Нефть: Чудовище и сокровище
Ими были: «Стандард ойл оф Нью-Джерси» (будущая «Эссо», а потом и «Эксон»); «Ройял Датч Шелл»; «Англо-Иранская нефтяная компания» (будущая «Бритиш Петролеум», ныне ВР); «Стандард ойл оф Нью-Йорк» (СОКОНИ, будущий Мобил); «Стандард ойл оф Калифорния» (СОКАЛ, будущий «Шеврон»); «Галф Ойл», растворившаяся ныне между «Шевроном» и ВР; и, наконец, «Тексако», также поглощенная ныне ненасытным «Шевроном».
Если просто перечислять всю хронику слияний, разъединений и новых воссоединений «семи сестер», то на это уйдет несколько страниц. Конечно, и в них будет немало любопытного – хроника мировой экономики, взлетов и падений нефтяных цен, рассказ о том, как изобретательно, иногда на грани фола (некоторые скажут – и за гранью!) боролись компании за свое выживание и за положительное сальдо на своих балансовых счетах, за приличную норму прибыли, ведь дирекция прямо отвечает перед акционерами за их финансовое благополучие.
Но сохранилась общая тенденция, которая в грубой форме наметилась в первые декады ХХ веканефтяники то купаются в деньгах, то оказываются чуть ли не на грани банкротства. Государства, богатые нефтью, страдают так называемой «голландской болезнью» (см. Главу «Экскременты дьявола»), но ее разновидностью болеют и нефтяные компании. Они пытаются, (но в полной мере не могут) следовать примеру государств, наловчившихся подкладывать «подушки», создавать стабилизационные фонды на случай резкого ухудшения положения. Но попробуй-ка отложи на черный день, когда акционерам вынь да положь хорошие дивиденды здесь и сейчас, в хороший год, иначе они могут и забрать свои деньги. Причем достославные времена, когда Детердинг мог платить по 60, а то и 70 процентов годовых инвесторам «Ройял Датч», давно канули в лету. (Разве что в странах молодого капитализма, вроде России, нечто подобное может иногда еще происходить, но это особый случай).
А западным нефтяным корпорациям надо вертеться, крутиться, чтобы не оплошать, чтобы какой-нибудь молодой хищник не подкрался (см. главу «Т.Бун Пиккенс – романтик нефтяных бирж»), чтобы компенсировать огромные потери в плохие годы или в страшные моменты национализации (таких кошмаров пришлось пережить немало). Вкладывали, вкладывали, рисковали, вели разведку на нефть, инженеров заставляли трудиться и в жару и в холод, выжимали соки из рабочих, доставали кредиты на развитие. Наконец находили нефть, (в одном случае из многих) или не находили (гораздо чаще). Потом налаживали производство, вели трудные переговоры с правительствами, с местными властями, с вождями племен, с конкурентами торговались. И вот наконец-то нефть течет, можно вздохнуть спокойно. И тут – бац! Национализация. Вы нашли нефть не для себя, а для местных дядей.
Какой-нибудь Саддам Хусейн под бурные аплодисменты населения, а также стран победившего социализма, а также прогрессивной интеллигенции Запада национализирует одним ударом «Ирак Петролеум компани». Теперьура! Народ Ирака взял в свои руки по праву принадлежащие ему богатства.
То есть на практике это означает, что у Саддама достанет теперь средств на создание одной из самых больших в регионе армий, на семь секретных служб, на несколько мраморных дворцов, на ядерный реактор (израильтяне его правда разбомбят) и на войну с Ираном. И на создание химического оружия. И на убийство диссидентов за рубежом. Нефть она много чего может профинансировать.
Я вовсе не хочу сказать, что «сестры» всегда правы, а государства, национализирующие свою нефть, всегда виноваты. Вовсе нет. Каждый, разумеется, защищает свои интересы, как может. И нефтяные корпорации совсем даже не белые и пушистые, но мир сложная штука и с трудом делится по черно-белому принципу на правых и виноватых. Например, появление огромных денег в руках того или иного авторитарного режима далеко не всегда оборачивается благосостоянием и процветанием для народа страны и укреплением международного мира.
