Размышления русского боксёра в токийской академии Тамагава (СИ)

Вообще-то, для него это было наилучшим выходом и снятием с себя любой ответственности в перспективе. И как они только улимонили заведующего точными науками взвалить на себя этот геморрой?
– Две отличницы сразу. – Подтвердила учащаяся. – До свидания.
– Вообще-то, конечно, было бы странно. Если бы, после такого героизма, у дурачка не появилось бы новых воздыхательниц в очках, да с умных факультетов, – без каких-либо сложностей объяснил сам себе подоплёку Дэкита и тут же выбросил и пацана, и его вопрос из головы.
С этого момента, гуманитарная часть за Масахиро Асаду не отвечала.
А что такое наобещали его коллеге-математику в качестве компенсации за перевод, ему было банально неинтересно. Хочет тот возиться с идиотом – ну пусть возится. Уж кто-кто, а он в адрес отпрыска якудзы иллюзий касательно гениальности того не питал.
* * *
– Слушай, а как ты с самого начала узнала мой номер? – хоть и с запозданием, но припоминаю, что меня смутило совсем недавно.
Цубаса без слов извлекает свой смарт и открывает на нём большую таблицу с фотографиями учащихся нашего года обучения.
Затем нажимает на моё лицо – и в окошке загорается и мой адрес, и телефон, и даже перечень родственников.
– У тебя не анонимизирован аккаунт на школьном сайте. – Буднично поясняет она. – Обычно так делают те, кто ждёт, что скучающие и пьяные однокурсницы примутся среди ночи шариться по списку и искать, к кому бы доколупаться. Среди ночи.
– Задроты так обычно делают, – со вздохом сокращает политесы Икару, формулируя всё то же, но более лаконично.
– Кстати, я тебя хотела попросить на время выйти из статуса активного поиска, – чуть мнётся красноволосая. – Во-первых, сам понимаешь, почему.
– Во-вторых, с тобой вроде как мы. Мы взяли тебя на поруки. Получается, что ты нас не ценишь и по-прежнему окрыт к поиску новых контактов, – безжалостно завершает Сора.
Извлекая мой смарт из моего же кармана и решительно протягивая его мне.
Перевод из отделения в отделение с их помощью занял ровно полчаса. Из них, двадцать минут мы ждали, пока закончатся занятия у подруги нашей Икару, по совместительству – Главы Ученического Совета.
Икару что-то пошептала ей на ухо и всунула мой обходной лист (называется как-то иначе, но суть эта). Всё прочее Глава сделала сама и со скоростью звука (я только подтверждение отца вытащил через его секретаршу – батя был чем-то занят, его смарт подняла она).
А сама Икару именно сейчас, в этот момент, шарясь в дебрях собственного гаджета, отчего-то резко краснеет, потом сразу бледнеет, беспомощно смотрит по очереди на всех нас. А затем выдаёт:
– Гуманитарное…!
  
Глава 14 
 
– Чё там? Чё там? – мгновенно подпрыгнули на месте Канако и Сора, обступая Икару с обеих сторон и чуть не вырывая гаджет из её рук.
– Физкультурники. Застали четверых девочек во втором кабинете для лабораторных, завалились внутрь и играют в игру «а мы тоже хотели заниматься».
– А сообщение тебе тогда кто отправил?! – мгновенно напряглась красноволосая.
– Их сначала пятеро было, одна просто в туалет пошла. Вернулась – и сквозь стеклянную дверь увидела, что там эти вроде как тоже заниматься собрались. Набрала меня первую, мы общаемся между собой просто…
* * *
Быть двоечником очень плохо. Но быть заучкой порой ещё хуже, особенно когда тебе пятнадцать-шестнадцать, а сама ты – девчонка.
Это Цубаса знала хоть и понаслышке, но очень хорошо – поскольку от старших двоюродных сестёр.
Хотя бы и потому, что у пацанов в этом возрасте крышу рвёт регулярно, в результате чего какие только формы не приобретает их неуклюжее заигрывание.
Ну и, конкуренции за рейтинг между различными образовательными отделениями тоже никто не отменял.
 
