"Фантастика 2023-197". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

– Убийцей, – сказал я. – Душегубом, приносящим в жертву младенцев, пьющим кровь невинных дев и попирающим авторитет стариков. Твоим именем, Ворон, пугают малых детей, проклинают и грозят, а черная магия в Илиноре под запретом.
– Вам интересно? – Серджо обвел гостей взглядом. – Тогда слушайте. Нас было четверо. Молодые, неопытные, наивные и пылкие. Мы были лучшими друзьями еще с первого курса академии. В те далекие времена было всего два факультета, Белый и Черный, ибо смерть без жизни и день без ночи не существуют. Мы были большими поклонниками братьев, Первых Магов, вставших на защиту королевства. Особенно фанатично к этому относился ваш покорный слуга. Я изучил немало материалов, совершил несколько экспедиций, провел грандиозное расследование, которому посвятил без малого пять лет, и в конце концов мне улыбнулась удача. Я нашел дневник Первого Мага, Горта Ужасного, где в мельчайших подробностях был описан конфликт с его братом, Мартом, а также приведены различные формулы и заклинания, такой чудовищной силы, которой не достичь никому. Обладая ими, любой маг мог двигать звезды, осушать океаны, воздвигать горы, воскрешать умерших и еще десятки других вещей.
Вдруг во мне что-то шевельнулось. Первая капля подозрения просочилась сквозь оболочку радости от внезапного успеха. Я вспомнил дневник, но никаких формул и заклятий там обнаружено не было. Может быть, я и читал-то его неправильно, а Красный был прав, требуя от меня единственное ценное, что было зашифровано в письменах. Я отмахнулся от этой нелепицы, и, как оказалось, зря.
– Когда я прочел дневник Черного, – продолжил Серджо, – я поразился вероломности его родного брата, но всему не поверил, ибо волк есть зло только с точки зрения козы, которой он хочет перегрызть глотку. Для самого же волка коза – это не больше чем способ пропитания, чтобы протянуть еще пару дней и накормить своих детенышей.
Сами заклинания были чрезвычайно опасны, и я наложил на дневник заклятие. Только истинно Черный или истинно Белый могли его прочесть, остальные же, неопределившиеся, метавшиеся по окрасу, видели на пожелтевших от времени страницах странные каракули. Заклятие я взял из того же дневника, и никому, кроме Горта, не по силам его отменить. Я попытался скрыть свою находку, но Крос узнал о ней и попытался выведать заклятия. Я, как мог, пытался объяснить ему всю ущербность затеи, но Сокол, в ту пору уже Красный, казалось, повредился умом. Он начал открыто обвинять меня в том, что я скрываю от него ту самую магическую благодать, которую Первые Маги должны были передать своим преемникам, и, чтобы не вышло хуже, я собрал вещи, взял с собой с десяток учеников, и мы отбыли к Северному хребту.
В ту пору мы поработали на славу. Возвели неприступные бастионы, собрали гарнизоны из элементалей, и я принялся за свой самый великий труд – уничтожение дневника Горта. Мне казалось, что если я изничтожу формулы, то Сокол опомнится, придет в себя. Задача оказалась непосильной. Книга имела защиту. Я жег ее в огне, оставлял под проливным дождем, рвал в клочья, бросал в жерло вулкана и опускал на дно самой глубокой океанской впадины, однако каждый раз я обнаруживал проклятый фолиант у себя в руках, и ничего не мог с этим поделать. Под конец я решил обратиться к корням и выбросить записи в Мир мертвых. Сотворив удивительное по сложности заклинание, я распахнул врата и зашвырнул туда проклятие этого мира. Я фактически опустошил свой сосуд, достигнув самого его дна, и три недели пролежал в постели. Поправившись, я вернулся к работе и, войдя к себе в кабинет, к ужасу своему, вновь обнаружил дневник. Он был целехонек, и защита Горта хранила его от посторонних глаз.
Не знаю, как это удалось Кросу, но он настроил против меня Полоза и Нетопыря, и, объединив усилия, они взяли штурмом мою крепость. Перебив моих учеников, они хотели казнить и вашего покорного слугу, но в итоге сошлись на том, что я буду пребывать в вечном заточении на грани этого мира. Мне дали участок суши, средства к существованию, а под конец вырвали мой сосуд. Чудовищная боль, невероятная утрата. Ощущение, сравнимое с потерей близкого человека, не способное притупиться ни на миг. Магичить я могу, но способности мои жалки, и пользуюсь я лишь крохами былой славы. Вот так я и живу бессчетное количество лет, и, знаете, остатками магии, сохранившимися в моем теле, я смог изменить голую скалу, превратив ее в райский остров. Превратил пылающую лаву в мирный океан, а угольную пропасть в голубое небо. Все, на что мне хватило магических сил, а остальное я построил своими руками. Я не могу покинуть свою тюрьму, да и сам Крос с приспешниками не может сюда попасть, и потому мне вдвойне интересен тот ход, который сделали вы, чтобы в итоге стать моими гостями.
 