Это правда, что перед лицом всех этих проблем и опасностей «сёстры» не раз пытались создавать подобия картелей, сговариваться. Вместе выступать – то единым фронтом против большевиков, то против ОПЕК, то в попытке обуздать сходящие с ума рынки. Но толком из этого ничего не выходило.
Но сколько раз, просто удивительно, в американском конгрессе инициировалось расследование против американских же нефтяных компаний – за их деятельность, в том числе, и за рубежом.
Характерный пример – слушания, происходившие в конгрессе в начале 1974 года, вскоре после введения арабского нефтяного эмбарго. Их вел очень сильный профессионал, мастер политического театра сенатор Генри Джексон (тот самый, автор знаменитого закона Джексона-Вэника, отказывавшего СССР и до сих пор отказывающего России в торговых льготах).
Допрашивая перед телекамерами руководителей «семи сестер», Джексон умело ловил их на противоречиях и неумении популярно объяснить сложную бухгалтерию нефтяных расчетов. А бухгалтерия сводилась вот к чему.
В 1974 году доходы нефтяных супермажоров действительно подскочили – почти в полтора раза – и это на фоне роста цен на нефть, вызванного эмбарго! Тому было несколько причин. Во-первых, у компаний было довольно много резервов, накопленных в докризисные времена. Покупали по 2 доллара 90 центов, продавали – по 11,65. К тому же доллар сильно ослабел в результате эмбарго, и экспорт химической продукции тоже приносил немалые прибыли. Но, пытались объяснить Джексону директора-нефтяники, это временный всплеск, за который придется расплачиваться. Спрос неизбежно резко упадет и впереди – тяжелые времена. Они просто отсрочены, так работает наш бизнес.
Но Джексон не хотел ничего понимать. «Ваши прибыли непристойны», метал он гром в телекамеру, и обиженная страна внимала с удовольствием. Арабы там, где-то далеко, пусть за них ответят их друзья – нефтяные компании. «Не является ли так называемый нефтяной кризис лишь предлогом? Не есть ли он лишь прикрытие для попытки ликвидировать конкурентов – независимые компании? Способ поднять цены, добиться отмены законов об охране окружающей среды, и принятия новых налоговых льгот?», обличал Джексон, и страна говорила «да», не дожидаясь ответов на эти риторические вопросы. Никогда так близко не походили к краю пропасти «сёстры» – в какой-то момент 45 сенаторов из ста проголосовали за расчленение компаний, за лишение их главного преимущества и способа выживания – их вертикальной интеграциии. Если бы этот закон был принят, то он бы разделил корпорации на добывающие, транспортирующие, нефтеперерабатывающие и торгующие. Весь рокфеллеровский опыт был бы уничтожен. В этом случае на каждом этапе возросли бы накладные и непроизводительные расходы, за которые в итоге пришлось бы расплачиваться потребителю. А за границей компании США уже не смогли бы конкурировать с мощными государственными компаниями. 55 сенаторов все-таки, кажется, поняли это.
А каково этовбухать миллиард долларов в развитие горючих сланцев, только для того, чтобы в один прекрасный момент понять: конъюнктура меняется, гнать нефтепродукт из них больше невыгодно, придется всё бросить. Директор ночами не спит: простят ли такое акционеры или выбросят его вон? А с другой стороны ничего не делать, не искать альтернативных путей тоже нельзя, ведь со всех сторон пугают: нефть кончается, нефть кончается, вот-вот начнет кончаться! Да и объективные данные говорят о том, что новых месторождений открывается всё меньше, а старые неминуемо истощаются.
Крайне не модно в современном мире выглядеть защитником нефтяных транснациональных корпораций – считается, что такое можно делать только за деньги.
Но мне вот не удалось даже получить нормальных интервью у представителей бывших «сестер». Обещали, обещали, а потом не выполнили обещаний. Почему?
Моя гипотеза – боятся. Их опыт показывает: скорее всего, ничего хорошего не выйдет. Автор напишет очередное разоблачение. И интервью ему нужны лишь для того, чтобы придать книге видимость объективности. Если же вдруг паче чаяния возьмет и выдаст что-то не совсем отрицательное для компании, то все равно ему не поверят. И скажут: заплатили, конечно, иначе, с чего это…