Гимназистка. Под тенью белой лисы (СИ)

— Студенты у вас тоже просто так не гуляют? — не удержалась я. — Только по делам и только по заранее утверждённым маршрутам?
— И студенты, и сотрудники — не посторонние лица, в отличие от вас, барышня Седых.
С поста охраны я вылетела, кипя от злости и провожаемая смешками. Приятно, что хоть у кого-то начало дня оказалось радостным. Я же успела пожалеть, что не позавтракала, возможно, проще бы отнеслась к тому подобию допроса, что мне устроили. Есть хотелось просто ужасно, и это беспокоило, поскольку я всё так же опасалась, что это связано с недоступным обликом лисы. Нужно будет себя жёстко в еде ограничивать — вдруг он отомрёт сам собой? Маловероятно, конечно, но вдруг…
Кафедру целительства я нашла без труда. И кабинет заведующего с солидной табличкой «Владимир Петрович Блинов» — тоже. Заведующего же пришлось подождать под присмотром неразговорчивой секретарши, которая не отвлекалась ни на что, довольно медленно перепечатывая текст с листов с большим количеством правок. Время от времени она хмурилась, вертела очередной листок в руках и то вычёркивала, то подчёркивала что-то карандашом. Отвлекать её было себе дороже. 
Наблюдать за работой секретарши долго не пришлось. Вскоре в приёмную размашистым шагом вошёл сухопарый мужчина возраста Владимира Викентьевича или чуть постарше, посмотрел на меня и удивлённо спросил:
— Вы ко мне, барышня?
— К вам, Владимир Петрович, — подтвердила секретарша, не дав мне рта раскрыть.
Видно, понадеялась, что меня заберут из приёмной и её никто более не будет отвлекать. Она даже не привстала со стула и не отложила очередной лист.
— К вам, — добавила и я и протянула направление и свидетельство.
Владимир Петрович лишь бегло взглянул, брать ничего не стал и сказал:
— Пройдёмте, барышня. Расскажете, что привело вас посреди учебного года.
В кабинете я устроилась на довольно удобном стуле для посетителей и сразу сказала:
— Необходимость.
— Что, простите? — удивился заведующий.
— Необходимость привела меня к вам посреди года, поскольку я хочу у вас учиться, но могу не попасть позже.
— Вы у нас кто?
Я протянула свои документы, которые он наконец удостоил вниманием.
— Седых? Станислав Андреевич Седых вам, часом, не родственник?
— Дедушка.
Отвечала я не слишком уверенно, поскольку знала только отчество матери, а вот отчество её отца — уже нет. Но Владимир Викентьевич отзывался о моём дедушке со стороны матери как о прекрасном целителе, так что почти наверняка речь сейчас шла о нём.
— Хорошая наследственность, — одобрительно сказал Владимир Петрович. — Насколько мне помнится, у него была одна дочь?
Я кивнула, внутренне напрягаясь, потому что от вопроса о матери наверняка перейдут к вопросу об отце, а уж от него до моей нынешней настоящей фамилии — рукой подать. Впрочем, это всё равно не скроешь: такое рано или поздно вылезает наружу, а в моём случае скорее рано.
— Мои родители погибли, поэтому я могу рассчитывать только на себя.
— Ой ли, барышня? — усмехнулся заведующий. — Я помню, за кого вышла дочь Станислава Андреевича. Вы же из Рысьиных? Разве они отказались вас поддержать?
— Представления княгини Рысьиной о моём будущем очень отличается от того, каким его хочу видеть я.
— Поэтому вы воспользовались первой же возможности избежать уготовленного вам будущего и пришли сюда?
— Нет, не поэтому.
— А почему?
— Потому что я хочу быть целителем.
Сказала и неожиданно поняла, что это действительно так. Я хочу быть целителем не потому, что у меня нет выбора, а потому, что я хочу именно этого. Хочу исцелять людей. Почему-то показалось, что я хотела этого или чего-то близкого в прошлой жизни. Хотела, но не сумела реализовать. Может, поэтому я рвалась сюда, а не просто пыталась спрятаться?
— Но вы же понимаете, что Рысьины с таким вашим выбором не смирятся?
 
