"Фантастика 2023-197". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)
Любопытство в моих глазах моментально сменилось испугом:
— Я что, должна туда войти?!
— Так нужно для ритуала. — Настоятельница недоуменно вскинула брови. — А что такого?
— Как это «что такого»? Пентаграмма — это же инструмент для подчинения чужой воли! Говоря другими словами, обычная ловушка! — выпалила я на одном дыхании.
— Ловушка? — Тонкие брови собеседницы изогнулись почти под прямым углом. — Ах да! Понимаю! — Настоятельница вздохнула и позволила себе мимолетную улыбку. — К счастью, это лишь одно и далеко не самое главное из ее известных свойств. Прежде всего, знак пентаграммы выполняет защитную функцию, поскольку символизирует взаимодействие пяти стихий или сосредоточие пяти доблестей. Неужели вы этого не знаете?
Я скользнула задумчивым взглядом по звезде-переростку. То, о чем говорит настоятельница, мне, разумеется, известно. Вот только в данный момент в голову лезут куда более устрашающие ассоциации, нежели вода, земля, дух, огонь и воздух и иже с ними — великодушие, учтивость, благочестие, благородство и отвага. Первоочередное, что приходит на ум, это ловушка, призванная удержать внутри любую сущность, в той или иной степени способную навредить человеку.
— Признайтесь, вы боитесь, что я не справлюсь с обрядом, и сила, заключенная в кристалле, поработит меня? — решив не ломать голову, прямо спросила я. — Поэтому приготовили пентаграмму? Чтобы я никогда больше не смогла попасть обратно в этот мир?
— Мое бедное дитя! — Настоятельница участливо посмотрела мне в глаза и ласково коснулась моей щеки теплой ладонью. — Неужели мир за стенами монастыря настолько ужасен, что научил вас видеть во всем только плохое? Я, конечно, знаю, что во многих обрядах пентаграмму используют в качестве символа зла и дьявольского знака. — Тут обе монахини торопливо перекрестились. — Но уверяю! Конкретно эта пентаграмма сосредоточила в себе пять человеческих добродетелей: любовь, мудрость, доброту, справедливость и истину. Именно они помогут очистить силу, заключенную в кристалле. Обряд это не только прочтение определенных слов. Во время обряда должно помогать все, что окружает. Так что пентаграмма предназначена лишь в помощь, и никак иначе. Впрочем… — Тут монахиня сделала паузу и задумчиво пожевала губами. — Если боишься, разбей кристалл. Только ты, соединившая его, сможешь разбить его обратно на прежние составляющие. И проблема перестанет существовать.
— Ну уж нет! — Я упрямо вздернула подбородок и легко перешагнула белые линии. — Если идти, то до конца. Иначе нет смысла.
— Уверена? — Губы матери Лавинии тронула улыбка, но глаза смотрели на меня серьезно. — Подумай! Если сомневаешься, откажись сейчас.
— Не откажусь! — Я категорично мотнула головой, и в следующее мгновение мел с тихим шорохом завершил пентаграмму.
Сестра Климентия смогла наконец подняться, и обе монахини затянули высокими голосами ритуальную песню на незнакомом языке.
Поначалу я с интересом прислушивалась к мелодичному напеву, краем глаза замечая, как одна за другой вспыхивают свечи на лучах пентаграммы. Когда загорелась последняя, пятая, свеча, каким-то шестым чувством поняла, что кристалл можно и нужно надеть. Едва шнурок с мешочком оказался на шее, голоса певиц сорвались на визгливые выкрики непонятных слов, а в воздухе отчетливо запахло грозой. Мне вдруг стало невыносимо жарко и внутри словно разгорелся огонь. С каждым словом жар становился все нестерпимей, словно мои внутренности на самом деле полыхали. Не выдержав, я закричала, и в то же мгновение мир перед глазами померк.
Пришла в себя на сидячей кровати в своей келье, бережно поддерживаемая сестрой Климентией. Настоятельница стояла рядом и с тревогой вглядывалась в мое лицо. Между бровями залегла глубокая складка, которая тут же разгладилась, едва мать Лавиния поняла, что со мной все в порядке.
— Обряд удался? — первым делом спросила я, переживая, что своим криком могла все испортить.
