"Фантастика 2023-197". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

Лотеску советовал не расслабляться.
— Все это пшик, министр отметет и забудет. Давайте лучше окучивать ишт Сонера. Сомневаюсь, будто он случайно живет рядом с нужным банковским отделением, — я рассказала о поездке в элитный квадрант. — И больно чистый. На него пока вообще ничего.
— А как же Алард? — напомнила об участии второго зама столичной Карательной в шантаже.
— Адвокат отмажет, — раздраженно махнул рукой хассаби. Он копался в справочнике, искал чей-то код. — Отделается увольнением и штрафом. Нет, мы обязаны его посадить, его и Абеля Бернарда. Желательно, надолго. Я бы, — хищно оскалился Лотеску, — не возражал против сурового наказания. Измена, убийство — славный набор для смертной казни.
Начальник сейчас походил на маньяка: тот же холодный блеск в глазах, та же решимость и жажда крови.
Синглер, скромно устроившийся в углу кабинета, кашлянул, привлекая внимание.
— Есть еще кое-что, хассаби.
Прибыв в гостиницу, бывший начальник службы безопасности с разрешения Лотеску осмотрел люкс, выставил своеобразный караул из двух ликвидаторов. Их командировал ишт Блэр. Похоже, мужчины спелись на почве желания угодить начальству. Мои вещи в номере Синглер тактично оставил без внимания. Да, я по-прежнему жила с хассаби, но ни мусорному ведру, ни простыне не удалось бы опорочить репутацию Эмиля Лотеску. Если первые две ночи я провела с ним в одной постели, — никакого секса, даже поцелуев! — то в последующие ночевала в гостиной. Из раздвижного дивана вышла неплохая кровать. Переехать в другой номер хассаби не позволял по соображениям безопасности и постоянно носил с собой парцилен.
— Что? — Лотеску поднял голову, оторвавшись от записей.
Ему приходилось бороться на два фронта: доказывать собственную невиновность и пытаться посадить министра. С утра Ньер как раз занес материалы по делу, начальник их изучал.
Почерковедческую экспертизу провели, подделку доказали. Я от прежних показаний не отказалась, смущенно расписывала бурные фантазии на постельные темы. Хассаби похвалил за находчивость, обещал выписать премию. В первый раз отказалась: я бескорыстно.
— Тогда двойную, за высокие моральные качества.
Словом, для Лотеску пока все складывалось неплохо, официальное обвинение не предъявили, а пятничное судебное заседание наверняка поставит точку в затянувшейся комедии.
— Подвижки с ишт Милсом, хассаби. Обнаружены следы магии.
Подскочила, потирая руки в предвкушении.
Магический почерк индивидуален, не подделаешь.
— Тот же, что на месте убийства ишт Крауса? — забыв о субординации, выпалила я. — Ишт Милс накладывал иллюзию с усилителем?
Синглер покосился на Лотеску. Начальник кивнул: говорите, секретов нет.
Нам, то есть нэвильской Карательной, удалось не только добыть кристаллы, запечатлевшие Роджера ишт Милса, но и установить, каким поездом он прибыл. Хитрец вышел на предыдущей станции, в город добрался на прокатном паромобиле, который взял Ронсу. Глупец, неужели он не понимал, что шантажисты долго не живут! Став связным между братом и сорнейским посольством, маг окончательно подписал себе смертный приговор.
Обратно мнимый Милс добирался схожим образом, заметая следы, но не все предусмотрел. Иллюзии у магов такого уровня не держались долго, сел на поезд один человек, а ступил на столичный перрон другой. Пусть министр выкупил купе второго класса, пусть поезд прибыл вечером, опознать его можно.
И почерк. Главное правило преступника — не примять магию без надобности. Бернард его нарушил, за что и поплатился. Он накладывал иллюзию в паромобиле, не сумел все подтереть, сохранились фрагменты личных колец.
Череда случайностей, недоработок — и новая улика.
Лотеску жмурился, словно кот, объевшийся сливок. Мысленно он уже отправил Абеля Бернарда в безвоздушную камеру.
— Хорошая работа, — похвала, однако, вышла скупой.
— Могу я надеяться, хассаби? — замер в ожидании Синглер.
На что, уточнять не требовалось.
— Вы очень сильно меня подвели, — начальник особо выделил слово «очень», — ничего не обещаю, только новую аттестацию. По ее итогам решим.