– Вот. – Я вытащил из сумы флягу с варевом, остатки которого рачительный Коба перелил еще до того, как заклинание сработало. – Этот эликсир способен доставить тебя куда угодно.
– А толку? – Ворон снова разлил свой напиток по стаканам, и мы, не сговариваясь, их осушили. – Я больше не маг. Я потерял свою силу. Мой сосуд утрачен, и я способен только на ярморочные фокусы.
Воцарилось тягостное молчание. Я окончательно зашел в тупик и не знал, что делать. Мои надежды на поддержку Ворона рухнули, развеявшись в пыль, а, чтобы перенести из его головы в мою знания о черной магии в целом и некромагии в частности, не хватило бы и жизни. Истинный маг посвятил этому немало лет, имея наглядные пособия, литературу и толковых учителей. Осилить же все в сжатые сроки, с минимумом практики было попросту непосильно.
– Что-то мне нехорошо, – вдруг слабым голосом поделился Коба, встал и нетвердой походкой направился к выходу.
– Не беда, парень, – добродушно кивнул Ворон. – Это все мое вино и местный воздух. К ним нужно привыкнуть.
– Жарко. – Фалько провел рукой по лбу и, тяжело задышав, прислонился спиной к непрочной стене. – В глазах темно.
– Холодно, – вдруг произнес я, чувствуя, как лютая стужа сковывает мои члены и замедляет мысли.
В углу тревожно завозился Сатана, зарычал, ударил хвостом по внешне крепкой стенке, из-за чего все здание заходило ходуном, и в этот миг пространство снова поплыло. Небо за окном превратилось в угольную бездну, остров стал пустым и бездушным куском породы, а вокруг, вместо бирюзовой воды, вздулись пузыри бурлящей и пышущей жаром лавы.
– Что происходит? – Гном остановился на пороге и в ужасе попятился при виде разверзшейся бездны.
И в ушах, будто набат, будто трубный рев предвестников апокалипсиса, прозвучали слова Серджо, Черного мага:
– То, что должно, мой маленький друг. Настала пора Черному Ворону расправить крылья.
  
Глава 25. На краю света и времени
 
Очнувшись, я в очередной раз понял, что обездвижен. Похоже, в этом мире у меня это начинало входить в привычку. Попасть в опасную, стрессовую ситуацию, порой сопряженную с риском для жизни, потерять сознание, а потом очнуться связанным по рукам и ногам.
– Очнулся. – Перед моим взором появилось лицо Ворона. – Это хорошо. Все пройдет быстро, парень, ты даже не почувствуешь. Все, что тебе не принадлежит, ты отдашь.
Я попытался подняться и понял, что фактически привязан к полу. С десяток корабельных канатов плотно прижимали меня к дощатой поверхности, а их концы были прибиты к доскам толстыми гвоздями. Наверное, со стороны я походил на огромную, растерявшуюся уродливую гусеницу.
Голова моя была свободна, и я обернулся, пытаясь понять, что происходит. За окном полыхало алое зарево, температура стояла такая, что не хватало воздуха. Все мое тело было покрыто липким потом, и тот, намочив одежду, комфорта не прибавлял.
– Черт возьми, что происходит, Ворон! – зарычал я и попытался освободиться, но только зря дергался в путах. Как только я понял, что выпутаться стандартными средствами у меня не выйдет, я решил прибегнуть к колдовству и попытался воспроизвести в уме первую попавшуюся формулу, лавовых солдат, но опять ничего не вышло.