"Фантастика 2023-197". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)
Но жутко и неумолимо затягивается на шее веревка, оглушительными становятся крики… Только сейчас жертва начинает понимать, что все по-настоящему, все всерьез! Горло сжимает удавка. Еще несколько мгновений, и тот, кто стоит сзади, нажмет на невидимый рычаг, и доски помоста уйдут из-под ног, а бесчувственное тело рухнет в пустоту. Девушка в ужасе озирается вокруг.
Неужели последнее, что она увидит – это искаженные ненавистью и криками лица? Но тут взгляд выхватывает среди беснующейся толпы плечистого светловолосого мужчину. Он не обращает внимания на окружающих и задумчиво смотрит под ноги, безучастный ко всему и всем. Даже одет странно для этого места – Кэсс с удивлением видит джинсовую рубаху, ворот которой небрежно расстегнут.
Мужчина высок, а в его облике таится столько свирепой силы и властности, что против воли хочется пасть ниц. Но вот незнакомец поднимает голову… Линзы солнечных очков бликуют на солнце, заросшее щетиной скуластое лицо каменно безразлично.
– О боже, нет! – стонет про себя стоящая на помосте. – Только не снимай очки, не снимай!
Но он улыбается и с нарочитой медлительностью делает то, чего она так боится. Голубые жестокие глаза смотрят без всякого выражения. Девушке хочется кричать. Из зрачков незнакомца глядит ей в душу черная безмолвная бездна. От ужаса подгибаются ноги. Петля на шее затягивается еще туже, и вот больше нет возможности сделать вдох. Мужчина смотрит на агонию жертвы и улыбается страшной улыбкой, которая затрагивает только губы, но совсем не касается глаз.
– Это можно прекратить. Пойдем со мной, – звучит в голове низкий, лишенный эмоций голос.
Бездна в глазах незнакомца затягивает, наполняет душу пустотой, словно по капле выпивает безмолвное сопротивление. И Кэсс, наконец, понимает – никто ее не спасет…
* * *Она скатилась с кровати, рыдая от страха. Лицо незнакомца запомнилось до последней черточки: лишенный всякого выражения взгляд, пустая улыбка и поистине демоническое совершенство нечеловеческих, но при этом очеловеченных черт. Как будто из-под одной оболочки проглядывала другая – дикая, страшная, не имеющая ничего общего с миром людей.
И хотя сон испарился в одно мгновенье, горло по-прежнему сводило судорогой, словно невидимая петля еще стягивала шею. В голове набатом звучало страшное: «Пойдем со мной!»
Куда? Зачем? Почему она? Эти вопросы сопровождали едва ли не каждое ее пробуждение, но получить на них ответы по-прежнему не удавалось. Не было ответов и сегодня. Поэтому пришлось подняться на ноги и брести в ванную. Там, бесстрашно стоя под потоком ледяной воды, страдалица ждала, когда холод выстудит из памяти горячечный ужас. Отличный способ борьбы со страхом, надо сказать! Если замерзаешь до состояния сосульки – всякие мелочи вроде жутких сновидений отступают сами собой. Вытирая голову полотенцем, девушка даже начала мурлыкать под нос какую-то бодрую песенку. Ну, вот и все. Нечего так трястись.
Увы. Ужас вновь стиснул горло, едва Кэсс откинула с лица мокрые волосы. Сердце подпрыгнуло к горлу, и девушка застыла перед зеркалом… Оттуда, тараща карие глаза, смотрело хорошо знакомое отражение: худенькая двадцатилетняя особа в мятой фланелевой пижаме. Вроде бы ничего нового… вот только на шее у этой особы багровел след от веревки.
Побелевшие пальцы стиснули края раковины. Не смотреть! Не думать! Это лишь отголосок кошмара. Просто расшалились нервы…
Когда, набравшись смелости, она посмотрела в зеркало снова, то увидела привычную себя: с воспаленными от бессонницы темно-карими глазами, похудевшую, затравленную, но, по крайней мере, без жуткой борозды на шее. Длинные мокрые волосы цвета «сгорающей в огне клюквы» (так этот оттенок окрестила одна из сокурсниц), конечно, смотрелись диковато, ну да ничего не поделаешь. Эксперименты со сменой имиджа не всегда бывают удачными.
– Ну и вид у тебя, баба Кася, – пробурчала девушка и отвернулась.
