Дело о Невесте Снежного Беса (СИ)
Малышка привела меня к дорожке из крови. По ней я шла так долго, что ноги начали дрожать, но не от холода, его я вообще не чувствовала. И снова знала: Тони жив. Пока жив.
Лес отмер. Я видела глаза дриад, смотревших на меня из стволов эльфийских дубов, спины кентавров, мелькающие между деревьями, и мелкую лесную нечисть. Никто из них ко мне не приближался. Лишь высунулся из скалы клацающий зубами горный черт, надеясь, видимо, на легкую добычу в лице заплутавшей туристки, но, увидев меня, взвыл:
— Невеста демона!
— Жена, — буркнула я. — Где вендиго?
— Там!
Громко причитая, черт втянулся и камень. Я нашла пещеру в конце тропы, извилисто вползающей на скалу. Смело вошла, поворошила остывающие угли. Тони был тут – подстилка из травы была запачкана кровью. Я набрала хвороста и еловых веток, вернулась, села и принялась ждать у разгорающегося очага.
Он пришел через несколько часов. Не обращая на меня внимания, сел у костра, подогнув когтистые лохматые ноги, снял с плеча тушку зайца и принялся пожирать добычу… сырой. Крепкие челюсти пережевывали мясо и кости. Я молчала и ждала, не представляя, что мне следует делать. В легенде говорилось лишь о том, что возлюбленная вендиго последовала за ним в лес. Дальше у них двое деток родилось. В лесу? Об удобном доме в сказке не упоминалось. О том, вернулся ли вендиго в человеческий облик, тоже. Так себе перспектива, если честно.
Вендиго поел и улегся на лапнике. Я видела, как горят в отблесках костра его раскрытые глаза. Позвала:
— Эй! Я здесь.
Тони не пошевелился, продолжая смотреть на потолок пещеры. Он него пахло кровью и зверем. Бок и ногу покрывали несколько шрамов. Шерсть на руке с другой стороны была опалена. Это была его первая трансформация. И сразу – в бой. Найдет ли он путь назад? Милли говорил, что вторая ипостась подчиняет сильнее, чем человеческая.
— Только меня не ешь, хорошо, — я встала и подошла к чудовищу, которое было моим мужем.
По крайней мере, попытаюсь его вылечить, а дальше будь что будет. Я осторожно тратила коловрат, все больше с радостью убеждаясь в том, что потенциал мой по-прежнему велик, хоть уже не столь обилен, как прежде. Вендиго не пытался мне помешать, лишь один раз крепко перехватил запястье, сжал… и отпустил.
Я трудилась до изнеможения и заснула под лохматым боком зверя. На его груди поблескивал амулет-снежинка. В необъяснимом порыве я достала своего снеговика и надела его на шею вендиго. Амулетов мало не бывает.
Утром не знала, радоваться или плакать. К Антону вернулся человеческий вид. Он был абсолютно голым. Прижимал меня к себе и дрожал… горячий, в лихорадочном поту. Я одела его в те вещи, что принесла с собой в рюкзаке, с трудом заставила встать, подхватила под плечо.
Мы пошли через лес. Никто из жителей леса не отзывался на мои мольбы о помощи. И Лабиринт, через который я с трудом протащила мужа… не открыл нам выход.
Я отдохнула, разведя костер в одном из поворотов Лабиринта, поела, перебрав припасы, и попыталась накормить Тони. Он был все в том же полубессознательном состоянии. Пил, судорожно глотая воду, но не ел, несмотря на мои отчаянные уговоры. Коловрат уходил в него, словно в черную дыру, и я испытывала голод, нехватку потенциала и сна. Ненадолго отходила от Тони, страшась мести слуг Мэб, вновь и вновь пыталась выйти через Лабиринт. Звала ребят через знак на руке, ощущая, как из лесу следят за мной чужие недобрые глаза.
После очередной бесплодной попытки, стиснув зубы, я вернулась к Антону. О радость, он открыл глаза и сидел, прислонившись к самшитовой стене!
— Тони! — всхлипнула я, обнимая мужа.
Он прижал меня к себе. Боже, какой горячий!
— Лучезара, зачем? — хрипло сказал Тони. — Зачем ты пошла за мной?
— Это не обсуждается. Лучше скажи, как нам выбраться, — сердито спросила я.
— Не знаю. Не знаю! Я потерял слишком много сил во второй ипостаси, и теперь Лес меня не признаёт.
— Ты помешал Мэб? — забеспокоилась я, отстраняясь и заглядывая в лицо мужа.
