Наши уже не придут 2 (СИ)

Эта слабость современной техники видится Немирову неразрешимой. Нужны новые двигатели, более совершенные и экономичные, но это годы и годы работы комплексов конструкторских бюро. Но до этого надо как-то дожить.
«Нам больше не нужно ничего, кроме мощных двигателей», — подумал Аркадий. — «Будет двигатель, способный выдавать пару сотен лошадок — будет весь грузовой автопарк, а пока…»
Они стоят сейчас в том числе и потому, что время уже упущено. Немцы скоро придут. Скоро они будут здесь, а у них линия фронта вытянута.
Пусть этот «отросток» уже облеплен стрелковыми дивизиями и заставлен артиллерией, но немцы умеют наступать. И штурмовые группы их тоже придут, поэтому ожидается, что будет горячо.
— Где спецтехника? — спросил Аркадий, вылезший из командирского броневика.
— Едет, товарищ полковник, — ответил старшина Щербатов. — Следующим составом придёт.
— Хорошо, — кивнул Аркадий. — Сразу же, без промедления, отправляйте на строительные работы.
— Слушаюсь, товарищ полковник, — козырнул старшина.
Ещё одна неожиданная инновация от Немирова — бульдозерный отвал. Оказывается, на тракторы такие ещё не ставили, хотя уже существуют аналоги на конной тяге.
На Ижорский завод были отправлены тракторы «Холт», купленные в США за золото, в количестве десяти единиц. Сначала Аркадию пришлось бороться с соблазном переоборудовать их в эрзац-танки, которые легко преодолеют «ничью землю» и прикроют пехоту. Но он поборол соблазн, а затем начал бороться с конструкторами завода, которые не могли понять, что ему нужно.
В итоге получились тракторы с бульдозерным отвалом.
Задача у этих машин простая — ускорять строительство полевых укреплений. 120 лошадиных сил, гусеницы, вес в 8600 килограмм, мощный бульдозерный отвал — это всё, что нужно, чтобы быстро изымать почву на месте будущей траншеи. А дальше уже справятся красноармейцы с лопатами.
Никакими аналогами БТМ-4М (1) сейчас и не пахнет, всё делается ручным трудом. Правда, у немцев, как говорят, есть какая-то спецтехника, которой они роют свои траншеи, но ничего такого Немирову ещё не попадалось.
Оборона нужна срочно, поэтому сейчас все задействованные в операции стрелковые дивизии занимаются ландшафтным дизайном, извлекая из матери-Земли кубометры грунта.
Благодаря стараниям генерала Алексеева, который ещё с четырнадцатого года болел за полевые фортификации, у каждого красноармейца есть богатый опыт рытья траншей, поэтому линия укреплений разрастается прямо на глазах.
«Главное — удержать выступ», — подумал Аркадий. — «Если немцы провалятся, то австро-венгры точно с нами ничего уже не поделают».
А уже с такого выступа, если он станет непреложным фактом, будет очень удобно начинать наступление во фланги. На Будапешт, конечно, наступать будет нереально, но от Кошице всего 117 километров до Кракова…
*14 июня 1918 года*
— Квадрат Ш24! — воскликнул Аркадий. — Тремя батареями!
Полевая артиллерия, спустя несколько минут, отработала по позиции залёгших пехотинцев. Они укрылись в небольшой роще, где накопали себе укрытий.
Точность артналёта — околонулевая. Несомненно, кого-то убило, а кого-то контузило, но Немиров привык, что артиллерия бьёт очень точно — в прошлой его жизни было именно так. Доходило до того, что артиллерия, даже без корректируемых снарядов, накрывала движущуюся бронетехнику и выводила её из строя.
Здесь же артиллерия не может точно накрыть даже указанный квадрат — несовершенство технологий.
После того, как артиллерия прекратила обстрел, к роще выехало восемь броневиков. Непрерывно поливая противника пулями, они приблизились на дистанцию до двадцати метров и высадили десант.
Ударники устремились к вражеским окопам, где сразу же началась ожесточённая перестрелка. Первым делом они, конечно же, подавили пулемёты, а затем начали убивать засевших в окопах солдат, одного за другим.