— Все прошло как нужно! — заверила настоятельница и указала на мешочек на моей груди. — Сейчас ты владеешь силой кристалла, а не кристалл владеет тобой. Потом, когда соединишь его с недостающей частью и заберешь остаток силы, опустевший камень растворится за ненадобностью. Когда будешь готова идти, скажи, я провожу тебя по переходу.
— Хотите сказать, что я могу хоть сейчас покинуть монастырь?! — обрадованно подскочила я на кровати.
— Разумеется! — Губы матери Лавинии в который раз тронула легкая улыбка.
Сборы не заняли много времени. Я лишь сменила рясу на свой костюм, и теперь шла по коридору следом за настоятельницей. Ладони ощутимо покалывало, тело наливалось непривычной, почти забытой бодростью, а душа пела от восторга. Хотелось незамедлительно воспользоваться порталом, чтобы сократить столь бесценное время. Но мать Лавиния настойчиво просила не пользоваться магией в стенах монастыря, чтобы не вызывать лишних пересудов и подозрений. Уговорила подождать до того момента, когда мы окажемся в лесу.
Шли молча, думая каждая о своем. Не знаю, где бродили мысли настоятельницы, я же буквально воочию представляла, как бросается ко мне Салем, как крепко обвивает своими теплыми детскими руками шею, как доверительно шепчет на ухо: «Я люблю тебя, мамочка!» Представляла, как с сыном на руках гордо пройду мимо строя нянек, и ни одна из них больше не посмеет преградить мне путь. Да какое там! Даже глаза поднять не посмеют. Представляла также удивленное, растерянное и обескураженное лицо Талейна, который, не усомнившись ни на секунду, легко предал меня и мою любовь. Любовь, которую больше не вернет. Да, я сумею предотвратить восстание и грядущую войну. Он разгонит наконец кабинет министров, сменит советников и сможет править долго и счастливо. Ведь очередь из желающих занять мое место наверняка давно выстроилась у стен дворца, и Талейну не составит особого труда найти мне замену. Другая родит ему других сыновей и станет сидеть у окна, проводя время за пяльцами в ожидании мужа, решающего с утра до ночи проблемы целого княжества. И все у них будет хорошо. Все будет как надо. Никаких крыш, никакой магии, никаких ночных вылазок и попаданий в переплет. Никаких страхов и опасений. Будет вполне обычная жизнь, как у всех.
А я… я выращу своего сына вдали от этих мест, в какой-нибудь глухой деревне, где никто и слыхом не слыхал ни о Лисе, ни о Лайсе. Начну жизнь заново, с чистого листа вместе с Салемом, Тимошкой, Тиамом и Каратом. Сын, кот, попугай и конь — моя истинная семья, мое богатство, мое достояние. И другого никого и ничего мне не надо.
— Вот и пришли! — Мать Лавиния толкнула дверь и первой вышла в сгущающиеся вечерние сумерки, пугливо попятившиеся перед жарким светом факела. — С этого момента можете считать себя свободной от желания вашего мужа держать вас взаперти. И, разумеется, вы вольны больше не возвращаться в монастырь. — Она тепло улыбнулась. — Конечно, если захотите, всегда можете навестить нас. Мы будем рады!
— Спасибо! — Я порывисто обняла настоятельницу за плечи. — Вы подарили мне вторую жизнь! Я бесконечно вам благодарна!
— Да хранит вас Всевышний! — Она перекрестила меня на прощанье. — Я искренне желаю, чтобы у вас все получилось! Желаю свершения ваших желаний, ваше величество! Ступайте! Я же вижу, как вам не терпится.
Дважды повторять не пришлось. Теперь, когда кристалл был на мне, больше не нужно было сжимать его в ладони, чтобы узнать, где находится следующий осколок. Теперь я попросту знала это. Поэтому одним движением руки вызвала портал. Несколько мгновений полюбовалась на повисшее в воздухе серебристое марево, все еще не веря до конца в происходящее. А затем вошла в него, чтобы выйти рядом с домом, где остановился последний, пятый хранитель.
ГЛАВА 10
Ты хочешь так много, придя ниоткуда.Но враг совершенен, и цель далека.И выручить сможет тебя только чудо,Что сердце не сдаст и не дрогнет рука.