 
Синглер понимающе кивнул. Ну да, былой должности и прежнего доверия не видать, но аттестация — это надежда на работу по прежнему профилю. Хассаби словами не разбрасывается, значит, остыл, счел наказание достаточным. Жаль, деталей закрытой проверки не знаю. Хотелось бы ознакомиться, чисто из любопытства, ведь пару дней Синглер ходил в соучастниках.
Бывший начальник службы безопасности ушел, ребята в коридоре остались. Неприятное соседство. Лотеску вышел к ним, поговорил и через пару минут вернулся.
— Ну как, Магдалена, оправились?
Судя по вопросу, мне собирались дать задание.
Начальник выглядел на редкость энергичным. Сведения Синглера подействовали на него не хуже стимулятора.
— Слушаю, хассаби.
Достала ежедневник и замерла, словно легавая при виде добычи. Жутко хотелось скорее покончить с грязной историей. Старательно загоняла страх подальше. Бернард рассчитывал, что запрусь в номере запивать вином успокоительное, ослабил бдительность, нужно нанести удар.
— Хотел предложить наведаться в банк. Полагаю, мне, — хищный оскал, — они не посмеют отказать. А если вдруг, подследственные — люди с неустойчивой психикой, заставлю.
Усмехнулась, представив выражение лица клерков, которые чуть ли не выпроводили меня из отделения Имперского банка. Постановление, ордер, значит? Будет вам один злой и влиятельный южанин.
— Кого мысленно расчленили?
Видимо, улыбка вышла кровожадной, раз Лотеску обратил внимание.
— Да так… На звание «Маньяк года» потяну.
Все же с каким еще начальником могла бы так шутить? Заодно еще больше подняла хассаби настроение.
К знакомому отделению Имперского банка в богатом квадранте подъехали эффектно. Лотеску специально позерствовал, производил впечатление. И верно, наше появление не осталось незамеченным. Служащие засуетились, когда начальник едва ли не с ноги открыл дверь и, проигнорировав охранника, направился прямиком к стойке старшего администратора. Я едва поспевала за ним, подмечая резкость, порывистость движений хассаби. Кого-то сегодня ждала большая взбучка — слишком хорошо изучила язык тела Лотеску, секретарю иначе нельзя.
— На каком основании вы покрываете государственных преступников и чините препятствия государственным служащим? — это вместо приветствия. — Кристаллы слежения за двадцать первое число, внешние и внутренние, данные по операциям с данного счета, — подсуетилась и продублировала на вырванном из ежедневника листе информацию о нужном вкладе. — Исполнять!
Начальник рявкнул так, что даже я присела от неожиданности.
И никаких документов, никаких объяснений, только приказ.
— Кофе мне и помощнице, — продолжал распоряжаться Лотеску. — На выполнение задания четверть часа.
— Но, послушайте… — старший администратор пришел в себя и попытался воспрепятствовать дерзкому посетителю. — По какому праву? Кто вы?
— Четверть часа, — безапелляционно повторил хассаби и подтолкнул меня к ближайшему стулу. — Не советую, — обернулся он к охраннику, набиравшему код по внутренней связи. — Вылетишь с работы через минуту и попадешь под «колпак» Управления безопасности. Ну как, господа, — Лотеску обвел тяжелым пристальным взглядом присутствующих, — есть желающие поспорить, усомниться в моих полномочиях?
Таковых не нашлось.
Клерки сорвались с насиженных мест, заносились по филиалу, натыкаясь друг на друга. Смотрелось потешно.
Начальник тоже мысленно наслаждался поднятым переполохом. Он развалился на стуле, закинув ногу на ногу, и неторопливо попивал кофе.
— С подчиненными всегда так, госпожа ишт Мазера, — уже миролюбиво заметил хассаби. — Пока не крикнешь, не пошевелятся. Учитесь.
Куда мне! У Лотеску многолетняя практика, а я так, редкие спектакли разыгрываю.
Одинокий посетитель, на свою беду оказавшийся в отделении в неподходящее время, поспешил уйти. Думала, хотя бы взглядом выразит хассаби недовольство — нет, побоялся, предпочел слиться со стенами. Ну да, начальник нагнал тумана, его считали чуть ли не главой Управления безопасности. Его сотрудников опасались, предпочитали не связываться.