– Прекратите ныть! – рявкнула красноволосая на новых одноклассниц. – Итару, в пятнадцать секунд быстро пояснила мне, что происходит!
Сама Цубаса, в принципе, и так догадалась в общих чертах. Пересказ только уточнил детали.
Цвет естественной науки гуманитарного отделения этого курса, в лице нескольких одноклассниц белобрысого (теперь уже час как бывших), пошли в лабораторный корпус переделывать какие-то лабы по химии. Кто-то из них рейтинга заданий не добирал пару пунктов; кто-то попёрся за компанию; а кто-то, возможно, и реально собирался учиться.
Девчонкам-гуманитариям не следовало забывать сразу трёх вещей, каждая из которых была критичной.
Во-первых, отделение временно осталось без своего чемпиона: старого снесли (его и в Академии сейчас не было; скорее всего, красавчика Нагано после случившегося тоже куда-нибудь переведут). А новый чемпион из гуманитариев только что сам перевёлся.
Второй момент определялся первым: эффективно защитить девчонок-гуманитариев, случись вдруг обычный конфликт между разными отделениями школы, было некому. Что важнее – отомстить хулиганам будет некому. Сюда можно было добавить, что Асада, даже будь он по-прежнему в игре, мог бы просто «задержаться» с прибытием к месту инцидента: друзей или подруг в классе у него не было, чтоб сказать мягко.
Шороху среди соучеников по отделению (искренне не любивших его всё это время) навели бы вообще физкультурники, а самому белобрысому для собственной мести достаточно было всего лишь подождать в стороне.
Третий момент вытекал из действующих правил выполнения лабораторных работ.
По всем правилам, девчонки-гуманитарии предсказуемо забронировали текущее время за собой, что и оформили в электронном журнале.
Соответственно, за сохранность помещения и его содержимого сейчас отвечали тоже они. До самого конца работы. В отличие от многих других стран, техника безопасности образовательного процесса в Тамагава предоставляла учащимся гораздо больше свободы на ниве личных практических экспериментов.
А ещё существовал способ здорово испортить рейтинг чужому отделению.
Если случится так, что в лаборатории что-то разобьётся из оборудования, израсходуется сверх нормы или если полученные результаты химических процессов не будут соответствовать запланированным, рейтинговые очки будут сняты не только с конкретных учащихся, а и со всего гуманитарного отделения.
– Бл#дь, – не замедлила с кратким анализом ситуации красноволосая Кимишима, у которой разрозненные факты машинально стали в единую мозаику. – Ну почему это всё не завтра… – почти простонала она.
Это действительно была полная жопа. С пятидесятипроцентной вероятностью. Просто остальные присутствующие, похоже, этого пока просто не понимали.
Ну и, у всех прочих не было её контракта на сопровождение Асады. Соответственно, обязательств в этой ситуации ни у кого, кроме неё, не возникало.
– Может, она за охраной всё-таки успеет сбегать?! – принялась заламывать руки Сора. – Не то чтоб я прямо любила гуманитарщиков, но девок жалко… гендерная солидарность. – Шмыгнула носом она. – Им там сейчас всего лишь склянок набьют на несколько тысяч и лабу закончить в срок не позволят. А они по полсотни пунктов рейтинга за один час лишатся.
– Сбегать-то пятая успеет. Вопрос, двадцать или тридцать минут те охранники будут не спеша в лабораторный корпус топать, – хмуро ответила Канако. – Они спецом еле копытами в таких случаях шевелят – чтоб те, в лабе, наиграться успели. Чем больше будет сделано, – она многозначительно поиграла бровями, – тем больше «штрафа» отдадут мужики-физкультурники старшему сегодняшней смены охраны… дело привычное… За отсутствие разбирательства по факту вмешательства в чужой лабораторный процесс.
 
– Какой-то бред. – Ровно и спокойно сказал Асада. – Какая-то буря, блин, в стакане воды…
– Да ну?!
А в следующий момент четверо новых подруг накинулись на него с нелицеприятными подробностями как личного опыта (Канако и Икара), так и почерпнутого из рассказов родственниц и подруг (Сора и Цубаса).