Размышления русского боксёра в токийской академии Тамагава (СИ)

– Снимаю свой вопрос. – Признавать собственные ошибки Начальник образовательного процесса Тамагава умел.
Даже если ему на них указывали таким вот неподобающим образом.
Продолжи он дальше давить на Асаду, это было бы откровенным двойным стандартом.
– Я вам даю честное слово, я никого даже не ударил. Ну, кулаком не ударил, – поправился гайдзин. – только подзатыльник этому, рыхлому. Когда он сказал, что меня из школы могут и попросить рано или поздно, а вот тогда они…
– Боюсь спрашивать, что ты ему ответил. – Поёжился преподаватель в кресле.
– Только подзатыльник. Плюс, сказал, что в этом мире всегда найдётся и другой человек. Который тоже будет защищать слабых, борясь с сильными.
– Гхм-кхм-арргх, – закашлялся Кавасима.
– Знаете, я тогда не имел ввиду этого подтекста, – верно истолковал реакцию собеседника старшеклассник. – Это просто отца поговорка, он её периодически вворачивает дома. Когда меня думает, что воспитывает. Если не учитывать подтекст и контекст, мысль-то хорошая?
– И снова я промолчу, – решительно хлопнул ладонями по крышке стола Юто. – Этот вопрос точно выходит за рамки того, что мы с тобой можем обсуждать… Ты понимаешь, что прямая конфронтация между нами с тобой не нужна ни мне, ни предвыборному штабу, в котором состоит твой отец? – Начальник образовательного процесса решил оставаться полностью откровенным. – И для обеих сторон было бы лучше, если бы начало действовать подобие соглашения?
– Я пришёл с конкретными предложениями. Соглашение предполагает, что стороны приходят к общему знаменателю в изначально разных позициях? – пацан сверился с реакцией педагога и продолжил. – Со своей стороны, говорю сразу и открыто: у меня нет никаких интересов, выходящих за рамки образовательного процесса. Никому ничего не собираюсь доказывать, я об учащихся. Ни с кем первый не лезу конфликтовать. Не вступаю ни в какие коалиции, если идёт речь о школьном влиянии. Я здесь за тем, чтоб учиться. Точка. То, что меня не касается, меня не касается.
– Какой похвальный рационализм, – признал Кавасима. – Даже странно слышать.
– Но это не распространяется на ситуации типа вчерашней, – словно не замечая, продолжил Асада. – Если ко мне прямо обращается кто-то, кто может повлиять на моё настроение, то вы поняли…
– А как оно повлияло? – искренне заинтересовался Юто.
– Ну видеть в столовой голодные глаза малышни, у которой жлобы отобрали деньги на обед, не очень же приятно, – пожал плечами белобрысый. – К тому же, если знаешь, что случилось, и если они просили о помощи лично тебя.
– Я очень надеюсь, что твои эскапады не перерастут в войну всех против всех. – Серьёзно заметил Начальник образовательного процесса, помолчав.
– Конечно, удобнее жить, когда шума не возникает, – не удержался от шпильки ученик. – Вас же не касается – так чего шум поднимать? Извините. Не хотел задеть. Оно опять сигналит, что вы злитесь.
– Бесишь, – не стал спорить Юто. – А тебя оно что, касалось?
– Мелкие подошли сами, раз. – Напомнил Асада. – Кое-какие личные воспоминания, когда хочется жрать после школы, а есть нечего, у меня тоже есть. Ну, точнее, когда еды очень мало…
Преподаватель удивлённо поднял бровь, но сказал чуть иное:
– Ладно. С этим пунктом разобрались. Справедливости ради: не могу не признать некую обоснованность твоей позиции. А чего ты шёл-то? Ты же вроде о чём-то своём хотел говорить?
– Да. Как вы смотрите, если наша Академия победит в открытом турнире по одной прикладной дисциплине бу-до?
– Э-э-э, неожиданно. Подробности?
* * *
Там же, через четверть часа.
– … и кстати, раз уж такой разговор. Как вы смотрите, если некая сторонняя организация организует и профинансирует не только этот внеплановый турнир по полному контакту среди учащихся старших школ? В масштабах муниципалитета?
– Занимательно, – в который раз за это время согласился Юто. – Сам додумался?
– Нет. Вернее, не только. Могу сказать, кто подсказал, но вам не понравится…
 