Через четверть часа из подъезда типовой пятиэтажки в липкий июльский зной мегаполиса вынырнула худышка в голубых джинсах, полосатой футболке и с пышной косой отчаянно-пламенного цвета. Она вытащила из сумки солнечные очки, включила плеер, привычно нацепила наушники и поспешила на автобусную остановку.
Все как обычно на протяжении последних двух лет. Меняется только одежда (в зависимости от погоды) и цвет волос (в целях разнообразия). Институт, работа, подработка, прогулка до дома, компьютер до поздней ночи, сон.
Четыре раза в неделю по вечерам Кэсс ездила на ипподром. Никакой романтики – всего-навсего уборка в стойлах да чистка лошадей, если доверят. И хотя деньги платили ничтожные, девушка была довольна, ведь ей позволяли бесплатно кататься верхом! Нечасто, конечно, и в основном на плохоньких лошадках, но это ничуть не мешало наслаждаться процессом.
Запах конюшни казался самым приятным на свете, а доверчивые лошадиные морды выглядели иногда привлекательнее людских лиц. Намного привлекательнее.
Жаль, вторая работа была не столь приятна – приходилось суетиться официанткой в местном кафе. Не то чтобы такой уж кромешный ад, но отдаться общепиту навек не хотелось. Зато труд здесь имел свои плюсы. Например, научил быстро и незаметно пробираться через толпу, избегая лишних прикосновений, запоминать огромное количество информации и улыбаться, как бы пакостно ни было на душе. Последним навыком Кэсс особенно дорожила – в жизни частенько приходится улыбаться сквозь зубы, хотя она, если вдуматься, была счастливицей.
Во-первых, в октябре, когда она родилась и оказалась выброшенной в мусорный контейнер, жалобный младенческий плач чудом услышал дворник. Во-вторых, после распределения в детдом одна из воспитательниц отчего-то пожалела затравленную, похожую на забитого щенка четырехлетнюю девочку и, в конце концов договорившись с руководством, часто забирала ее к себе, а потом и вовсе перетянула на домашнее содержание. Чего ей это стоило, приемная дочь не знала и по сей день. Зато знала, что если бы не мама Валя – жизнь вряд ли сложилась бы так удачно. А в итоге безродная сиротка воспитывалась как в обычной, но, к сожалению, неполной семье, закончила с отличием школу, поступила в колледж, перевелась в институт на факультет лингвистики. И все было бы хорошо и по сей день, если бы однажды метельным январским днем мама Валя не оставила свою любимицу навсегда.
У Кэсс как будто отрубили половину души. Что-то безвозвратно нежное ушло в мерзлую землю вслед за мамой…
Во время похорон, коченея на ледяном ветру, вновь осиротевшая девушка ощущала лишь пустоту в душе, которую, как она понимала, теперь не заполнить. Хотелось плакать, но слезы не желали литься, стояли комком в горле, мешая дышать и говорить.
А спустя несколько недель после этого пришли кошмары. На первых порах они были неясными и оставляли после себя только легкую тревогу, но со временем все стало хуже. Светловолосый мужчина вторгся в сумбурные сновидения на исходе зимы.
…Грязная тесная улица чужого города. Мимо спешат, словно тени, безучастные люди. От постоянного мелькания лиц и спин рябит в глазах. Но вот один из идущих – высокий, светловолосый – замирает и оборачивается к растерянно застывшей посреди тротуара незнакомке. На спокойном лице читается невольный интерес. Прохожий усмехается и медленно снимает солнцезащитные очки…
Кэсс проснулась, захлебываясь беззвучным криком, дрожащая и мокрая от пота. Никогда в жизни она не видела ничего ужаснее. Из прозрачных голубых глаз мужчины ей в душу смотрела бездна.
С этой ночи все пошло наперекосяк. Иногда реальность и сон переплетались: казалось, будто жутковатый блондин преследует свою жертву и в яви. Его силуэт мелькал в толпе, отражался в стеклах проезжающих автомобилей, маячил в темных подворотнях, а тень высокой плечистой фигуры кралась за Кэсс солнечными днями. Несчастная то и дело оглядывалась через плечо, уверенная, что вот-вот увидит знакомое лицо и льдистые глаза, но натыкалась только на недоумевающие взоры прохожих. Должно быть, со стороны она выглядела как параноик или жертва многодневной шпионской слежки – озирающаяся, задерганная. Но при этом кожей чувствовала: за ней наблюдают.