Поддерживаемые пулемётами броневиков, ударники действовали смелее, чем обычно, поэтому наспех сооружённые укрепления были взяты, а вражеские солдаты убиты или захвачены в плен.
  
С пленными — особый вопрос. Лагеря в Вологде были существенно расширены и теперь там содержится почти полмиллиона военнопленных. Преимущественно это австро-венгерские солдаты, но много там и немцев.
В рамках лагерей для военнопленных ведётся большевицкая агитация и уже начат набор добровольцев в Народную Армию Германии.
Инициатива Аркадия очень понравилась Бухарину и Троцкому — эти двое прямо загорелись своей новой идеей, возникшей на основе этой инициативы. Эта идея заключалась в том, чтобы, когда в Германии начнётся революция, прибыть туда не с отечественными «добровольцами», как это видел Аркадий, а с полностью подготовленной революционной национальной армией.
В этом что-то есть.
Немиров уже давно обдумывал проблематику революций в сопредельных странах. Троцкий очень сильно хочет в Европу и его можно понять. Если в Европе состоится каскад успешных социалистических революций, то весь остальной мир, можно сказать, уже в кармане. Даже одна Германия может сильно поколебать европейский баланс сил.
С другой стороны, в Европе правят не совсем дураки, поэтому первоначальные выводы из революции в России уже сделаны, а какие-то меры уже принимаются. Но сейчас война, поэтому по-настоящему решительные действия отложены на начальный период постбеллума — будут давить большевиков и, на всякий случай, социал-демократов.
Когда с сопротивлением в роще было покончено, ударники погрузились в броневики и убыли на исходные.
— Снайпер!!! — услышал Аркадий, после чего резко рухнул на пол броневика.
Кому-то может показаться глупой такая реакция, но снайперы — это основная проблема броневиков.
У немцев появились бронебойные пули, которые способны пробить большую часть советских броневиков. Выдают эти боеприпасы как некоторым солдатам, так и снайперам.
И если солдаты могут попасть по чему-то важному только случайно, то вот снайперы выцеливают людей…
Чтобы повысить шансы на выживание экипажей, Аркадий затребовал из тыла трофеи — броню немецких пулемётчиков.
Да, немцы оснащают некоторых своих пулемётчиков нагрудниками Sappenpanzer, которые также называются Infanteriepanzer. Эта броня отлично защищает от гранатных осколков, но единственное, к чему привело её применение — в пулемётные гнёзда начали закидывать больше гранат.
Этот нагрудник очень тяжёл — некоторые модели весят под пятнадцать килограмм, поэтому даже сами немцы не особо любят таскать их на себе.
Но в реалиях перемещения на броневиках эти нагрудники и трофейные немецкие каски с дополнительными пластинами обрели свою популярность.
Все члены экипажа оснащаются саппенпацерами и усиленными немецкими касками, выкрашенными в хаки, чтобы ослабленные внешней бронёй пули не могли нанести существенного ущерба.
Тем не менее, чтобы не играть в русскую рулетку с судьбой, при обнаружении снайпера лучше ложиться на пол.
По броневику стукнула пуля и, судя по звуку, пробила броню.
Заскрипела башенка пулемётчика, после чего загрохотал Максим.
Снайперы бьют метров с трёхсот, что для пулемёта не расстояние, но они маскируются, а также почти сразу отходят, поэтому поймать их нелегко.
— Близко подошли! — сообщил Аркадий водителю. — Увози нас в тыл!
Со снайперами та же проблема, что и со штурмовыми группами. Немцы отправляют снайперов то по одному, то парами, чтобы испортить что-нибудь в броневиках или убить кого-нибудь из экипажа.
Поднявшись на ноги, Аркадий сразу же начал проверять радиостанцию. Так и есть — снайпер целился в неё. То есть, в гипотетическое место её расположения. Не попал чуть-чуть — взял вправо сантиметров на десять.
Но другие снайперы стреляют по двигателям, а некоторые по колёсам. Впрочем, по двигателям стрелять — это дело ненадёжное. Им гораздо выгоднее бить по экипажу, который, на самом деле, не так уж и просто заменить.