– НЕ ГОВОРИ ТОГДА!
– Он, кстати, просил обязательно упомянуть вам следующее. Да, наши партии вроде как конкурируют, но Семья уважает Академию, уважает вашу работу и уважает будущее каждого отдельного ребёнка. Оттого, на уровне идеологии, считает неправильным допускать тень намёка на пересечение интересов. Предложение: выборы выборами. Но все неглупые поймут: кто бы ни победил, обе партии умеют отлично ладить между собой и работать на перспективу. От которой выигрывают простые жители.
– Да, совместная организация такого турнира – это мощно, – не стал спорить преподаватель.
Он уже оценил, что противоположной стороной был принят во внимание даже его личный преподавательский рейтинг в министерстве. Который однозначно вырастет, потому что каждое подобное мероприятие очень этому помогает.
А если учесть, что сам турнир будет организовываться другими людьми, ещё и понимающими в этом более чем профессионально… Как говорится, сеять и убирать рис будут они, а мешки с урожаем сложат в твой амбар.
– А какой второй турнир?
– А по шахматам. Причём, на ранг выше. Поскольку шахматистов в Токио меньше, чем умеющих бить кулаком, шахматный турнир планируется на всю префектуру. Благо, играть можно и по сети, виртуально.
– Зрелище же не то? – ради приличия засомневался Кавасима.
– Во-первых, мой консультант сказал: они и по сети накал страстей вокруг шахматного чемпионата гарантируют такой, что вам понравится. Есть инструменты, – деликатно намекнул Асада на то, что педагог отлично знал и так. – А уже финалы будут проведены в режиме реального времени, на территории нашей Академии. Организацию, финансирование, даже транспортировку участников они берут на себя. Для чего просят у вас ваши условия договора. Они подпишут.
* * *
Когда Асада вышел от него, Начальник образовательного процесса Академии Тамагава ещё долго барабанил пальцами по крышке стола, анализируя перемены в собственных ощущениях.
Где-то ему было стыдно. Учащийся ухитрился деликатно заставить его задуматься о том, что детям нужны учителя и знания. А не преддверия выборов и связанные с этим политические интриги.
Несмотря на личные амбиции и планы, Юто Кавасима любил свою работу, любил систему образования и любил детей. Ну, по большому счёту, так.
Если эти «родственники» Асады помогут организовать мероприятие уровня префектуры… Ладно, сами его и организуют: чего-чего, а опыта им не занимать.
Это будет уже другой рейтинг самой Академии. Им это не понятно, потому что не видно. Но самому чиновнику роль рейтинга Тамагава в системе национальной конкуренции учебных заведений была понятной.
* * *
– Да убери ты руки! – новенькая ученица по имени Цубаса с силой оттолкнула переведённого с гуманитарного отделения Асаду.
Белобрысый родственник не самых хороших людей в муниципалитете уже с полчаса с разных сторон пытался погладить её, как бы поделикатнее, не там, где это следует делать при людях.
Не говоря уже о том, что сама девочка была против.
– Вот так станешь чемпионом – а женской ласки не дождёшься, – притворно вздохнул Асада на фоне заинтригованной тишины в столовой.
– Говно ты, а не чемпион. – Резко ответила красноволосая. – Не смей тянуть ко мне свои руки. Чтоб не быть голословной; три, два, начали!
 
Что она сделала, никто не успел понять: девчонка как будто размазалась в воздухе.
А ещё через секунду все с удивлением увидели, как Асада валится на пол.
– Потренируйся вначале, – злобно выплюнула новенькая над телом. – Эй, скажите ему, чтоб ко мне не подходил! Пришибу! – добавила она одноклассницам, сидевшим до этого с ней и белобрысым за одним столом.