— А что они смогут сделать? — удивилась я. — Пока я учусь, княгиня не имеет надо мной власти, разве не так? А потом я поступаю в распоряжение армии, и она опять не имеет надо мной власти.
— Так-то оно так, — согласился Владимир Петрович, — но бывают случаи, когда представитель клана внезапно бросает учёбу, а клан компенсирует университету затраты. Точнее, в вашем случае это будет компенсация военному ведомству.
— Я не брошу, — ответила я, не понимая, чего он добивается. — Я не для того сбегала, чтобы смириться с уготованной мне ролью у Рысьиных.
— Вы меня не поняли, — вздохнул он. — В любой момент вас могут, грубо говоря, выкрасть и представить это вашим собственным решением. Во внутренние клановые дела не вмешивается даже Его Императорское Величество, нам тоже никто не позволит туда лезть.
— Звучит не слишком оптимистично.
— Как есть. — Он развёл руками. — Современные реалии таковы, что, начав вас обучать, мы можем не закончить. Рысьины слишком значимый клан, чтобы мы могли игнорировать возможные неприятности. Стоите ли вы их?
— Стою, — уверенно ответила я. — Я сильный маг. Потенциально я одна из сильнейших целителей России.
Нет, конечно, можно было скромно потупиться и начать мямлить, что я не так плоха, как ему кажется, но слишком уж неподходящая ситуация для показа скромности и хорошего воспитания. Да и не сложилось у меня с ними.
— Сильный — это сколько в единицах? — насмешливо хмыкнул Владимир Петрович. — Знаете, барышня, то, что для одних сильный, для других таковым не кажется. Я не слышал о сильных магах у Рысьиных, уж простите. Самый сильный маг на сегодняшний день там княгиня, её уровень держится в секрете, да, но что-то мне подсказывает, что он не такой уж впечатляющий.
— По косвенным признакам я сильнее, но в единицах, увы, не скажу. Мой уровень резко вырос после трагедии в семье. Замерялся только до этого, новый — нет.
— Вот как? — недоверчиво переспросил он. — Что ж, давайте хотя бы приблизительно определим.
Владимир Петрович достал из ящика стола дощечку с рисунком ладони в центре и инкрустацией драгоценными камнями по краям, на один из которых нажал, камни засияли, а я сразу вспомнила, что почти таким мне предлагал замерить уровень Волков, а Оленька тогда сказала, что чем темнее отпечаток, тем выше уровень. Этот артефакт выглядел посолиднее, здесь даже сбоку была шкала, градуированная всеми оттенками коричневого — от совсем светлых до почти чёрных.
— Кладите руку вот сюда. Посмотрим, стоит ли за вас бороться. Учтите, будет светлее, чем тут. — Он ткнул довольно близко к центру, но всё же в нижнюю половину шкалы. — Тогда разговор на этом и закончим. Скандал с Рысьиными не стоит появления ещё одного слабого армейского целителя, способного полноценно работать только с артефактами.
Руку я класть не торопилась, напротив, испытала серьёзное беспокойство. Вдруг я переоцениваю полученный мной магический дар и сейчас это выяснится? А если не переоцениваю, то не хотелось бы, чтобы это стало известно всем желающим. Но без проверки меня точно не примут.
— Могу я быть уверенной, что результаты не выйдут за пределы этого кабинета? — уточнила я, почти занеся руку над артефактом.
— Моего слова вам достаточно?
— Вполне.
— Обещаю вам, что никогда и никому не расскажу о показанном этим артефактом уровне вашего дара, — усмехнулся Владимир Петрович. — Не тяните, активированный артефакт тратит много энергии, не хотелось бы, чтобы она уходила впустую.
 
Я приложила руку и подождала необходимое время, после чего отняла его от дощечки с некоторым душевным трепетом — как-никак сейчас выяснится хотя бы приблизительный мой уровень.
Хозяин кабинета потрясённо охнул. Я бы тоже ему вторила, если бы напрочь не потеряла голос, увидев результат. Отпечаток был угольно-чёрным, таким чёрным, словно я прожгла дощечку насквозь. Но это было не так: прошло некоторое время и он начал стремительно светлеть, пока не сравнялся по цвету с остальной дощечкой.