Наши уже не придут 2 (СИ)

Сам бы он, конечно же, оставил неудобные для обороны территории, чтобы выиграть больше времени на перегруппировку. А вот на Транссибе он бы стоял за каждый город…
Генштаб Корнилова, по мнению Аркадия, пребывал в заблуждении. Генералы мятежников думают, будто бы Самара отвлечёт много сил РККА и наступление на восток задержится, что выиграет дополнительное время.
Но реальная ситуация такова, что у Красной Армии достаточно войск, поэтому она может себе позволить наступать одновременно по нескольким направлениям.
Генерал Брусилов ведёт стрелковые и кавалерийские дивизии на Ижевск, после взятия которого он направится на Пермь, чтобы встать на западном берегу Камы.
Генерал Елизаров, возглавляющий 8-й кавалерийский корпус, двигается к селу Набережные Челны — сообщает, что сопротивление слабое, поэтому иногда удаётся преодолеть по 30–40 километров в сутки. Его задачей является установление контроля на территории южнее Перми, а также подготовка плацдарма для штурма города.
После Самары целями станут Уральск, Уфа, Оренбург — стратегически важные города, которые нужно обязательно взять. Дальше уже освобождение территории Казахстана, который всё это время пребывает в состоянии «ничьей земли» — контроля над ним нет ни у корниловцев, ни у большевиков. Но это фоновые задачи.
Ключевая цель — Транссиб. Брать его будет сложно, но возможно.
— Так что жду вас в Петрограде, Аркадий Петрович, — произнёс Ленин. — До встречи.
— До встречи, товарищ Ленин, — попрощался Аркадий.
Ситуация была благоприятной, додавить мятежников в течение года вполне реально — главное, чтобы не снижалось давление. Люди под давлением склонны совершать ошибки…
*28 марта 1919 года*
В кабинете Ленина было накурено — это постарался Иосиф Виссарионович, сидящий в кресле в углу и дымящий своей трубкой.
На столике рядом с ним лежит початая пачка «Герцеговины Флор» — значит, Сталин уже выработал свои табачные предпочтения. Аркадия вновь охватил приступ психологической зависимости — ему очень захотелось закурить. Но он поборол эту тягу и вернулся к чтению итогового мирного договора.
— Хм… — изрёк он, добравшись до «турецкой части». — То есть, они отдали нам часть Ирана? Как так?
— Изначально мы хотели получить плацдарм в Турции, в виде вилайетов Трабзон и Эрзурум, но британцы и французы на такое не согласились, — ответил Сталин. — Взамен наших претензий в Анатолии они предложили четыре иранских остана — Восточный Азербайджан, Западный Азербайджан, Ардебиль и Гилян. Британские войска уже начали покидать их. Наши войска из Закавказья уже занимают освободившиеся территории.
— Это неплохо, — кивнул Аркадий. — Иранская социалистическая республика?
— Да, — подтвердил Ленин. — Уже кто-то сказал?
— Нет, я просто предположил, — покачал Немиров головой. — Эх, а ведь два вилайета в Турции дали бы нам такие возможности…
Вилайет Трабзон — это почти половина анатолийского побережья Чёрного моря, то есть, сравнительно недалеко от Стамбула. Перспективы были бы впечатляющими: внедрение к самому сердцу Турции, что здорово облегчило бы её захват, в случае чего.
— Но одна дверь закрылась, а другая открылась, — усмехнулся Аркадий. — Иранская монархия слаба…
— И британцам не нравится то, на что им пришлось пойти, — покивал Ленин, отвлёкшийся от записей. — Но им нужно было выбирать между Ираном и Турцией.
Англичанам нужна иранская нефть. У них там большой бизнес, поэтому им будет очень больно и очень обидно, если они утратят его в ходе небольшой социалистической революции. Но давать Советской России выход в Средиземное море — это смерти подобно, поэтому они выбрали чуть меньшее зло.
Немиров продолжил читать текст.
— Чай стынет, — заглянула в кабинет Мария Ильинична, младшая сестра Ленина.
— Скоро будем, — ответил ей Владимир Ильич. — Аркадий Петрович, поторопись.
Согласно тексту, Германия сохраняется единым государством, но от неё отторгаются Эльзас и Лотарингия, Северный Шлезвиг уходит Дании, а часть Западной Пруссии достаётся новообразованной Польше. От Восточной Пруссии отторгают небольшой участок вдоль Балтийского моря, в пользу новообразованной Литвы.
  
