня, как и зубы имеют дурное свойство. Иногда бывает так, что они едва тебя зацепят, а ты через некоторое время тоже становишься оборотнем или умираешь от болезни, которую способны изгнать лишь очень немногие лекари. Не могу сказать, что это большая проблема лично для меня, ведь оборотнем я когда-то был именно из-за этой причины, но все-таки рана от этого зверя может доставить много неприятностей.
На какое-то время я погрузился в целебные установки, перенеся все внимание на рану. Лишь потом, когда передо мной возникла Ионэль, я открыл глаза и услышал ее возмущенный голос:
— Райс! Ты почему молчишь⁈
— Извини, особенности мага — немного нырнул в себя, — ответил я. — Что там с Бородой?
— Подрал его чуть больше, чем тебя, но жить будет, — наклонившись над бароном-перевертышем, кончиком клинка она повернула его морду на бок. — Почему ты раньше не сделал это, если умеешь так? — спросила Иона, разглядывая кровавое месиво в правой части головы оборотня.
— Потому, что в мельнице расстояние было большим, а он метался из стороны в сторону, — пояснил я, чувствуя, как неприятно липнут лохмотья к ране. — Сил у меня было только на один хороший удар. Я же сказал тебе, Иона, нанесу удар, когда придет время. И не огнем, потому что не хотел переводить на него силы. Пойми, детка, я пока слаб, но через несколько дней стану намного сильнее. Кстати, ты любишь сильных мужчин?
— Волчонок! У тебя только одно на уме! Не зли меня! — мне показалось, что она при этом даже клацнула зубами.
— Теперь не называй меня волчонком. А то видишь, — я указал на следы когтей оборотня возле моей шеи, — в самом деле могу таким стать.
— Тогда я вырежу и твое сердце. И мы его очень выгодно продадим, — она помахала клинком. — Вставай, иди к Бороде — он в мельнице, мажет рану, — остроухая нетерпеливо махнула рукой в сторону каменной кладки. — У нас там есть хорошее зелье, скажи пусть даст тебе. И микстуры от оборотничества выпей. Ровно три глотка, иначе измучает рвота.
— Что за микстура? — я встал.
— Не знаю, как называется. Сказала же от оборотничества. Покупали у алхимика. Говорят, если оборотень зацепил, то помогает избежать заражения. Правда я слышала, что толк от нее не всегда есть, — Иона потянула барона Харса за лапу, поволокла к месту, лучше освещенному луной, потом добавила: — Как там закончишь, иди сюда с факелом — поможешь вырезать сердце. И шкатулку сохранения не забудь. Она у Бороды в дорожном мешке.
— Какую шкатулку? — не понял я, обернувшись.
— У Яркуса спросишь, — отозвалась эльфийка, не глядя на меня и зачем-то перерезая горло мертвого оборотня.
Войдя в мельницу, я снял с себя разорванный в хлам камзол и сорочку. Все равно их уже нельзя назвать одеждой. От сорочки оторвал ту часть, что была со спины — на ней почти не имелось следов крови, и я порвал ее на бинты.
 
— Я ты силен, — услышал я голос Бороды, возившегося на лестнице под факелом. — Надо же, так ударить! Я думал уже боги меня ждут. Это у тебя магия такая, что разносит башку?
— Да. Но не всякую башку. Надо еще удачно попасть, — отозвался я, не имея желания перед ним похваляться.
— Вижу, Райс, ты хороший человек. С тобой можно дружить, — продолжил бородатый. — Вот только…
— Что только? — я притоптал дымящиеся ступени лестницы.
— Не нравится мне, что ты постоянно к Ионе лезешь. Чего к ней липнуть? Видишь, ты не в ее… — речь Яркуса оборвалась его же рычанием.
Сначала я не понял в чем дело, лишь когда пролез через проход между стеной и останками баррикады, увидел: он накладывал мазь на раны — глубокие кровавые борозды на груди, из которых темными струйками стекала кровь. Конечно, это больно, если так тыкать пальцем в свежую рану, тем более если палец намазан какой-то алхимической дрянью.
— Помочь? — я взял склянку, пытаясь прочитать надпись на бумажной наклейке. Она была наполовину затерта. Да и не нужна она мне особо — все равно я не силен в местной алхимии.
— Ты ее в ее вкусе. Сечешь? — наконец договорил он, игнорируя мой вопрос. — Себе намажь. Сначала очень больно, зато потом заживает быстрее. У меня посильнее рана за три дня затянулась и шрамы не так заметны.
— Так я как-нибудь сам, без мази, — я вернул ему склянку с вонючей дрянью. — Слушай, друг, а кто тебе Иона? Она твоя девушка что ли или кем-то еще приходится? Чего ты так беспокоишься?
— Считай, что девушка, — он посмотрел на меня в упор с явным недовольством.
— Понятно, — хмыкнул я, хотя из его ответа мне было вовсе непонятно. — У тебя случайно не будет запасной сорочки или какой-то лишней одежонки? — спросил я, подумав, что до Вестейма разгуливать в плаще на голое тело как-то скверно. — Могу купить, когда Иона выдаст заработок.
— Здесь нет. В таверне кое-что есть. Хотя мне моя же одежонка вовсе не лишняя, но ты мне спас жизнь. Грех тебе не дать. И лавка есть в Темной Балке, хотя там и выбрать нечего, — чернобородый внимательнее посмотрел на мою рану. — Чего-то у тебя кровь почти не течет, хотя борозды глубокие. Не боишься оборотнем стать? — он усмехнулся, полез в дорожный мешок и достал еще какую-то склянку. — На. Три маленьких глотка, а то блевать будешь и срать под каждым кустом. Это средство, чтоб не заболеть оборотничеством.
— Я ж маг. Меня не берет, — соврал я, хотя знал, что очень даже берет. Не хотелось пить всякую гадость с очень сомнительным эффектом. Лучше положиться на свои силы. Если я когда-либо пользовался алхимией, то только той, что брал у хорошо знакомых людей с проверенной репутацией. — А брума у тебя случайно нет?
(* брум — крепкий алкогольный напиток, настроенный на специях, иногда им обрабатывают раны)
— Не, еще два дня назад весь выжрал, — признался Яркус, нанося еще один мазок зелья на рану. Сморщился от боли и сказал: — Вино только осталось. Треть бутылки. Дать?
Я кивнул. Он протянул бутылку из-под эля. Я вытянул пробку зубами и сделал несколько глотков, а потом полил немного на раны, смывая липкую кровь.
— Райс! Долго ждать⁈ — раздался голос Ионэль. — Шкатулку неси!
— Слушай, а Иона она всегда так мужиками командует? Смотрю, из вас двоих, она будто поважнее себя чувствует, — я вернул бородатому бутылку — в ней еще было несколько глотков.
— Любит она командовать. А я не спорю, пока меня это сильно не задевает, — в три больших глотка Яркус допил остаток вина.
— И дай там эту самую, хранительную шкатулку, — попросил я, — а то твоя девушка чего-то нервничает. Кстати, сколько ей лет?
— Столько. На три года младше меня, — Борода извлек из дорожного мешка какую-то штуку, замотанную в темно-красный бархат. — Неси. Сейчас тоже подойду.