— Да. Грида не будет. Мы… поговорили. И я ее убедил.
— Ты снова шутишь, — я почувствовала, что вот-вот разрыдаюсь, как подросток. — А я до смерти перепугалась! Ты сожрал зайца живьем!
— Если захочешь разводиться, согласия не дам.
— Ты весь горишь! Бредишь, наверное.
— Я в полном уме и трезвом здравии.
— Точно, даже заговариваешься.
— Кажется, я слышал вертолет. Не пытайся больше прорваться. И… давай уйдем из Лабиринта. Я чувствую странное движение. Мэб обезврежена, но ее магия еще жива. И она меня больше не боится.
Мы вернулись к замку, но Тони сказал, что заходить внутрь слишком опасно. Я помню, как мы сидели на расчищенном кусочке тропинки у костра, и Антон вглядывался в темнеющий лес. А потом я заснула.
Проснулась я от сильного толчка. С вскриком пыталась подняться, но меня подхватил и уложили на койку мужчина в белом халате. Мы ехали в медицинском мобиле, в окнах которого мелькали городские улицы. Никогда прежде я так не радовалась смогу, недовольным гудкам, реву мотоциклов и пробкам!
Тони был в другой машине, а меня в госпиталь сопровождали подруги и врач-фогландец.
— Ура! Ты очнулась! А мы уже в Лон-туне! Жора всех поднял на уши! Тони жив, не бойся! С ним не то чтобы все в порядке… в общем, его вывезли на вертолете, — сказала Марьяша.
— Что с ним? — я подняла руку, обмотанную трубками капельниц. Над головой мигал кристалл. Нужно сказать, чтобы отключили. У меня и так коловрат прибывает.
— Истощение, — ответил за Марью деловитый врач, отвлекаясь от телефонного разговора. — Задета аура. Но динамика положительная. Интересный организм у этих вендиго. Завидую своим коллегам. Как вы себя чувствуете? Слабость, озноб?
— Нет. То есть… слабость, чуть-чуть… спать хочется.
— Истощение, — мужчина со вздохом уставился в телефон. — Правильное питание, отдых, релаксация.
Выражение лица у врача было скорбным. В то время, как его коллеги изучали организм вендиго, ему приходилось возиться с обычным людским переутомлением.
— Кто вытащил нас из Лабиринта? — тихо спросила я, представляя себе всякие ужасы вроде прямого обстрела сада Мэб из гранатометов.
Нет. Магия Древних не подчинилась бы грубой силе современного оружия. В этом-то ее опасность. Чтобы изолировать замок Королевы шестьдесят лет назад, потребовалось одновременное воздействие нескольких сотен сильных магов. И что уж греха таить, многие считали, что это мы спрятались от остатков цивилизации Дивного Народа, а не они от нас.
— Мы не знаем, как это произошло, — призналась Марья. —У нас все время сигнализировало «клеймо». Мы метались и кричали «мама!». Потом просто в один прекрасный момент оказалось, что мы можем зайти. Только мы. Из двух прибывших вертолетов ни один маг не смог влезть в Лабиринт. Наверное, Богдан Денисович все правильно предсказал насчет детей, нас, то есть. И этот… МакАлистер болтал что-то о том, что мы сильно связаны с Антоном Макаровичем.
Связаны, да. Но не настолько. Я не стала рассуждать вслух о том, почему ребята смогли зайти в Лабиринт Мэб, было ли это везением или… Меня интересовал более щекотливый момент.
— Что они сказали? — спросила я с тревогой. — Маги. Все эти Управления и Отделы. Они поверили в Грид?
— Не знаю, — Ксеня покачала головой. — Мы все надеемся на Георгия. Только его слово имеет какой-то вес. В противном случае нам грозят большие неприятности.
— Да уж, — сказала я. — Если они продолжат отрицать очевидное, подготовку Большого Прорыва и намерения приспешников Мэб, наши действия выглядят, прямо скажем, противозаконными: пришли, разнесли Стену, обидели Королеву, с которой вроде как перемирие. Олевских сделают козлами отпущения.
Но волновались мы напрасно. Еще в Фогланде, в больнице, на наши планшеты стали поступать горячие новостные «пузыри» о «невероятном раскрытии заговора Древних против человечества и Дружественных Рас». Имена нашей семерки и куратора не упоминались. Зато «пузыри» пестрели фотографиями цесаревича. Вот и хорошо, ему это на пользу – нужно восстанавливать репутацию Федотовых.