Большая часть территории Литвы находится под контролем Советской России, поэтому Антанта соорудила некое подобие государства на территории южнее Вильно. Теперь этот маленький кусочек и без того маленькой Литвы стал «демократической республикой с законно избранным правительством».
От Германии также откололи Глучинскую область и передали её Чехословакии.
Ещё, в ходе мирной конференции, на базе Версальского договора, учредили Лигу Наций, которая взяла под свой совместный контроль территорию Саара и вольный город Данциг.
Ну и напоследок, в Рейнской области выставили демилитаризованную зону.
— Сценарий расчленения Германии, как я понимаю, не состоялся? — усмехнулся Аркадий.
Маршал Фош хотел, чтобы от этой страны не осталось ничего. Генерал Алексеев писал, что у Фоша есть мечта — вернуться к состоянию Вестфальского мира 1648 года, когда Германия была представлена в виде княжеств, формально объединённых в одно государство.
— Не состоялся, — кивнул Сталин и задумчиво пыхнул трубкой.
— И вы, наверное, догадываетесь, почему? — поинтересовался Немиров.
— Какова твоя версия? — напрямую спросил Ленин.
— Это они из-за нас, — ответил Аркадий. — Будь на месте Советской России всё та же Российская империя, больная и ослабленная после тяжёлой войны, они бы без раздумий разорвали Германию на куски. Но теперь им надо думать о будущем, о будущей войне.
— Думаешь, они точно знают, что революция в Германии закончится ничем? — задал вопрос Иосиф Виссарионович.
— Они сделают всё, чтобы она потерпела провал, — сказал Аркадий. — Этот вопрос имеет для них экзистенциальную важность. Падёт Германия — падёт Европа. Так что я бы ожидал очень сильное сопротивление.
— Обмен пленными уже идёт, — произнёс Ленин. — Троцкий собрал чемоданы и готовится выезжать. Скоро узнаем, насколько ты прав, Аркадий Петрович. А пока — идём пить чай.
  
Глава двадцать вторая
 
Пермский период
 
*3 апреля 1919 года*
— Это ведь было не всё, я прав? — поинтересовался Аркадий. — Была ещё какая-то кулуарная часть переговоров?
Они с Лениным шли по набережной Невы — Владимир Ильич хотел побеседовать вне стен.
— Естественно, — кивнул он. — Оказалось, что наше секретное соглашение с Германией не такое уж и секретное. Британцы знают о наших договорённостях. Они согласились закрыть на это глаза, если мы уступим ту часть Литвы, контролируемую германскими войсками, «новому демократическому государству».
— Теперь мне понятно, — произнёс Аркадий. — Но было что-то ещё?
В отдалении шло боевое охранение — красноармейцы из 4-го охранного батальона. Каждый из них был вооружён АФ-18–3, а также носил облегчённую версию саппенпанцера, защищающего только грудную клетку.
Аркадий точно знал, что стальной нагрудник — это исключительно понты, потому что практического смысла в нём мало. Но нагрудник в цвете хаки, в сочетании с каской Адриана того же цвета, выглядит брутально, поэтому нарком Подвойский лично утвердил включение нагрудника в штатную экипировку охранного батальона.
Охранный батальон охраняет только первых лиц страны, в том числе и главных функционеров ЦК ВКП (б). Аркадия, в расположении части и при выездах в «дикую местность», охраняют ребята из охранной роты дивизии, но в Петрограде это взял на себя охранный батальон.
— Разумеется, — вздохнул Владимир Ильич. — У них большие проблемы с экономикой, поэтому они тоже очень хотят поучаствовать в нашей «секретной» сделке. Франция готова продать двадцать заводов лёгкой промышленности, но не за зерно, а за золото. Британцы готовы поставить нам все те патронные заводы, что были переоборудованы под «русский заказ», но только после окончания мятежа и за золото.